Нацумэ Сосэки – Мальчуган (страница 10)

Затем директор обратился ко мне:

– Вы, должно быть, тоже поволновались и, наверно, утомлены. Не стоит вам сегодня идти на занятия.

– Я нисколько не волновался! – ответил я. – Если бы то же самое случалось со мной каждую ночь, я и тогда бы не стал волноваться! Я буду сегодня вести занятия. Если я не смогу работать из-за того, что одну ночь не поспал, тогда нужно вернуть школе часть жалованья, которое мне заплатили.

Директор о чем-то задумался и некоторое время внимательно смотрел на меня, потом заметил:

– У вас все лицо распухло.

В самом деле? То-то мне показалось, что лицо как будто отяжелело и чешется. А, понял! Это москиты меня так искусали.

– Ну что ж что лицо распухло, языком-то я владею, значит, ничто не мешает мне вести занятия, – почесывая щеку, ответил я.

Директор, смеясь, похвалил меня:

– Ну и молодец!

Но, по правде говоря, это, кажется, была не похвала, а скорее насмешка.

Глава 5

– Поедешь рыбу ловить? – спросил меня однажды «Красная рубашка».

«Красная рубашка» – это тот самый преподаватель с неприятным тонким голосом. Никак не поймешь – мужчина это или женщина. У мужчины и голос должен быть мужской. Тем более у человека с университетским образованием. У меня и то вон какой голос, а я всего лишь училище окончил, кандидату же словесности так пищать, как он, совсем неприлично.

– Что ж, можно, – не очень охотно ответил я.

Тогда он невежливо спросил:

– А вообще-то тебе случалось когда-нибудь рыбу ловить?

– Да не то чтобы очень часто, но, помню, в детстве я как-то выудил трех карасей в цурэбори 18. Потом еще на базаре, на улице Кагурадзака, во время праздника Биссямон 19, – там я поймал карпа почти в четверть метра длиной, но только подумал: «Вот это здорово!» – как он сорвался с крючка и был таков; и сейчас вспомнишь – жалко становится!«Красная рубашка» расхохотался, выдвигая вперед подбородок. Так-то он был бы ничего, если б не этот противный смех.

– Ты, наверное, не понимаешь, в чем прелесть рыбной ловли! Хочешь, могу тебя в этом деле немного просветить? – самодовольно предложил он.

А кому нужно такое «просвещение»? В самом деле, только бессердечные люди могут ловить рыбу и охотиться. Но человеку с сердцем какая радость убивать живое? И рыба и птица хотят жить и не хотят, чтобы их убивали. Я понимаю, если нет иных средств к существованию, тогда другое дело, но когда человек, имея всего вдоволь, не может спать спокойно, потому что не убивает, – это уж просто излишнее баловство. Так думал я, но ничего не сказал. Ведь мой собеседник – кандидат словесности и говорить мастер, поэтому я решил, что вступать с ним в спор бесполезно. Тогда «Красная рубашка» вообразил, что убедил меня.

– Так я тебя немедленно обучу! – сказал он. – Если ты свободен, давай сегодня вместе и поедем. Нас только двое – я и Ёсикава, но вдвоем скучно; поедем с нами, – усердно уговаривал он меня.

Ёсикава – это был учитель рисования, тот самый, которого я прозвал «Нодайко» 20. Этот Нода (буду его так называть), не знаю, из каких соображений, дневал и ночевал у «Красной рубашки» и всюду за ним таскался. Однако они совсем не были товарищами. В их отношениях больше было похожего на барина и слугу. Если «Красная рубашка» куда-нибудь отправлялся, Нода тоже непременно шел с ним; неудивительно, что так было и на этот раз. Вот и поехали бы себе вдвоем, и зачем нужно было приглашать такого неловкого в компании человека, как я? Наверно, «Красной рубашке» захотелось похвастаться своим искусством в излюбленном занятии – рыбной ловле; конечно, для этого он и заманивал меня. Но как раз я-то и не подходил для того, чтобы передо мной этим хвастаться. Ну поймает он двух-трех тунцов, ну и что? Я тоже человек, и хоть не мастер рыбу ловить, но если заброшу удочку, наверно, что-нибудь да поймаю. Не ехать нельзя! Ведь это «Красная рубашка»! Обязательно скажет: не еду оттого, что не умею удить, а не потому, что мне это противно. Я прикинул все это в уме и ответил:

– Ладно, поедем.

После школы я забежал сначала домой, собрал все, что нужно было взять с собой, потом пошел на станцию, дождался там «Красную рубашку» и Нода, и мы отправились на берег.

Лодочник был один; лодка узкая и длинная, – в Токио на взморье я таких не видел. Заглянув в лодку, я не увидел там ни одной удочки и спросил Нода:

– Как же вы собираетесь ловить? Разве можно удить без удилищ?

На что он, поглаживая подбородок, ответил авторитетным тоном знатока:

– При ловле на море удилища не нужны, достаточно лески.

Раз он меня так осадил, я предпочел молчать и больше ни о чем не спрашивать.

