Найджел Латта – Пока ваш подросток не свёл вас с ума (страница 38)
IV. Не слишком свободно и не слишком тесно.
V. Находите точки соприкосновения.
VI. Пунктуация — это всё.
VII. Будьте скалой, а не морем.
VIII. Не превращайте их проблемы в свои.
IX. Продолжайте принимать решения.
X. Жизнь — это страдание.
И вновь, главная ценность базовых принципов в том, что они помогают задать направление «что-делать-дальше». Когда вы начинаете думать о принципах, вы больше не можете думать ни о чем другом, кроме как «что делать».
В нашем случае родителям нужно было понять, что они не могут знать, что лучше для Грэйс. Они могут желать ей лучшего, но не могут быть
Но вместе с тем я действительно считаю, что мы должны поощрять страстные увлечения наших детей. Иметь какое-нибудь страстное увлечение замечательно. Страсть — то, что движет наиболее успешными деятелями искусства, бизнесменами и лидерами. Страсть — это огонь, который превращает воду в пар и заставляет двигатель работать. Если у вашего ребенка есть страстное увлечение, вы должны поддерживать его изо всех сил. Однако помните: страсть — хрупкая вещь. Можно перестараться и разбить ее. Если ваш ребенок любит теннис, а вы заставляете его круглосуточно тренироваться, скорее всего, эта любовь умрет. Если ваши сын или дочь обожают играть на флейте, а вы не даете им прохода, заставляя играть и играть, флейта сломается.
Страсть идет изнутри, ее нельзя навязать, но легко можно погасить. Относитесь к ней с уважением, потому что она сродни самому прекрасному волшебству.
Проблемы часто начинаются тогда, когда родители видят в увлечении врага, а не желанного гостя. Страсть Грэйс к фортепиано могла стать дверью, которая вела обратно в школу. Мелинде и Брайану следовало как можно сильнее поощрять ее увлечение, а не сдерживать. Учиться, учиться и еще раз учиться. Родители должны были больше
Я предложил вернуть ей фортепиано в тот же день и не использовать его как инструмент давления на переговорах. Я очень верил в Грэйс и полагал, что ее родители тоже, просто скрывают это за беспокойством. Им нужно поверить в ее способность самой разбираться с проблемами, а не ссориться с ней. Им следовало не угрожать ей дополнительной нагрузкой в школе, а вознаграждать за достижения, и если это было связано с ее любовью к музыке — тем лучше.
Думаю, если бы они перестали бояться и позволили Грэйс идти своей дорогой, всё было бы хорошо. Я считаю, что любой ребенок, обладающий таким умом, страстью и целеустремленностью, добьется очень хороших результатов.
Кстати, три главных базовых принципа для родителей Грэйс, которые выбрал бы я, — V, I и IV.
Мне пришлось довольно долго уговаривать их, но в конце концов Мелинда и Брайан согласились следовать моему плану. Грэйс получила фортепиано назад, и они договорились больше не использовать его для наказания. Кроме того, Мелинде и Грэйс пришла в голову замечательная идея. Если у Грэйс к концу семестра улучшатся результаты по четырем-пяти предметам, на летние каникулы они оплатят ей обучение и проживание в музыкальной школе.
Это оказалось решающим ударом. Грэйс улучшила свои оценки по всем пяти предметам. Ничего сногсшибательного, но дела определенно пошли в гору. Более того, в летней музыкальной школе она подружилась с целой оравой талантливых, неугомонных, не менее страстных подростков, большинство из которых понимали, насколько важна роль образования для воплощения их музыкальных планов. Грэйс вернулась другим человеком. Почти без возражений и споров она добилась отличных результатов по всем предметам, кроме математики, с которой, однако, тоже неплохо справилась. Она ненавидит математику и, наверное, всегда будет ненавидеть. Но кто осудит ее за это?
Когда я спросил, почему она прекратила ссориться с родителями и взялась за учебу, ее ответ был ясным и типичным для подростка: «Потому что я видела, как они стараются, и подумала, что мне тоже стоит».
Славно.
Когда все вовлечены в конфликт, иногда лучшее, что можно сделать, — первым умерить пыл. Это еще никому не повредило. Мелинда и Брайан умерили пыл первыми, и в результате все начали успокаиваться, и в доме воцарился лад.
