Найджел Латта – Пока ваш подросток не свёл вас с ума (страница 29)

Этот план включал в себя только ян. В поле зрения не было ни капли инь.

Мы оба качали головой, думая о том, насколько мир отклонился от правильного курса в обращении с юношами и девушками, которые встали на путь преступления. А потом мой коллега сказал что-то настолько простое, мудрое и проникновенное, что-то настолько изящно резюмирующее недостатки этого мира, что я пообещал себе украсть эту фразу и выдать за свою собственную.

«Проблема, — сказал он, — заключается в том, что нужно не только дать им повод быть хорошими, мы должны дать им повод не быть плохими».

Вот и всё. В одной фразе он выразил всю мою философию воспитания трудных подростков. Мне обычно требовался целый абзац, и даже он был не так прост и ясен.

Этот человек абсолютно прав. Мы должны дать им повод быть хорошими — да, это верно, никаких возражений, но еще мы должны дать им повод не быть плохими.

Мысль настолько блестящая, что нужно выпускать футболки с такой надписью.

Грубо говоря, существует два вида наказаний: первый заключается в том, чтобы забирать что-нибудь хорошее, а второй — чтобы устраивать что-нибудь плохое. Если мы ненадолго вернемся к примеру с надоедливой обезьянкой, я покажу, как это работает.

Если обезьянка не прекратит приставать к другим обезьянкам, мы можем забрать что-нибудь, что ей нравится, например бананы. Обезьянки любят бананы, и таким образом наша подопытная узнает, что, если надоедать другим, потеряешь свои бананы. Ей это не понравится, и она захочет получить их обратно. В следующий раз она, скорее всего, будет вести себя хорошо. Если же нет, мы снова отнимем у нее бананы. Если наша обезьянка действительно любит их, она всё поймет. И чем больше она любит бананы, тем быстрее она всему научится. А если не научится, значит, она либо недостаточно сильно любит бананы, либо это очень глупая обезьянка.

Второй вид наказания: сделать то, что будет очень неприятно нарушителю. Например, мы дождемся момента, когда надоедливая обезьянка начнет приставать к своим сородичам, и быстренько познакомим ее с леопардом. Она испугается до смерти. Мы не хотим, чтобы леопард на самом деле съел обезьянку, но хотим, чтобы у нее сложилось такое впечатление. Нужно пару раз показать ей леопарда, чтобы она всё поняла. Если она делает какую-нибудь гадость и тут же возникает что-то неприятное, ей становится ясно: надо прекратить.

С людьми мы поступаем так же: или отнимаем у них бананы, или показываем леопарда.

Комендантский час начинается раньше.

Домашний арест.

Лишение карманных денег.

Запрет на пользование мобильными телефонами, компьютером и т. п.

Ограничение времени просмотра телевизора.

Ограничение общения с друзьями.

Запрет ездить на семейной машине.

Дополнительная трудоемкая, скучная и утомительная работа по дому (мытье ванной, уборка пылесосом, подметание подъездных дорожек к дому, мытье окон и т. п.). Помните, что главное здесь не то, чтобы работа была выполнена безукоризненно, а то, чтобы она была скучной и утомительной.

Подстригание газона, прополка сорняков, другая скучная работа по саду.

Перенос огромного количества вещей из одного места в другое.

Вынужденное прослушивание вашей, а не их любимой музыки в машине в течение достаточно долгого времени.

Если они плохо вели себя в школе, провожайте их до самой двери класса.

Если оставшись дома одни, они злоупотребили вашим доверием, заставьте их пойти с вами в гости к вашим друзьям.

Заставьте их звонить домой каждые два часа, чтобы они доказали, что способны вернуться домой к назначенному времени.

Если вы до сих пор не знаете, что ИТ означает «информационные технологии», вам точно предстоит проделать немалый путь, чтобы начать в этом разбираться. К счастью, вам не нужно становиться специалистом экстра-класса по компьютерам или мобильным телефонам, чтобы использовать эти устройства в своих интересах. Вам нужно только знать, без чего они смогут работать.

Если вы это знаете — значит, знаете, какие части нужно конфисковать.

Чтобы забрать компьютер целиком, потребуется много времени и действий, не говоря уже о том, что придется таскать тяжести. Забрать клавиатуру слишком просто. А вот изменить пароль не только более технологично, но и потребует меньше физических усилий. Забрать сетевой шнур — пара пустяков. Отсоединив важнейшие детали, вы получите дополнительные баллы: наказанные будут смотреть на компьютер, игровую приставку или что-то еще и мучиться, видя желанный объект и не имея возможности им воспользоваться.

Несмотря на то что стратегическое значение транспорта (или его отсутствия) вещь весьма очевидная, в этом вопросе тоже есть свои тонкости. Для большинства родителей не составит труда отказать в поездке куда-нибудь, но вот отказаться забрать ребенка откуда-то гораздо сложнее.

