Найо Марш – На каждом шагу констебли (страница 18)
– Стоп. Теперь высвобождай. Помаленьку.
– Не могу.
– Как это ты не можешь?
– Что-то зацепилось.
– А! Ну погоди-ка минутку.
– Здесь. Вот здесь ищите.
– А, ну-ну. Держи крепче, сейчас разберемся.
– Что там?
– Веревка. Затянута у нее на талии и к чему-то привязана.
– Может, обрезать?
– Погоди, я попробую вытащить. Держи крепко, тебе сказано. Вот так!
Послышалось тяжелое дыхание.
– Ну вот, пошел!
– Чемодан?
– Ага. Ну помоги-ка, он, черт, тяжелый. Эй, поосторожнее, она и так обезображена.
Послышался всплеск, потом стук.
– Ну все, порядок. Теперь отпускай. Вызывай «скорую», сержант.
Прислушиваясь к медленно удалявшемуся ритмичному плеску весел, Трой с ужасом представила себе, как за лодкой волоком тащат мисс Рикерби-Каррик.
«Зодиак» дрогнул, став на якорь.
В дверь заглянула мисс Хьюсон:
– Не спите? Так я и знала. Я принесла вам успокоительные таблетки, дорогуша, их очень рекламируют у нас в Штатах и…
Продолжая что-то лопотать, мисс Хьюсон налила в стакан воды.
– Вы очень добры, мисс Хьюсон, но мне они, право же, не нужны. Я хорошо себя чувствую, уверяю вас, и мне очень неловко, что вы беспокоитесь.
– Но послушайте.
– Нет-нет, я вам очень благодарна, но принимать их я не буду.
– Разрешите? – произнес доктор Натуш.
Мисс Хьюсон резко повернулась к двери и на секунду встретилась взглядом с доктором.
– Я полагаю, мисс Хьюсон, – Трой впервые услышала, как он обращается к американке, – я полагаю, что миссис Аллейн не нуждается в успокоительных средствах.
– Но… я вовсе не хотела… я просто подумала, если она немного поспит…
– Очень любезно с вашей стороны, но в этом нет необходимости.
– Что ж… я… конечно, я не хотела…
– Уверен в этом. Если вы разрешите, я побеседую со своей пациенткой.
– С вашей пациенткой?! Простите, я не знала… Простите, доктор, – ядовито сказала мисс Хьюсон и хлопнула дверью.
Трой торопливо заговорила:
– Мне надо с вами поговорить о мисс Рикерби-Каррик. Доктор, вы видели?..
– Да. Меня просили произвести осмотр, очень поверхностный, конечно.
– Я тут слышала, как они вытаскивали… Ее убили?
Он перегнулся над койкой и задернул штору, затем пододвинул к койке стульчик, сел и сказал настолько тихо, насколько позволял его могучий голос:
– Я думаю, нам следует быть осторожными.
– Можно запереть дверь, – сказала она.
– Да, действительно. – Он запер дверь и вернулся. – До вскрытия невозможно сказать, утонула она или нет. На первый взгляд похоже, что так. Можно предположить, и, вероятно, это мнение будет высказано, что она покончила с собой, привязав для тяжести чемодан.
– Но если так, при чем здесь телефонный звонок и телеграмма из Карлайля?
– Да, все это не вяжется с самоубийством.
– Значит, убийство?
– Очевидно, так.
– Я вам кое-что расскажу. Все это очень запутано и туманно, но я попробую вам рассказать. Во-первых, моя каюта прежде была заказана…
– Человеком по фамилии Андропулос? Знаю, я читал о нем в газете, но не стал вам рассказывать, понимая, что вам будет это неприятно.
– А остальные тоже прочли?
– Не знаю.
– Я постараюсь изложить все как можно точней и короче. Это связано с одним делом, которым занимается мой муж. Некий Фолджем…
В дверь громко постучали, и знакомый голос произнес:
– Миссис Аллейн? Это Тиллотсон. Разрешите?
Трой и доктор растерянно переглянулись.
– Его нужно впустить, – прошептала она и, когда доктор Натуш открыл дверь, крикнула: – Входите, мистер Тиллотсон.
В каюте сразу стало тесно – и Тиллотсон и Натуш были крупными, высокими мужчинами. Трой начала знакомить этих мастодонтов и вдруг сообразила, что их уже познакомила Хейзл Рикерби-Каррик. Она не могла не смотреть на большие розовые руки мистера Тиллотсона, слегка сморщенные, как после стирки. Она была рада, что вопреки обыкновению он в этот раз не поздоровался с ней за руку.
– Доктор Натуш наблюдает за мной после того, как я так оскандалилась.
Мистер Тиллотсон сказал, что это замечательно, а доктор Натуш, посоветовав Трой не волноваться, оставил их наедине.
Трой сдернула одеяло, села на койке, спустив ноги, и пригладила свои короткие волосы.
– Ну, мистер Тиллотсон, – спросила она, – что же вы скажете на сей раз?
Трой редко встречалась с сослуживцами мужа, если не считать инспектора Фокса, к которому была искренне привязана. Изредка Аллейн приводил кого-нибудь в гости, а два-три раза в год они устраивали вечеринки, и тогда их дом, как только что ее каюту, заполняли огромного роста мужчины, которые разговаривали только о делах. Ей казалось, что во время этих встреч она составила себе некоторое представление о сотрудниках уголовно-следственного отдела. Это были люди, работавшие изо дня в день в атмосфере напряженной враждебности. У них сохранилось мало иллюзий и выработался стойкий скептицизм. Некоторым из них, пожалуй, не было чуждо чувство сострадания: одни преступления приводили их в ужас, другие возмущали. Они считали себя призванными охранять людей от зла, хотя и не были о них высокого мнения. Многие из них, например Фокс, по натуре были очень доброжелательны. Но как сказал однажды Аллейн, если охотника начинает одолевать жалость, он перестает быть охотником. И вопреки расхожему мнению лишь очень немногим была свойственна жестокость.
Но все попытки Трой классифицировать людей, работающих в уголовно-следственном отделе, разбивались о тот факт, что ее собственный муж ни в какую категорию не втискивался.
В данную минуту она пыталась определить, к какой категории отнести старшего инспектора Тиллотсона, но и это ей никак не удавалось. Что в нем главное? Упрямство? Здравомыслие? Косность? Что он думает теперь о рейсе «Зодиака»? Неужели у него хватит нахальства и сейчас делать вид, что ничего особенного не случилось? И, не дав ему вымолвить слова, она сразу спросила:
– Ну, мистер Тиллотсон, что же вы скажете на сей раз?
– Да видите ли, миссис Аллейн… – начал он, но она его перебила:
– Ее убили? Или вы не можете сказать ничего определенного до вскрытия?