Наташа Шторм – Контракт со зверем (страница 8)

Я проглотила ком в горле, чувствуя себя сейчас особенно беззащитной.

– Онемела?

Мужчина провёл рукой по моей обнажённой груди, задержавшись на соске. Я закрыла глаза и сжалась.

– Иди, одевайся. И нечего изображать мученицу. Я не насильник, но, чем быстрее ты привыкнешь ко мне, тем будет лучше.

Зверь! Подняв с пола халат, я кое-как прикрыла свою наготу и, схватив с дивана первое, что попалось, скрылась в своей спальне.

Через четверть часа я предстала пред светлы очи моего мучителя. Мажаров остался довольным. Строгий брючный костюм сидел идеально. Кожаные остроносые туфли, дорогая брошь. Я специально ничего не надела под приталенный пиджачок на двух пуговицах. При малейшем движении моя грудь в бюстгальтере, стоившем половину врачебной зарплаты, являла себя для обзора всем желающим. Это обстоятельство не укрылось от почти что Пушкина.

– А ты быстро учишься, девочка. Считай, что ты меня почти завела. Но у нас ещё есть дела.

Выбрав из вороха новой одежды строгое чёрное пальто, Мажаров помог мне надеть его и подтолкнул к двери.

Естественно, через полчаса мы оказались в «Континентале». В небольшом конференц-зале царила звенящая тишина. На полированном столе лежали документы. Я села напротив бизнесмена, чувствуя себя не последним винтиком в его бизнесе.

– Читай и подписывай.

– Что это?

– Контракт на счастье.

Я пожала плечами и взяла шикарный Parker.

– Я сказал, читай. Вдруг там твой смертный приговор?

– А у меня есть выбор?

Я пробежала глазами пять листов мелкого шрифта и поставила размашистую подпись.

– Теперь тут.

Я только хмыкнула.

– Тебя всё устраивает?

– Я могу исключить секс?

– Нет. Этот пункт не обсуждается.

– Что дальше?

Мажаров хищно улыбнулся.

– Дальше ужин и наша первая брачная ночь.

– Брачная? Мы не женаты.

– Ошибаешься. Вот твой новый паспорт. ― Он достал из внутреннего кармана бордовую книжечку.― Старый можешь сжечь.

Я охнула, раскрыв документ. Мажарова Анна Игоревна.

– Но как? Для смены паспорта требуется время, фото, в конце концов.

Почти что Пушкин оскалил белоснежные зубы.

– Теперь ты понимаешь, что для меня нет ничего невозможного?

Я это поняла уже давно. Сунув свой экземпляр контракта и документ, удостоверяющий личность, в модную сумку, я направилась к двери, стараясь держать спину прямо.

Ужин закончился быстро. Не было ещё и семи, а мой новоиспечённый муж потянул меня в номер. Я даже не удивилась, что в распоряжении сумасшедшего миллионера находились трёхкомнатные апартаменты на верхнем этаже. Кабинет, холл, спальня. Все двери были широко открыты. Не разуваясь, я направилась туда, где стояла нереально огромная кровать, и остановилась, открыв рот. Воистину номер для новобрачных! Букеты с нежно-кремовыми розами стояли везде: на прикроватных тумбочках, на декоративных полках, на полу. Я любила именно такие цветы, полураспустившиеся маленькие бутоны, по несколько на ветке. Кровать была разобрана. На золотистых простынях кровавым пятном выделялся пеньюар. Серебристое ведёрко со льдом, в котором охлаждалось шампанское, стояло в центре зеркального столика. А ещё свечи… Вау! Мой муж оказался романтиком. Почему-то это вызвало во мне лёгкую грусть.

– Так торопишься в спальню?

Я почувствовала на своей шее тёплое дыхание. Мужчина обнял за плечи и прижался к моей спине.

– Зачем этот фарс, Александр Сергеевич? Мы оба знаем, что я тут не по своей воле. Глупая трата денег.

Мажаров отстранился.

– Запомни, я не привык к глупым тратам. Идём в холл. Нам нужно поговорить.

Я послушно вышла из спальни и опустилась на белоснежны кожаный диван.

– Выпьешь?

Я кивнула. Нервное напряжение оказалось настолько сильным, что я уже находилась на грани истерики. Мой новоиспечённый муж налил в широкий хрустальный стакан французский коньяк и протянул мне.

– Пей. Возможно, это облегчит понимание.

Я выпила обжигающую жидкость залпом, чувствуя, как внутри вспыхнул пожар. Дыхание на миг остановилось, а из глаз брызнули слёзы.

– Ты что, ни разу коньяк не пила? ― ко мне переместилась вазочка с отборной клубникой.

Я схватила ягоду и проглотила, даже не почувствовав вкуса.

– Я не пью ничего крепче кефира. От остального… Словом, утром у меня начинаются страшные головные боли, которые не купируются ни одним препаратом.

Впрочем, сегодня головная боль, как расплата, беспокоила меня меньше всего. Огонь превратился в приятное тепло, комната закружилась, а почти что Пушкин показался мне даже симпатичным.

– Ещё. ― Я протянула пустой стакан.

– Обойдёшься.

– Жалко?

Мажаров усмехнулся.

– А ты хитрая девочка. Думала, напьёшься и избежишь брачной ночи? Не выйдет.

– Что ж, фокус не удался, но попробовать стоило.

Я тяжело вздохнула, скинула туфли, которые стали нестерпимо жать и, подогнув ноги, удобнее устроилась на диване. Мажаров развалился в кресле напротив.

– Итак, Анна, сейчас ты мне откровенно ответишь на несколько вопросов. А я, в свою очередь, отвечу на твои. И никаких тайн. Запомни, на эти четыре месяца мы станем с тобой самыми близкими людьми. Готова?

Мне стало весело.

– Валяй.

– Что в сексе для тебя неприемлемо?

– Не знаю. Я далеко не такая продвинутая, как Ваши длинноногие подружки.

– О каких подружках ты говоришь?

Я хихикнула.

– О тех самых, из интернета.

– Ладно. Разберёмся на месте. Вопрос второй. Сейчас у тебя есть мужчина?

Я прижала руки к груди.

– Глупый вопрос. Если бы он у меня был, думаю, я отдала бы Вам деньги ещё вчера и не оказалась сегодня в этом логове.

– Когда ты занималась сексом в последний раз?