Нацумэ Сосэки – Придорожная трава. Роман (страница 8)

Сказав это, он снова удалился в кабинет. Донесся звук подметания комнаты метлой. Когда это закончилось, послышались детские голоса, спорящие из-за коробки со сладостями. Когда наконец всё стихло, с сумеречного неба снова пошёл дождь. Кэндзо вспомнил о пальто овершот, которое всё собирался купить, но так и не приобрел.

XVIII

Дождливые дни продолжались несколько суток. Когда наконец погода прояснилась, землю озарил свет. Жена, ежедневно томившаяся скукой и занимавшаяся лишь шитьём, вышла на веранду и подняла глаза к этому синему небу. Затем вдруг открыла ящик комода.

Когда она, переодевшись, заглянула к мужу, Кэндзо, подперев щёку рукой, рассеянно смотрел на грязный двор.

– О чём вы думаете?

Кэндзо слегка обернулся и взглянул на выходную одежду своей супруги. В тот миг его утомлённые глаза неожиданно обнаружили нечто новое в собственной жене.

– Ты куда-то идёшь?

– Да.

Ответ супруги был для него слишком краток. Он снова вернулся к своему унылому одиночеству.

– А дети?

– Детей тоже возьму. Если оставить их, они будут шуметь и надоедать вам.

То воскресное послеобеденное время Кэндзо провёл в тишине и одиночестве.

Жена вернулась уже после того, как он поужинал и удалился в кабинет, так что прошёл час-другой после того, как зажгли свет.

– Я дома.

Её нелюбезность – она не сказала ни «извините за опоздание», ни чего-либо подобного, – ему не понравилась. Он лишь слегка обернулся и не промолвил ни слова. Это, в свою очередь, стало причиной, бросившей тень на сердце жены. Та тоже молча вышла и направилась в столовую.

С этого момента возможность поговорить между ними прервалась. Они не были той близкой супружеской парой, у которой при виде друг друга естественным образом возникало желание о чём-то побеседовать. Да и для проявления такой близости они были друг для друга слишком банальны.

Спустя два-три дня супруга за обедом наконец завела разговор о том своём выходе.

– На днях я заходила домой и встретила дядюшку из Модзи. Я так удивилась. Думала, он ещё на Формозе, а он, оказывается, уже вернулся.

Дядюшка из Модзи был известен в их семье как ненадёжный человек. Когда Кэндзо ещё жил в провинции, тот вдруг приехал на поезде и, сказав, что у него срочно возникли неотложные дела, попросил одолжить ему немного денег. Кэндзо снял небольшую сумму со своего счета в местном банке и дал ему, а тот потом прислал по почте расписку с наклеенной маркой. В ней даже была приписка: «Что касается процентов…», и Кэндзо даже подумал, что он чересчур щепетилен, но одолженные деньги так и не вернулись.

– И чем же он сейчас занимается?

– Понятия не имею. Он сказал, что создаёт какую-то компанию и непременно хочет заручиться вашим согласием, и что скоро собирается навестить вас.

Кэндзо не было нужды расспрашивать дальше. Ещё когда тот занимал у него деньги, этот дядя уже строил какую-то компанию, и Кэндзо принял это за правду. Отец жены тоже не сомневался в этом. Дядя умело уговорил того отца и увлёк его в Модзи. И показал ему дом, который сконструировал совершенно чужой человек, не имеющий к ним никакого отношения, сказав, что это и есть здание для компании. Именно таким способом он выманил у отца жены несколько тысяч капитала.

Кэндзо не хотелось знать об этом человеке больше ничего. И жене не хотелось говорить. Однако, как обычно, разговор на этом не прервался.

– В тот день была такая хорошая погода, что я зашла и к вашему брату, давно не была.

– Вот как.

Родной дом жены был в Даймати, Коисикава, а дом брата Кэндзо – перед храмом Якуодзи в Итигая, так что визит жены не был большим крюком.

XIX

– Когда я рассказала вашему брату, что приходил Симада, тот очень удивился. Сказал, что тому нет никакого резона заявляться теперь. И что Кэндзо зря связывается с таким типом.

