Наум Синдаловский – Легенды и мифы Невского проспекта (страница 28)
В 1810 году Барклай-де-Толли занял должность военного министра. В июле 1812 года на него возложили обязанности главнокомандующего всеми действующими русскими армиями, противостоящими французскому нашествию. Однако план военных действий, предложенный Барклаем-де-Толли и состоявший в том, чтобы, «завлекши неприятеля в недра самого Отечества, заставить его ценою крови приобретать каждый шаг… и, истощив силы его с меньшим пролитием своей крови, нанести ему удар решительнейший», не был понят. В Петербурге не уставали говорить о медлительности полководца в военных действиях и о сомнительной, с точки зрения обывателя, «отступательной тактике и завлекательном маневре». Раздавались даже прямые обвинения в измене. Это привело к замене его на должности главнокомандующего М.И. Кутузовым.
В этом и состояла личная драма Барклая-де-Толли, фамильным девизом которого было: «Верность и терпение». Хранимый судьбой на полях сражений, а известно, что в боях были убиты почти все его адъютанты и пали пять лошадей под ним самим, он не смог уберечься от интриг, которые беспощадно его преследовали. Русское общество, потрясенное вторжением Наполеона в Россию, именно на него взвалило всю ответственность за отступление армии под натиском наполеоновских войск, а благодаря стараниям салонных остроумцев благородная шотландская фамилия Михаила Богдановича, представители которой с XVII века верой и правдой служили России, превратилась в оскорбительное прозвище: «Болтай-да-и-только».
Однако, как мы знаем, история по достоинству оценила личный вклад Барклая-де-Толли в разгром Наполеона. Неслучайно, посетив однажды мастерскую скульптора Орловского, Пушкин, глядя на почти готовые памятники великим полководцам Отечественной войны, воскликнул: «Се зачинатель Барклай, а се завершитель Кутузов».
С памятниками полководцам связано героическое поверье времен Великой Отечественной войны. Главный архитектор того времени Н.В. Баранов вспоминает, что «среди горожан существовало нечто вроде суеверия. Говорили, что, пока бомба или снаряд не заденет неукрытые памятники русским полководцам Суворову, Кутузову и Барклаю, врагу не бывать в городе». И действительно, памятники полководцам всю блокаду простояли открытыми, и ни один осколок снаряда их не коснулся.
От канала Грибоедова до Фонтанки
В непосредственной близости к восточному крылу Казанского собора Невский проспект пересекается с каналом Грибоедова. Руслом канала, проложенного в XVIII веке в центре Петербурга, стал проток, известный на старинных картах как Глухая, или Черная, речка. Она была такой извилистой и эфемерной, то исчезая в болоте, то вновь появляясь на поверхности, что в Петербурге середины XVIII века ее название чаще всего произносилось во множественном числе – Кривуши. Вскоре болото, из которого она вытекала, осушили, а саму Глухую речку соединили с Мойкой и на участке от Конюшенной площади до Невского проспекта, насколько это было возможно, выпрямили. С 1767 года река стала называться каналом, которому дали официальное имя – Екатерининский. Впрочем, в народе вот уже более двухсот лет его называют «Канавой», «Екатерининской канавой» или «Катькиной канавой». К этим микротопонимам добавилось современное жаргонное название «Климат». Так на молодежном сленге называют набережную канала у станции метро «Канал Грибоедова».
В 1923 году каналу присвоили имя писателя Грибоедова. Именно так. Вероятно, для большей убедительности. В то время поговаривали о некоем революционере Грибоедове, павшем в боях за светлое будущее всего человечества, за что якобы и обессмертили его имя в городской топонимике. Бытует в Петербурге еще одна легенда. Будто канал назван в честь однофамильца писателя Александра Сергеевича Грибоедова – Константина Грибоедова, много сделавшего не только для благоустройства Екатерининского канала, но и для реконструкции инженерных сооружений всего города. Надо сказать, эта легенда родилась не без серьезных оснований. В начале XX века Константин Дмитриевич Грибоедов был хорошо известным, авторитетным специалистом в сфере канализации, «активным борцом за чистоту и здоровье города». Он служил главным инженером управления Императорского кабинета, был автором проектов очистных сооружений в Петербурге, Царском Селе и во многих других городах России. В научных кругах известны его работы о канализации. Так что уточнение профессиональной принадлежности автора «Горя от ума» рядом с топонимом «Канал Грибоедова» в то время могло оказаться вовсе не лишним. К имени военного инженера Константина Дмитриевича Грибоедова мы еще вернемся в третьей части этой книги.
