Ная Брайс – Танец света (страница 4)
Я украдкой усмехнулась, представляя, как Великие Темные, перескакивая с одной ноги на другую, скачут по углям. Улыбку на моем лице сразу же заметила Никербокер и схватила за ухо ледяными пальцами.
– Смеяться вздумала перед господами, мелкая дрянь?
Я заскулила, когда она потянула ухо настолько, что мне пришлось встать на носочки.
– Отвечай, отродье, и извиняйся! Целуй ноги великих Высших, чтобы одарили тебя прощением!
Боль и брошенные слова вызвали прилив ярости, и я дернулась в сторону, мечтая о том, чтобы мое ухо не осталось в руке Никербокер.
– Еще раз тронете меня – и я перегрызу вам глотку! – выпалила и зажмурилась, когда она занесла надо мной тонкую трость.
Повисла тягучая тишина, но удара так и не последовало.
Медленно разжав веки, я вздрогнула всем телом и неосознанно отступила назад.
Прямо передо мной стоял Безликий. Одной рукой он держал за горло бьющуюся в конвульсиях наставницу, лицо которой из ярко-красного медленно превращалось в синюшное.
Впервые он защитил меня. А после заставил ненавидеть себя еще сильнее, когда произнес Никербокер:
– Никто не имеет права трогать вещи Темного короля без его разрешения.
Захотелось выкрикнуть в его зияющее пустотой лицо, скрытое Тьмой, что мы не вещи, а живые люди, дети, которые хотят любви и материнской заботы. Но я только плотнее сжала зубы и поклонилась, как велит этикет, перед солдатом Темной армии.
Мое тело коснулось мягкого кресла, обшитого кожей, а я сразу почувствовала запах антисептических кристаллов. Как и договаривались, нас с Катариной пустили первыми, и сейчас, с нескрываемым страхом, мы сидели в ожидании прихода Деасов. Помещение с белоснежными стенами слепило глаза, и я прикрыла веки, откинув голову. Дышать было нечем: воздух, словно тягучий кисель, нехотя проникал в легкие и вылетал с надсадным хрипом.
– Мне тоже страшно, – подала голос доселе молчавшая Катарина, что было ей не свойственно.
– Если бы не боль, можно было потерпеть.
– Если бы не боль, было бы не страшно.
Я хмыкнула, приоткрыв глаза.
– И то верно.
Дверь распахнулась, и на пороге показался сутулый парнишка – с непонятным кучерявым гнездом на голове и в невероятно большом по размеру халате, который болтался на его тощей фигурке.
Мы переглянулись, а парнишка важно поправил очки.
– Сегодня мы возьмем несколько пробирок крови, а потом проверка Тьмой, – сказал он, одновременно проходя к столику, накрытому белоснежной тканью.
Проверка Тьмой… Это то, чего боялась каждая из нас.
Я молчала, когда тонкую венку проткнула острая сталь и в поднесенный стеклянный пузырек устремилась струйка слишком яркой крови.
Катарина в это время обмахивала себя рукой, раздувая волосы и смешно фыркая. Вида крови она боялась, а после уколов отходила ещё долго.
– Ну, вот и все! – подбодрил меня парнишка. – Теперь капнем капельку на кристалл, и, в зависимости от смены цвета, мы сможем определить патологические проявления в организме!
Я довольно кивнула, наблюдая за действиями Деаса. Когда моя кровь коснулась гладкой поверхности кристалла, он остался неизменным. Удовлетворенный вид Деаса дал понять, что все отлично. Проделав все те же самые манипуляции и с краснющей, как помидор, Катариной, Деас ретировался, оставив нас одних. Значит, пришло время самой страшной и неприятной фазы проверки.
Он появился внезапно, как всегда, и, сколько бы раз я ни пыталась не вздрагивать, у меня не получалось. Всегда в плаще, всегда без лица.
Молча Безликий приблизился ко мне, затем склонился. Хотелось попросить еще день передышки, отсрочить неминуемое, но я не стала, лишь покорно закрыла глаза.
– Умная девочка, – обманчиво мягко проговорил он, а меня его голос вгонял в дрожь. – Расслабься, впусти меня.
И я впускала – каждый раз, смиренно. Тьма, струящаяся из его рук, устремлялась ко мне, просачиваясь в глаза и открытый рот, проникала внутрь, куда-то в центр души. Мне казалось, в таком немом страдании я проводила вечность – когда ни один звук не мог покинуть горло, а мне только и хотелось, что умереть. Затем все так же резко прекращалось, возвращая миру реальность, а не скрытые в черном мареве очертания.
Все эти проверки и испытания были лишь для одной цели: усилить Свет в наших душах или отследить рост потенциала.
– И как? – зачем-то спросила я хрипло, все еще пытаясь отдышаться.
Безликий что-то писал в журнале, возвышаясь надо мной, сжавшейся на мягком кресле.