На лице жены отразилось некоторое желание укорить супруга.

– Так ты специально зашла в Итигая, чтобы рассказать ему это?

– Опять вы говорите такие колкости. Почему вы всегда так плохо истолковываете поступки других? Мне было совестно, что я так давно не навещала их, вот я просто зашла на обратном пути.

То, что жена изредка навещала дом его брата, куда он сам почти не ходил, было, в сущности, поддержанием отношений вместо мужа, так что даже Кэндзо не мог жаловаться на это.

– Ваш брат беспокоится о вас. Он говорит, что, если вы будете общаться с таким человеком, нельзя ручаться, что не возникнет каких-нибудь неприятностей.

– Неприятностей? Каких именно?

– Ну, пока не случится, и ваш брат, конечно, не может знать, но он, наверное, думает, что ничего хорошего не выйдет.

Кэндзо тоже не думал, что выйдет что-то путное.

– Но это неблагодарно с моей стороны.

– Но раз вы дали деньги и порвали отношения, разве может быть речь о неблагодарности?

Деньги за разрыв были переданы Симаде из рук отца Кэндзо под видом платы за воспитание. Это было, кажется, весной, когда Кэндзо было двадцать два.

– Более того, ещё за четырнадцать-пятнадцать лет до того, как дали эти деньги, вы уже вернулись в свой дом, не так ли?

Сколько лет, от скольки и до скольки, он вообще воспитывался Симадой, и сам Кэндзо толком не знал.

– Говорят, с трёх до семи. Так сказал ваш брат.

– Неужели?

Кэндзо оглянулся на своё прошлое, исчезнувшее, как сон. В его голове возникало множество картин, словно видимых сквозь очки. Но ни на одной из этих картин не было даты.

– Говорят, в документе это чётко записано, так что, наверное, нет ошибки.

Он никогда не видел документов, касающихся его исключения из семьи.

– Не может быть, чтобы вы не видели. Вы просто забыли.

– Но даже если я и вернулся домой в восемь лет, до восстановления в семье я всё же некоторое время общался с ним, так что ничего не поделаешь. Нельзя сказать, что связи полностью прервались.

Жена замолчала. Почему-то Кэндзо стало грустно.

– Мне и самому, честно говоря, неприятно.

– Тогда лучше бы прекратить. Бессмысленно, право, вам теперь связываться с этим человеком. Что вообще у него на уме?

– Этого я совершенно не понимаю. Думаю, и ему, наверное, неловко.

– Брат говорит, что он, несомненно, пришёл снова за деньгами, и что вам нужно быть настороже.

– Но я с самого начала отказал в деньгах, так что ничего.

– Но кто знает, что он ещё придумает в будущем.

В сердце жены с самого начала было это предчувствие. В сознании Кэндзо, всегда полагавшегося на логику и верившего, что он уже пресёк все поползновения, вновь зародилась лёгкая тревога.

XX

Эта тревога в некоторой степени преследовала его в трудах. Однако работа была достаточно напряженной, чтобы похоронить где-то тень этой тревоги. И прежде чем Симада снова появился у входа Кэндзо, месяц быстро подошёл к концу.

Жена предстала перед ним с грязной от карандашных записей бухгалтерской книгой.

Для Кэндзо, обычно отдававшего супруге все заработанные им вне дома деньги, это было неожиданно. До сих пор у него не было случая, чтобы в конце месяца жена предъявляла ему ведомость расходов.

– Ну, как-нибудь справляется.

Он всегда так думал. И когда ему самому были нужны деньги, он без стеснения просил у жены. Только стоимость книг, покупаемых им ежемесячно, составляла немалую сумму. И всё же супруга сохраняла невозмутимый вид. Не сведущий в домоводстве, он порой подозревал её даже в расточительности.

– Ты должна вести счета за каждый месяц как следует и показывать мне.

Жена сделала недовольное лицо. Сама она считала, что нет более добросовестной хозяйки, чем она.

– Хорошо.