«Я думаю, мы все начали лучше ладить друг с другом, потому что признали: Грэйс знает, чего хочет, — сказала Мелинда, — а она показала, что понимает всё, что мы хотим ей сказать».
«Что образование — это важно?» — спросил я.
«Совершенно верно».
«И вы больше не одержимы идеей, что она должна стать юристом?»
«Нам по-прежнему хочется, чтобы она получила диплом по какой-нибудь специальности вроде права или бухгалтерского учета, но мы уважаем ее выбор».
И вновь — славно.
«Эй, — сказал я, — как называются триста юристов на дне океана?»
Лицо Мелинды немного вытянулось.
«Как?»
«Это называется — хорошее начало».
Грэйс покатилась со смеху, причем смеялась больше, чем когда я впервые рассказал ей эту шутку.
«В чем дело?» — спросил я Грэйс, которая выглядела так, как будто сейчас лопнет.
«Мама… — выдохнула она, прежде чем снова разразиться смехом. — Моя мама — юрист».
Вот негодница!
Мы не знаем, что лучше для наших детей, это известно только им самим.
Мы должны доверять их решениям. Разумеется, не всем и не всегда. Но они научатся Мы должны верить, что они обязательно найдут свое место в мире. Это может занять какое-то время, но они всё равно к этому придут, даже если это случится, когда им исполнится пятьдесят.
Задача родителей в том, чтобы дети нашли свое увлечение, призвание и развивали его. Жизнь непредсказуема, и мы не можем знать, к чему приведет их страсть.
24 Мистер Размазня
В Стивене было нечто, что раздражало меня с того момента, как я впервые его увидел. Ему было семнадцать, его растил отец, Грэм, со своей новой женой Сэнди. Они казались довольно милыми людьми, но Стивен меня просто бесил. Он вошел в кабинет так, словно всё это было сплошным надувательством. Он был так увлечен ничегонеделанием, что скорее стал бы плевать в потолок, чем приложил усилия и потратил огромные запасы энергии на то, чтобы бухнуться на мой диван.
«Итак, — сказал я, — что привело вас ко мне?»
«У Стивена проблемы с мотивацией», — ответил его отец.
Я посмотрел на парня и подумал, что меня это совершенно не удивляет.
«Расскажите поподробнее», — попросил я.
Оказалось, что Стивен никогда не был студентом. И это всё, что о нем можно было сказать. Дело было не в том, что он тупой (он не раз доказывал, что это не так), просто ему неинтересно.
«Ты чем-нибудь интересуешься?» — спросил я его.
Стивен посмотрел наверх, снова уронил голову и промямлил: «Только своей музыкой».
«Что? — спросил я. — Я не расслышал».
«Своей музыкой».
«А… ясно. Ты на чем-нибудь играешь?»
«Я диджей».
Обычно, когда дети говорят, что увлекаются музыкой, мне становится интересно. Это значит, что в них есть хоть какая-то энергия, но в Стивене я не увидел ничего подобного. Он сказал это так, что я сразу представил себе тех скучных придурков, которые болтают с девчонками в барах и рассказывают им небылицы про работу в «Особой воздушной службе»[31], хотя на самом деле ближе всего к SAS они были, читая романы Энди Макнаба[32].
«Поэтому, когда он пришел ко мне в конце одиннадцатого класса и сказал, что хочет пропустить год школы, чтобы поработать над своей музыкой, я подумал, что это может быть неплохой идеей, — сказал Грэм. — И мы обустроили для него в подвале собственную студию — знаете, с очень хорошим оборудованием — при условии, что он вернет нам деньги, когда устроится работать диджеем».
«И как идут дела?» — спросил я Стивена.
«Хорошо».
Я повернулся к Грэму:
«Вы тоже так считаете?»
«Честно говоря, нет».
«Как, по-вашему, прошел этот год?»
«Ну, на самом деле прошло уже полтора года, и мы не видели никакого дохода от этого занятия».
«А что вы видели?» — спросил я его.
«Кажется, большую часть времени он курит марихуану и играет в видеоигры».
Стивен посмотрел на своего отца и презрительно фыркнул: «Нет».