Наташа Трейя – Всеми частями тела. Визуальная поэзия (страница 3)
«Ты всё так же любишь меня?» – «Еще бы», —
Говорил бы мне кто-то вместо молчания.
Я так пытаюсь разнять тиски,
Мыслить учусь иначе
И абстрагироваться от тоски,
Которая ничего не значит.
Иерусалим
Люди такие разные. Женщин всякие типажи:
Одни замотаны с ног до головы, только глаза из-под паранджи;
Другие – разряжены, взгляды кроткие, платья в пол;
Третьи – юбки короткие, почти голые, смотрят с вызовом и в упор.
И мужчины, молча, идут к святыням рядами:
Одни – серьезные, с бородами;
Другие – в черных сюртуках, с косичками и в шляпах черных;
Третьи – в майках, джинсах, без манер утонченных.
Одни крестятся и кланяются, зажигают свечи,
Целуют иконы и просят шепотом что-то вечно;
Другие снимают обувь, ритуал выполняют некий,
Молятся пять раз в день, повернувшись к Мекке;
Третьи качаются и суют записки с просьбами в щели
в стене.
Люди такие разные. Лицом к лицу. Спина к спине.
Выглядят все по-разному, а заглянешь в души —
все похожи:
Думают об одном же, просят одно и то же:
Здоровья, денег, славы, быть рядом с милыми.
Боятся одиночества, что не измеряется милями,
Смерти боятся и стать ненужными.
Копошатся внизу там со своими нуждами.
И я их немного жалею, но лишь слегка.
Они изрядно наскучили мне за эти века:
Пробуют подкупить, пожертвования несут,
Думают, что судьба зависит от их заслуг,
Они придумали имена мне, и страшный суд,
Грехи, и правила, и как провести досуг.
И я послушаю их пение не слишком уж увлеченно,
Мысли их, крик муэдзина, погляжу на блеск куполов золоченых,
И без любви излишней, без лишней злости
Вздохну, зевну – и брошу кости:
Чтобы решить судьбу их – кто будет огорчен,
Кто награжден и от радости слезы прольет ручьем,
А кто не замечен вовсе и не учтен.
Чтобы никто не догадался, смысл в чем:
Сижу, баламучу воду в океанах тростью —
И просто бросаю кости.
Барселона
Ночи – бессонные.
Волны – соленые.
Что-то нашептывает Барселона мне
Там, где когда-то бродили влюбленными,
Я, благосклонная,
Кофе с бурбоном пью
В бежевом доме с большими балконами.
Я б зачеркнула все надписи броские,
Сюрреализм, на картинах что Босха,
Письма писала б тебе в стиле Бродского,
Только нет адреса, даже наброска.
Только неясен их пункт назначения.
Тут ничего не имеет значения.
Чувства сквозь сито,
И бусы рассыпаны.
Как аллергия, их звездная сыпь по мне.
И Барселона, веселая, сытая,
Что-то нашептывает голосом сиплым мне.
О том, как в краске коробок картон линял. 
