Navuhodonosr – Блич. Меч - это я (страница 26)

— Этот из моей школы, — говорю я. — Вопросы?

На удивление, Йокочин оказался не идиотом и решил воспользоваться оставленной мной лазейкой.

— О, правда?! — деланно удивился он. — А мы не знали… Правда ведь, парни? — те, явно не поспевая за полётом мысли главаря, заторможенно закивали. — Ходит тут… по нашей территории, заметь… Мы подумали, это залётный из какой-нибудь иностранной банды…

— Ну, теперь знаете, — всё так же спокойно говорю я, а затем обращаюсь к Ясуторе: — Забирай свой портфель, и уходим.

Тот спокойно, без капли страха или угрозы во взгляде, посмотрел на меня, подумал несколько секунд, а затем последовал совету и поднял с пола обронённый ранее портфель с учебниками. Я развернулся и зашагал к выходу, подавая парню пример.

— Мы правда просто позволим им уйти? — донёсся мне в спину приглушённый шёпот одного из гопников, когда мы уже покидали переулок.

— Заткнись! — звук затрещины. — Это же Куросаки! Он с реальными якудза дела имеет — никто не лезет теперь в школу Машиба.

Вот ведь… не город, а деревня: на одном краю пёрнешь, на другом скажут «обосрался».

Минут пятнадцать мы с Садо шли в полной тишине, пока он наконец не спросил у меня напрямую:

— Это правда, что ты из якудза? — н-да, никаких тебе реверансов или попыток вызнать правду окольными путями. Но мне нравится его прямолинейность.

— Я сам по себе, — отвечаю. — Просто пришлось дать пару уроков малолетним дебилам из моей школы, а дальше поползли слухи.

— Понятно, — только и сказал Садо.

Уже зная ответ, я всё же спросил его:

— Какого чёрта ты стоял там столбом? Ты ведь легко мог раскидать этих придурков. Или ты просто ищешь болезненной смерти, а я зря помешал?

— Нет, не ищу, — подтвердил Садо, поднимая руки и глядя на сжатые кулаки, словно это какое-то оружие. — Просто я дал обещание, что никогда не буду махать кулаками для себя.

— Вот как… Надо думать, тот, кому ты давал это обещание, заботился о тебе…

— Так и есть, — подтвердил Садо. — Мой абуэло. Я обещал это моему абуэло.

— И он был бы рад узнать, что ты издох в подворотне, потому что, следуя этому обещанию, позволил избить себя до смерти? — снова спрашиваю.

— Я… Нет. Абуэло не хотел мне зла, — тут же ответил парень. — Он взял меня к себе в Мексику, когда умерли мои родители, и воспитывал и заботился обо мне. Я очень благодарен ему за то воспитание, которое он мне дал. Раньше я был таким же, как эти парни…

— Тогда, возможно, тебе стоит задуматься о том, чего хотел добиться от тебя этим обещанием дедушка, а не бездумно следовать словам, — мы как раз дошли до развилки, от которой каждому из нас нужно было идти своим путём. — Подумай об этом.

После этого мы молча разошлись каждый в сторону своего дома.

Было бы слишком легко привязать этого простодушного и верного здоровяка к себе так же, как это сделал Ичиго в каноне, дав то обещание «сражаться друг за друга». Но я не хочу злоупотреблять его честностью и добротой. Если уж он выберет путь сражений и обретения силы, то пусть хотя бы сделает это сознательно, а не следуя набору данных ранее обещаний.*

После этого инцидента от Садо отстали гопники из других школ, а в нашей их считай что и не осталось, и школьная жизнь парня стала более спокойной. Того случая с электрошоком и пытками памятной монеты его дедушки не произошло вовсе.

Что, впрочем, не помешало нам с Ясуторой более-менее сдружиться — просто с ним никто, кроме меня, вообще не решался разговаривать, пугаясь его внешнего вида. И, кстати, зря — Чад был самым безобидным парнем в школе, к тому же довольно умным, разве что скучным до чёртиков.

Остаток средней школы прошёл в относительном спокойствии: я ходил на занятия, получал оценки, продолжал тренировки фулбринга и сил квинси с родителями и готовился к ожидающим меня с началом старшей школы неприятностям.

Время от времени мне приходилось применять силу для того, чтобы защитить знакомых призраков от нападений пустых, когда шинигами очевидно не успевали.

Иногда я оставлял монстров на растерзание прибывающим патрулям из Сообщества Душ, чтобы понаблюдать за их работой, иногда же очищал их сам.

Кстати, фулбринг оказался весьма удобен для контроля и защиты местности. Со временем я разбросал по всему городу целую сеть подчинённых мне предметов, через которые мог отслеживать колебания духовного фона, так что у пустых не осталось никакой надежды поживиться неприкаянными душами в Каракуре. Помимо прочего, такая сеть также позволяла мне вовремя заметить, когда какой-то из призраков начинал трансформацию в пустого. Тогда мне снова приходилось брать на себя обязанности шинигами и очищать такие души заранее — пустофикация весьма болезненна и может занимать несколько суток, так что в таких случаях милосерднее прервать их мучения.

