Ная Геярова – Академия темного принца (страница 2)

Я растерянно хлопнула глазами.

– Бабуля, ты совсем умом тронулась? – Меня начал пугать ее полоумный смех. И зачем я связалась? Прошла бы молча.

– Посмотрим еще, кто там умом тронулся! – Она подмигнула мне косым глазом и, отвернувшись, направилась по аллее, стуча клюкой о дорожку.

Но не сделала и десяти шагов, как остановилась, оглянулась на меня… И вот, ей–богу, совсем не старухой она была, а моложавой девицей. Запрокинула голову и, тряся длинными черными локонами волос, засмеялась, что–то проговаривая. Отшвырнула клюку и… Пропала. Я удивленно протерла глаза. Привидится же. Может, и не было никакой старухи? Подошла. Клюка лежала. Я удивленно подняла ее и… Та, будто ожила, стукнула меня набалдашником по лбу. Весь мир закрутился перед глазами. Я отступила, нащупала скамейку, тяжело плюхнулась на нее, потирая шику. Откуда–то запоздалой мыслью крутанулось: «А что это за сквер? Сколько хожу, не видела его!»

Но мысли тут же потонули в гуле, возникшем в ушах. Перед глазами все потемнело. Крутанулось, взорвалось фейерверком. Сонные огни аллеи пошатнулись, начали стремительно уменьшаться, деревья становились ниже, скамейка выскальзывала из–под зада. А тропинка заметно суживалась.

Я с трудом удержала равновесие.

Что за?.. Кое–как сделала несколько шагов. Поморгала, пытаясь стряхнуть происходящий бред… Как же все странно вокруг! Почувствовала себя Алисой в стране чудес. Странное было ощущение. Деревья как будто стали маленькими, тропинка слишком узкая. И где тот гриб, который нужно откусить с нужной стороны, чтобы все снова стало нужного размера? Или все это сон? Вышла из парка, задев головой арку. И обнаружила, что я непостижимым образом нахожусь в полуквартале от собственного дома. А ведь я точно помню, что в сквер вошла где–то рядом с универом! Что за?.. Может, все–таки сон? Тогда очень странный, слишком уж натурально я себя ощущаю.. Или бред? Я слишком перенервничала, вот и чудится всякое. Оглянулась. На улице было так же темно. У нас, вообще, район не людный, а тут просто какая–то жуткая тишина. Я поежилась, спеша домой. Шаркая, шагая отчего–то ставшими тяжелыми ногами, прошла по улочке, собралась свернуть в свой дворик и… замерла. На углу, в витрине районного магазинчика, в свете луны отразилась какая–то невероятная глыба. Я вернулась. Всмотрелась и…

– Дракон! Лилит! Я драконище! Просто огромный, с пастью и крыльями! И это не сон и не бред! – ревела я, завлекаемая в темный переулок. После разговора со мной по телефону Лилит как верная подруга, хоть и глубоко начала сомневаться в моем рассудке, все же кинулась на помощь.

– Вот сейчас стукнет двенадцать, и кранты! – рассказывала я, тяжело дыша. – Всю квартиру вчера себе разгромила! Даже повернуться не могла, так и ждала утра с лапами наружу! А как только рассвет поднялся, дракон обратился в дымку и… – всхлипнула, – татуировкой на руке расплылся!

– Не вой! Разберемся, – тянула меня Лилит. – Я никого не знаю более сведущего в таких «таинственных» делах, чем Богдана Драгомировна! Она точно разберется, в чем дело. Я к ней еще на первом курсе бегала за… – Помолчала и добавила: – Нам точно она нужна.

Я остановилась.

– Боюсь ее!

– Ага, а драконищем быть не боишься? – Подруга уверенно позвонила в дверь нужной квартиры.

Открыли не сразу. Сойку смерила меня проникающим и жутковатым взглядом.

– Входи! – сказала коротко.

Слушала мой фантастический рассказ молча. Хмурилась.

– Говоришь, набалдашником по голове?

– Да! – сказала я. – Даже шишка осталась.

Преподавательница взглянула на настольные часы, красовавшиеся на столе. Странные, в виде песочных, вот только бежал там отнюдь не песок, а голубая дымка перетягивалась из одной колбы в другую через тонкое горлышко.

Посмотрела на меня.

– Руку с татуировкой покажи.

Я подняла рукав до самого плеча. Там с наружной стороны руки красовалась татуировка синего дракона. Богдана осторожно коснулась ее пальцами и тут же отдернула их.

– Все очень странно! – сощурила глаза. – Судя по рассказу, ты с хранительницей миров встретилась. Обычно они вполне миролюбивы. – Укоризненно покосилась на татуировку. – Чем же ты так ее обидела?

Я отвела взгляд. Богдана постучала пальцами по столу, накрытому темной скатертью. Подумала и с края взяла карты. Быстро раскинула, усмехнулась.

– А поделом, видать, тебе досталось, Муратова! Хамить вздумала хранительнице?

– Она сама начала, – не выдержала я.

– Начала не начала, а ты и промолчать могла. Старшим перечить нельзя! – сказала Сойку нравоучительно. – Что вы за народ глупый, молодежь? Неужели правилам приличия простым не обучены? – Вздохнула. – Выходит, что нет. Вот и получаете!

Я несдержанно шмыгнула носом.

– И что? Мне теперь навсегда… Драконищем?

Сойку еще раз раскинула карты, смотрела на них, хмуря лоб.