Как только дети оказываются в большом мире, всё, чего мы хотим, — это чтобы они в целости и сохранности вернулись домой. Когда ваша дочь звонит вам в два часа ночи, отказать может быть очень трудно, и, если только нет каких-то чрезвычайных обстоятельств, рискну предположить, что вы не сможете сказать «нет».

Как правило, если ребенок звонит вам посреди ночи и говорит, что хочет домой, мой вам совет: заберите его. Это не значит, что вы должны быть ковриком, о который можно вытирать ноги, или бесплатным такси. Вы сможете разобраться с проблемами, когда окажетесь дома, но сперва лучше привезти ребенка домой целым и невредимым.

Если же обстановка не такая напряженная, скажем, ребенок просит вас посреди дня срочно подбросить его к другу, а потом забрать домой, это уже совсем другая история. Короткая прогулка (и довольно длинная тоже) еще никому не повредила.

Вполне справедливо, если вы спросите: почему я посвятил целую главу наказаниям и не написал даже маленького раздела о похвале?

Хороший вопрос.

Но я отвечу вопросом на вопрос: вы бы так же сильно удивились, если бы всё было наоборот? Если бы я посвятил целую главу похвале и наградам и ничего не написал о наказании, вы бы, наверное, этого даже не заметили. Всё дело в том, что это статус-кво, существующее положение вещей. Мы тратим ужасно много времени, думая о том, как дать нашим детям повод быть хорошими, но совершенно не уделяем времени размышлениям о том, как дать им повод не быть плохими.

Давайте им поводы быть хорошими, ради бога, но не забывайте об обратной стороне медали. Разумеется, мы должны любить их и хвалить, и говорить, что для нас они особенные, — всё это прекрасно.

Но, кроме того, мы должны давать им повод не быть плохими.

Последнее время слово «наказание» всё больше выходит из моды.

Несмотря на это, наказание остается эффективным способом воздействия на поведение.

Действенными являются не карательные, а справедливые, разумные, обоснованные и соответствующие проступку наказания.

Наказание помогает подросткам установить связь между своим поведением и его последствиями.

Чтобы закрепить то поведение, которое мы считаем правильным, нужно давать детям не только повод быть хорошими, но и повод не быть плохими.

17

Лестница судного дня

«Я так устала от постоянных воплей и крика», — сказала Элис.

Я ей верю.

Ее сыну Тоби было четырнадцать лет, и он был полным отморозком. Элис развелась с отцом Тоби семь лет назад и воспитывала сына одна. Отец Тоби завел детей где-то в другом месте.

Очень мило.

Последние несколько лет жизнь Элис становилась всё труднее. Как только Тоби вступил в подростковый возраст, он внезапно превратился из довольно милого малыша в «мешок с дерьмом», как его описывала сама Элис, стал резким, грубым и постоянно был зол. Более того, казалось, ему доставляет какое-то извращенное наслаждение выводить мать из себя. Чем больше она теряла над собой контроль, тем большее удовольствие он от этого получал.

Элис тонула в сточной канаве отчаяния и неадекватности. Однажды психолог Гарри Стэк Салливан предположил: если обезьянку посадить в клетку и беспричинно бить током, у той начнется депрессия. Так оно и произошло. Кто бы мог подумать, что хаотические, неуправляемые электрические разряды вгонят обезьянку в депрессию? Гарри Стэк Салливан — вот кто. Я полагаю, что у обезьянки Гарри и мамы Тоби много общего.

«Как вы действовали?» — спросил я.

Она пожала плечами: «Кричала, сажала под домашний арест, отбирала его вещи, не давала денег, кричала еще больше. Ничего не помогает».

Я тщательно изучил Тоби. Он был еще мальчиком. Ему было четырнадцать лет, типичный игривый период. Пятнадцатиметровый пуленепробиваемый гигант. Он думал, что будет свободно жить своей жизнью: подальше от ворчащих, занудных матерей и призраков несуществующих отцов. Но это было худшим, что могло с ним произойти: поставьте за штурвал корабля четырнадцатилетнего, и он на полном ходу направит судно на айсберг, чтобы сыграть с ним в «слабо»[26].

«А чего хочешь ты, Тоби?» — спросил я его.

Он только пожал плечами, этакий сердитый Рэмбо-подросток, как многие мальчики его возраста. На самом деле он не знал, чего хочет, вернее, что ему нужно. Думал, что знает, но ошибался.

Я сочувствовал Элис. Она была в беде. Воспитывать сына одной и так нелегко, а тут еще милый маленький мальчик, которым он когда-то был, становится грубым, неблагодарным головорезом в человеческом обличье.