И мы были семьей… неразлучной семьей – Коза Ностра.
«Приплыву на надувной я лодке на Стромболи…»
Приплыву на надувной я лодке на Стромболи,
Чтоб заесть печаль всю сдобами и вином запить всё, что болит,
И противиться чтоб спаду настроения резкому,
И в доверие втереться чтоб морю Тирренскому.
Чтобы слушать мощь вулкана и оползней рокот,
Чтобы Эол повелел тоску сдуть сирокко,
Буду бусинки блестящие скупать, как сорока,
Не смотреть в твои глаза, ища любовь, как сиротка.
И цветов благоухание вдыхать буду вечером,
Буду ласковой, как кошки, что живут там, доверчивой:
Не бояться подойти, чтоб за ушком погладили,
Так, как будто никогда мне в душу не гадили.
Крым
«Клейкая лента…»
Клейкая лента
Песчаных карьеров, рельефы.
Мыс Фиолент.
И волны резвятся, как эльфы.
Выступы, камни
Отвесные, полдень и дзоты.
Горечь бескрайняя.
Синий излом горизонта.
Выключен сотовый.
Что-то, как тень эшафота.
Сделать охота
Над склоном опасное фото.
Выезда нет. Нет и въезда.
И черная бездна —
Море без дна.
И старушка ко мне в кадр влезла.
Катер причалил
Внизу, фуксом пару обрив волн.
И за плечами —
Крыло, чтоб сорваться с обрыва.
«Где, скажи, сил раздобыть…»
Где, скажи, сил раздобыть,
Чтобы тебя разлюбить?
Так, чтоб не броситься с пирса,
Чтоб в сотый раз не был написан
Текст тебе в смс
О том, какой в сердце замес.
«Бухта «Мечты»…»
Бухта «Мечты».
Безутешные мачты
В дымке маячат.
Дно – в цвет чая матча.
Губы – в цвет брюквы.
Тот, кто с большой буквы,
Возвращен в бухту,
Будто сын блудный
В снах и стенаниях,
В зыбких страданиях,
В сказках и триллерах
Ларса фон Триера.
Пусть сотрет Ласпи
Грусть всю, как ластик.
Вырежут скалы
Скорбь всю, как скальпель.
Номер твой набранный.
Брит отель наголо.
Портит вид на гору.
Выстроен внаглую.
И в неотвеченных 