– Может, и нет…

Мы с Лилит в надежде уставились на преподавательницу.

– Вот только… Откуда? – перевела она на меня взгляд. – Слушай меня внимательно! Одно из двух. Нужно либо в иной мир за хранительницей идти и прощение у нее вымаливать. Или необходимо тебе в себя принца по крови влюбить. Тогда и проклятие спадет.

– Охренеть! – выдавила Лилит. – Это где же у нас принца по крови взять? В Англию ехать? Так тот уж женат! А в другой мир – это как?

Сойку покосилась на мою подругу и снова посмотрела на меня.

– С принцем, как видно, совсем дела плохи… Отправлю я тебя в мир, из которого хранительница пришла. Найдешь ее. На колени падай, землю ешь, а прощение вымоли. Не жить тебе в этом мире в таком образе.

Я кивнула. И сама знала, что не жить.

– Тогда слушай меня внимательно.

Сойку поднялась, прошла в угол и начала вычерчивать круг. В нем звезду мелом нарисовала, травок на каждый угол выложила, свечи зажгла.

– Очень внимательно, Муратова. Встанешь в центр круга. Подруга пусть рядом встанет, шустрая она у тебя, глядишь, вдвоем сможете уговорить старуху вид тебе нормальный вернуть. Я сейчас заговор начну, ты будешь повторять каждое слово, и думай только о хранительнице… Это самое важное. Только о хранительнице! Мысли твои сами дорогу среди миров проложат. Но… Запомни! Думай о хранительнице. И ни о ком другом! Ясно? – последнее гаркнула так, что я подскочила на стуле. Быстро начала кивать.

«Чего уж тут неясного?»

– Ну смотри, ничего не напутай! Как только в ладони хлопну, хватай Лилит за руки. Вместе и перенесетесь.

Мы обе кивали. Чего уж сложного – повторять заговор, потом за руки схватиться. Думать только о хранительнице.

Встали в круг.

Слова Сойку потянулись странные, тяжелые. От каждого у меня по коже шел озноб. Голова закружилась, комната поплыла перед глазами. Повторяла я, с трудом ворочая языком и ощущая, как ноги подгибаются, а тело становится невыносимо тяжелым.

«Соберись, Данка! Думать о хранительнице миров! Хранительнице! Хранительница! Обалдеть, и как я в такой переплет попала? В другой мир! Ошалеть! Лучше бы мне принца найти было! Эх, и надо же, я – дракон! Не могла в более мирское обратить! Ну… Енотика там или хорька, они хоть симпатяги!»

Громкий хлопок ладоней заставил меня очнуться от мыслей. Вот только… Вокруг тьма! Я ничегошеньки не вижу. Протянула руки, однозначно поняв, что и не руки у меня вовсе, а уже лапы драконьи. Схватила Лилит за ладони и потянула к себе. Тьма взорвалась фейерверком. Раскромсав темноту, мелькнули яркие радужные полосы.

Я больно плюхнулась на задницу.

Тихо взвыла, чувствуя, как в мягкое место ткнулось что–то острое. Потянула ногой, пошевелила пальцами. В глазах прояснялось. Ага… В лунной ночи между сосен я видела свои собственные вытянутые драконьи лапы. Я так понимаю, что в мою мягкую точку именно одна из вечнозеленых и воткнулась. А передо мной на березе лежал симпатично изогнутый синенький хвост. И… В моих лапах – черный с белыми подпалинами на морде хорек, смотрящий на меня злым взглядом преподавательницы Богданы Драгомировны Сойку.

Глава 2. О чем я только думала!

Озлобленный, плюющийся слюной хорек пнул мне лапу. У виска покрутил, запищал явно что–то оскорбительное. И снова мне лапу пнул. Я осторожненько посторонилась. Хлопнула огромными драконьими глазищами. Ну–у, что я могу сказать? Ну–у, схватила. Не ту. А кто знал? Я же в темноте ни черта не видела. И кстати, о том, что это Богдана, догадалась сразу же! Этот просто непередаваемый взгляд… Я его на парах–то боялась. А тут! Честно, Богдана Драгомировна, я нечаянно, вы последний человек, которого я бы хотела видеть с собой рядом в другом мире!

Это были только мысли, сказать подобное вслух стало бы моим смертным приговором.

Потому хвост в лапы подобрала и молча смотрела на беснующегося зверька.

Хорек в негодовании прыгал на месте и пищал, пищал, пищал… Лапой по горлу собственному чиркнул, удушение показал, в висок себе из пальца выстрелил. В общем, показывал все, что он со мной сотворит, едва мы вернемся. Если вернемся… Примерно на этой мысли он закатил глаза и грохнулся на спину, молитвенно сложив лапки.

Я наклонилась, обнюхала кроху. Мне одно непонятно было. Почему Сойку выглядит как… хорек. Хотя что там за мысли у меня странные были при перемещении? Что–то о зверьке, точно! Но почему они на Богдану подействовали?

Та, будто размышления мои услышала, подскочила и вцепилась мне в нос мелкими зубами. Я вскрикнула… Что значит вскрикнула? Могу точно сказать, что нос у драконов – место очень нежное. Взвыла я во все драконье горло! Начала крутить головой, пытаясь рассмотреть находящегося на моем носу зверька, скалящего зубы. А тот в ожесточении еще и лапами колотить меня по морде начал. И вот тут я ощутила, как мне явно не по себе стало. Не от боли прокусывающих мою кожу зубенок.