Лодочник греб не спеша, но очень умело, и когда я оглянулся, мы уже отъехали настолько, что берег виднелся далеко-далеко. Над лесом, как стрелка, торчала пятиярусная башня храма Кохакудзи. Навстречу нам выплывал покрытый зеленью остров. Говорили, что он необитаем. Присмотревшись, я заметил, что там были только скалы да сосны. Действительно, если, кроме скал да сосен, ничего. нет, как же там жить? «Красная рубашка» сказал, что это вид, которым можно бесконечно любоваться.

– Прелестный пейзаж! – в тон ему подхватил Нода. Я не разбирался, прелестный ли там пейзаж, или нет, но на душе у меня было очень хорошо. Какая это благодать, когда на просторе моря тебя обдувает морским ветром! Только ужасно хотелось есть.

– Взгляни-ка на ту сосну, как стройна! А крона – словно зонт раскрытый, совсем как на картине Тёрнера 21, не правда ли? – обратился «Красная рубашка» к Нода.

И тот с понимающим видом сейчас же сказал:

– Совершенный Тёрнер! Таких изгибов больше нигде не увидишь! Ну в точности Тёрнер!

Я не знал, что такое «Тёрнер», но решил лучше не спрашивать и молчал.

Лодка плавно обогнула остров слева. Волн совсем не было. Даже не верилось, что это море, такая была гладь! Это благодаря «Красной рубашке» я испытывал такое удовольствие. «Хорошо бы высадиться на том острове, подняться наверх и посмотреть, что там», – подумал я и спросил:

– А может ли лодка причалить вон к тому скалистому берегу?

Но «Красная рубашка» возразил:

– Причалить-то можно, но рыбу с берега не ловят.

– Я замолчал. Потом Нода высказал никому не нужное предложение:

– Слушай-ка, профессор! – обратился он к своему приятелю. – А не назвать ли нам этот остров островом Тёрнера?

– Что ж, это недурно, – одобрил «Красная рубашка», – отныне мы так и будем его называть.

Если в это «мы» он включал и меня, то напрасно. По мне, достаточно было просто «зеленого острова».

– А на той скале посадить бы мадонну Рафаэля! Вот это получилась бы картина, а? – заявил Нода.

Но «Красная рубашка» с противным смешком заметил:

– Давай-ка не будем говорить о мадонне! Хотя, – добавил он, покосившись на меня, – тут никого нет, так что не беда! – и опять захихикал, нарочно отвернувшись в сторону.

Мне стало как-то не по себе. Мадонна или коданна 22, меня это не касается, пусть себе водружают там кого им заблагорассудится, но они говорили об этом с таким видом, что мне, мол, все равно непонятно, и наплевать, если я и слышу их разговор. Подлая игра! И этот Нода еще твердит, что он тоже эдокко! Я подумал, что мадонна – это, вероятнее всего, прозвище какой-нибудь гейши, с которой «Красная рубашка» близко знаком. Если они собираются любоваться этой хорошо знакомой гейшей, усадив ее под сосной на необитаемом острове, пусть их! Пусть Нода напишет с нее картину хоть масляными красками и потом отправит эту картину на выставку, мне-то какое дело!

– Здесь, наверное, в самый раз? – и лодочник, остановив лодку, бросил якорь. – Какая тут глубина? – спросил «Красная рубашка».

– Да метров тринадцать, – ответил лодочник.

– Тринадцать Да, таи 23 привередливая рыба! – И с этими словами «Красная рубашка» забросил леску в море. Казалось, он собирается поймать короля всех таи. Куда там герой!

– Ничего, с таким умением, как у профессора, и таи наши будут! К тому же и ветра нет, – льстиво отозвался Нода и тоже размотал и забросил леску. На конце лески почему-то болтался только кусочек свинца, вроде гирьки. А где же поплавок? Удить без поплавка – все равно что мерить температуру без градусника. Мне казалось, что это совершенно невозможно. Но тут я услышал:

– И ты тоже закинь, там есть еще леска.

– Лески сколько угодно, но поплавка-то нет, – ответил я.

– Это только дилетанты не умеют удить без поплавка. Вот смотри: этот конец лески уйдет на дно, а ты здесь, у борта лодки, придерживаешь леску указательным пальцем и чувствуешь малейшее шевеление, – как только рыба клюнет, ты сразу же узнаешь. Вот как раз! – И мой учитель, поспешно перебирая руками, стал тянуть лесу.

«Что-то поймал», – подумал я. Но он ничего не поймал, только наживка исчезла. Так ему и надо!

– Ах, какая досада! – сказал Нода, обращаясь к старшему преподавателю. – Не иначе, это была большая рыбина! Ну, уж если у тебя сорвалось, значит, нам сегодня нужно быть начеку! А хоть и сорвалась, так что ж, по крайней мере это лучше, чем сидеть, как те дураки, уставившись на поплавок, будто играя с ним в «кто первый рассмеется». – На велосипеде без тормоза не поедешь, так и тут – Нода молол явную чепуху.

«Закинуть, что ли? – подумал я. – Я ведь тоже человек, не отдано же все море на откуп одному только старшему преподавателю. Вон какая ширь! Попадется и мне хоть одна макрель». Я размахнулся и с плеском забросил леску в воду, затем подсунул под нее кончик пальца.