– Свет растет. Тьма провоцирует его усиливаться, это хорошо.
Я кивнула и посмотрела на ссутулившуюся Катарину. Огонек в ее глазах потух, превратившись в тлеющие угольки.
Глава 3. Маска
Мне больно физически, но эта боль – ничто в сравнении с той, что затаилась в душе с самого детства.
Безликий ушел, оставив нас на растерзание разъяренной Никербокер, и я была уверена, что она еще отомстит мне, когда Высшие вернутся в Аркад – свой город, населенный такими же монстрами, как и они сами. А пока наставница снова надела на меня металлическую маску с острыми шипами, которые кололи веки, оставляя на них мелкие красные точки. Откроешь глаза – и шипы повредят слизистую. Зажмуришься – они располосуют собранную в складки кожу век.
Я медленно выдохнула и постаралась расслабиться.
«Подумаешь, малейшее неаккуратное движение – и я останусь слепой!» – успокаивала себя я. Даже это лучше проверки Безликого монстра. От прошлой до сих пор чувствовалась ноющая боль в груди.
Никербокер плавно ходила между Жертвенницами, обдавая нас шлейфом из запахов пряных трав и затхлой ткани из платяного шкафа.
– Маска учит концентрации, – сквозь зубы диктовала Никербокер. – Чувствуете, как острые лезвия касаются ваших век?
Мы в ответ лишь тихо промычали, боясь сделать лишнее движение.
– Вы должны чувствовать каждый миллиметр вашего тела, быть постоянно в напряжении и одновременно уметь находить силы на расслабление! – поучительно причитала наставница, а я в мыслях корчила рожу ей и Безликому.
Если бы только они видели, какие картинки всплывали у меня перед глазами, то неделю мне сидеть в одиночной камере в подземелье Темной Обители. Но я была рада, что никто из них не умел читать мысли или видеть их по моему лицу.
Ни один день нашего обучения в Обители не обходился без масок. За четырнадцать лет своей жизни я привыкла к этому, поэтому спокойно могла концентрироваться на ощущениях, пока рядом не появлялся
Безликий делал больно, но так поступали все. Любая из наставниц, особенно Никербокер, которая постоянно гоняла нас своей тонкой тростью, сестры и даже старая, скрипучая лестница в Обители, об которую я запиналась и рассекала колени. Но при виде Безликого мне хотелось заползти в самый дальний, темный угол и сделать все, чтобы он не заметил меня, не повернул голову в мою сторону. Возможно, я ненавидела его за животный страх, который сковывал мое тело каждый раз, если поблизости оказывался он. Ненавидела его за то, что так боялась.
Сейчас Безликого не было в зале, и я ощущала его отсутствие каждой клеткой. Но все же он оставался где-то рядом – в Обители, и он никуда не уйдет, пока не проведет остальные проверки.
– Вы должны обращаться внутрь себя, – тарахтела Никербокер. – Туда, где в глубинах вашей души таится… – На секунду она замолчала, подбирая более уничижительный тон: – Свет.
В голосе Никербокер было полно отвращения к нам и нашей сущности, и я знала причину. Будучи человеком, Никербокер стремилась приблизиться к Деасам, а может, и мечтала стать одной из них. Она хотела обрести власть и силу, а не трястись, как мы, от страха сделать неверный шаг. Ведь Высшим ничего не стоило уничтожить ее, забыв об этом через секунду. В нашем мире должны жить исключительно Темные люди и Темные существа.
Никакого Света. Никакой добродетели.
Этот урок был усвоен еще несколько лет назад и выбит на подкорке. Никто не поможет, не спасет и не утешит в мире, где расчетливость, похоть и другие пороки набирали силу, где светлым душам не было места.
Я медленно выдохнула, обращаясь внутрь себя.
О каком Свете нам постоянно твердили? Как можно сохранить его, если каждый день нас поливали грязью, а в воздухе витал смрад ненависти? Но я собралась с силами, стараясь отыскать в душе хоть толику светлой энергии.
Моей кожи на груди коснулось что-то прохладное и скользкое.
– Отбросьте все свои мерзкие мысли! – твердила Никербокер. – Энергометр показывает слишком мало света в ваших душах, гадкие девчонки! Вы специально решили подставить меня именно сегодня?
Внезапно тихий голос подала Оливия, и я усмехнулась. Конечно, кто ж еще будет поддакивать наставницам с вечно заумным видом?
– Девочки, мы должны собраться. Вспомните самые теплые моменты в нашей жизни. Прогулки по двору, горячую, ароматную выпечку, новые платья! – щебетала Оливия, а мне захотелось рассмеяться в голос.
То, что для других детей сущая обыденность, для нас – теплые воспоминания. Где тот свет, который должен быть внутри меня? В моей душе лишь пустые коридоры да гуляющий по ним сквозняк.
Руки обожгло ударом трости, но ни один мускул на лице не дрогнул, иначе из-под маски по щекам потекли бы струйки крови.