Кроме так называемого «трехколенного» Театрального моста, который в равной степени принадлежит как Екатерининскому каналу, так и реке Мойке, через Екатерининский канал переброшено еще 20 мостов. Среди них особой известностью пользуются два однотипных пешеходных, так называемых, подвесных мостика, известных в народе как «Мосты на ниточках». Один из них – Львиный, – украшен скульптурами четырех попарно сидящих на береговых устоях моста львов. Другой мост – Банковский, или «Мост с грифонами». Он ведет к воротам Университета экономики и финансов, в прошлом Ассигнационного банка. До революции в подвалах Ассигнационного банка хранились запасы драгоценного металла. В греческой мифологии эти чудовищные птицы, или «собаки Зевса», как их иногда называют, являются хранителями золота в стране гипербореев, то есть на крайнем севере, «за Бореем». Может быть, поэтому изображениями грифонов решили украсить невскую набережную перед Академией художеств в Северной столице и Банковский мост через Екатерининский канал. После революции грифоны со спуска у Академии художеств бесследно исчезли. По времени это странным образом совпало с исчезновением в Сибири золотого запаса России, хранившегося в подвалах Ассигнационного банка и вывезенного Колчаком. Только в 1959 году грифоны Академии художеств были вновь отлиты и установлены на своем историческом месте.
Золото в подвалах бывшего Ассигнационного банка уже давно не хранится, но легенда о «хранителях золота» до сих пор бытует среди обывателей. Согласно ей, у грифонов Банковского моста надо просто попросить удачи в бизнесе. А если встать посередине моста между двумя стражами кладов, раскинуть руки и одновременно прикоснуться к обоим, то можно и обогатиться. Есть своя легенда и у Львиного моста. Во времена, когда об ультразвуковой диагностике беременности даже слыхом не слыхивали, Львиный мост пользовался особой популярностью у будущих мам. Они утверждали, что, находясь на мосту, можно узнать пол ожидаемого ребенка. Надо только набраться терпения и подождать, пока на мосту не появится человек. Если первым на мост зайдет мужчина, родится мальчик, если женщина, то на свет обязательно появится девочка.
Оба моста построены в 1825–1826 годах по проекту архитекторов Треттера и Христиановича. И львы, и грифоны, исполненные по моделям скульптора П.П. Соколова, выполняют чисто декоративную функцию. Они как бы удерживают в своих пастях тросы, на которых держится мостовой настил.
В 1716 году в створе только что проложенного Невского проспекта был перекинут деревянный мостик через проток, ставший впоследствии Екатерининским каналом. В 1765–1766 годах под руководством военных инженеров В.И. Назимова и отца полководца М.И. Кутузова инженера И.М. Голенищева-Кутузова на его месте был построен однопролетный арочный каменный мост. Мост назвали Рождественским по церкви Рождества Богородицы, что стояла на месте ныне существующего Казанского собора.
В 1805–1806 годах, при строительстве Казанского собора, мост был перестроен по проекту архитектора Луиджи Руски. Он был расширен до современных размеров, уменьшена крутизна моста, перила заменены гранитными парапетами, убраны лестничные спуски к воде. По Казанскому собору мост назвали Казанским.
Мост образует единое целое с Казанской площадью перед одноименным собором. С 1923 по 1944 год и площадь, и мост носили имя теоретика и пропагандиста марксизма, видного деятеля российского и международного социалистического движения, одного из основателей РСДРП Георгия Валентиновича Плеханова.
Казанский мост является третьим по ширине в Санкт-Петербурге, после Синего моста через Мойку и Аптекарского через Карповку. Ширина моста составляет 53 метра. Кроме того, он самый низкий в Санкт-Петербурге, под ним запрещен проход судов.
На правом берегу канала Грибоедова находится хорошо известный в литературных и читательских кругах Петербурга дом № 9, расположенный на углу канала и короткого Чебоксарского переулка. В свое время этот дом относился к комплексу зданий Придворного конюшенного ведомства, возведенного в 1838–1851 годах по проекту архитектора Конюшенного ведомства А.И. Буржуа. С конца XIX века и вплоть до революции в доме жили музыканты Певческой капеллы, а после 1917 года он был передан ленинградским писателям. В 1934 году писательский кооператив надстраивает над этим домом два дополнительных этажа по проекту инженера-строителя Б.С. Черняка. В дом вселяются многие известные ленинградские писатели: Ольга Форш, Михаил Зощенко, Эммануил Казакевич, Вениамин Каверин, Евгений Шварц, Леонид Борисов, Вячеслав Шишков, Михаил Казаков, Вера Кетлинская, Николай Заболоцкий, Всеволод Рождественский и другие деятели советской литературы. В Ленинграде этот писательский дом был широко известен как «Писательская надстройка», «Надстройка горя от ума» или «Недоскреб». Первоначально высота дома предполагалась большей, чем удалось реализовать, не хватило финансовых возможностей.