Примечание:

*На мой взгляд, один из сильнейший проёбов Кубо — это концовка для Ясуторы. Помните, чем он занимается в главе таймскипа? Дерётся за титул чемпиона мира в какой-то категории то ли бокса, то ли боёв без правил. Только вдумайтесь в этот абсурд. Мало того, что драться ради денег не в характере Садо, так он ещё и сверхчеловек на тот момент. То есть это и вовсе бесчестно по отношению к его конкурентам — обычным людям. Садо Ясутора никогда бы так не поступил. Я до сих пор в шоке, что Кубо вот так противоречит характеру своего героя в конце манги.

Глава 24 — От души…

Если не вдаваться в подробности, то наш с Садо перевод в старшую школу Каракуры прошел без происшествий. Ну, не считать же таковым потасовку с одноклассником Оушимой Рейчи, в ходе которой к нашей тесной компании присоединились ещё двое парней из нового класса? Если говорить начистоту, то самостоятельно присоединился один: Мидзуиро Кодзима, невысокий темноволосый мальчишка непритязательной внешности, но при этом умеющий расположить к себе и имеющий смелость заводить знакомства; а вот его друга Кейго Асано пришлось присоединять уже мне, вырывая бедолагу из объятий Оушимы и его друзей, которые решили в первый же день заявить свои притязания на власть в школе. Не слишком удачно, как вы, наверное, догадались — после приключений в средних классах разговор с подобными идиотами у меня был короткий, тем более они уже вполне себе взрослые лбы…

В тот же класс, что и мы с Садо, как я и рассчитывал, попали Тацуки и Орихиме — наконец-то вся компания собралась вместе. Некоторой неожиданностью для меня стало, что та толстушка, которой досталось из-за меня от хулиганов в прошлой школе, — это та самая лесбиянка-извращенка, которая приставала к Орихиме в каноне. За лето она сильно похудела, перекрасила волосы, подобрала очки получше, да и в целом начала больше внимания уделять своей внешности, из-за чего стала совсем не похожа на себя из средней школы… Не говоря уже о том, что там она тихо-мирно сопела на задней парте, не привлекая к себе внимания и не афишируя свои наклонности.

(Чизуру в старшей школе)

Увидев Чизуру в новом амплуа, я мог только диву даваться, как я раньше не узнал её и даже не вспомнил по имени. Впрочем, не она одна изменила свою модель поведения в новой школе. Как-то само собой так получилось, что собравшаяся вокруг меня компания почти сразу же стала ядром нашего класса. А учитывая, что из-за нашей репутации и устроенной в первый же день драки «двое против толпы» меня и Садо всё ещё сильно побаивались все парни из параллельных и даже старших классов… В общем, два общепризнанных силача плюс три красавицы (одна из которых также легко надерёт зад любому в школе) и общительный Кодзима — сами того не желая, мы заняли нишу самой популярной группы в школе. И, само собой, вслед за такой переменой положения изменилось и поведение ребят.

Хм… Такое ощущение, что я о ком-то забыл…

Я ещё раз оглядел беглым взглядом класс. Да нет, вроде бы все важные персонажи на месте, остальные — просто массовка…

Ладно, ладно, шучу — конечно же, я помню про Исиду Урью. А даже если бы и забыл, то не смог бы не заметить его присутствие в одном с собой классе. И вовсе не потому, что он был особо заметным человеком, — как раз наоборот, Урью был типичным замкнутым ботаником, на которого почти никто не обращал внимания, — просто он не слишком хорошо сдерживал свою духовную силу.

Ну… то есть он не был плох, просто для меня его реацу была очень хорошо заметна, в то время как ему самому не так-то просто было меня обнаружить.

Думаю, следует пояснить, как это так получается, что более сильный источник духовного давления менее заметен для слабого — и наоборот.

Начать следует с того, что постоянно сдерживать свою духовную силу практически невозможно. Реацу постоянно выделяется душой, и её излишек жизненно необходимо куда-то сбрасывать. Если никак не контролировать процесс, реацу будет пассивно выделяться через особые точки на запястьях, — как раз там, куда Урахара крепил свои датчики, когда меня обследовал, — и именно эту пассивно выделяемую реацу называют духовным давлением. Кстати, именно по этой причине в этом мире крайне важно следить за своими руками. К примеру, когда Тоусен отрубил Гримджоу руку, из-за утраты одной из точек выделения реацу это ослабило его почти в два раза, хотя его запасы рейрёку при этом пострадали значительно менее существенно.

Если же тем или иным образом лишить медиума возможности избавляться от излишков реацу — отрубить обе руки или запечатать запястья, как это было с Айзеном, — ничем хорошим это для него не закончится. Если душа сильная, её просто уничтожит изнутри её же собственная сила, слабая же душа может выжить, но тут нужно рассматривать каждый случай отдельно.