Наташа Ридаль – Анникка (страница 13)
Ада обхватила Веру за талию, чувствуя, как в легких неотвратимо заканчивается кислород. Стало как будто темнее, ее словно медленно заворачивали в густой, тягучий мрак. Он сковывал движения. Слабый свет на поверхности почти померк, его заслонила длинная черная тень. Ада подумала о Додо, потом об отце. И улыбнулась.
А потом чьи-то сильные руки выдернули ее в ослепительно белое пространство, и она захлебнулась воздухом.
Вера Ивановна лежала на дне лодки, шумно и прерывисто дыша. Спасатель, немолодой финн с залысинами на лбу, выпрямился, облегченно отер пот со лба и обернулся к Аде, сидящей на корме. В его седых усах блестели капельки воды.
Аду, закутанную в два покрывала, сильно знобило. Мысли хаотично блуждали в голове, и она заставила себя сосредоточиться на лице спасателя. Лицо было добрым.
– Лео Мутанен, – сказал он. Ада не сразу поняла, что он назвал свое имя. Она назвала свое.
В первый миг, когда он поднял ее из воды, ей почудилось, будто перед ней отец, но теперь она видела, что он совсем не похож на Михаила Андреевича. Тем не менее Ада чувствовала необъяснимое расположение к этому человеку – возможно, из-за его улыбки, искренней и слегка застенчивой.
– Если будете искать работу, место на лодочной станции – ваше.
Она улыбнулась в ответ. Нестерпимо яркие солнечные блики превратили поверхность озера в расплавленное золото. Неподалеку раскачивалась лодка, в которой сидела Нежинская.
– Душенька, умоляю, скажите, что Верочка жива!
– Да, Юлия Сергеевна. Жива. Обошлось.
– Слава богу, слава богу! Надо возвращаться. Эй, любезный, – окликнула она Лео Мутанена, – доставьте меня на берег!
Финн привязал лодку Нежинской к своей и сел на весла. Несколько минут плыли молча, потом он заговорил с Адой:
– Вы храбрая барышня. Ваша подруга жива лишь благодаря вам. Я бы не успел.
– Если бы не вы, господин Мутанен, мы бы обе утонули. Благодарю вас за спасение.
– Вероятно, это мое призвание, хотя прежде я служил комиссаром по уголовным делам, пока полицию не распустили в семнадцатом году. Тогда передо мною встал выбор: вступить в шюцкор – Охранный корпус Финляндии, Белую гвардию – или примкнуть к отрядам красных. Но я предпочел спасать утопающих.
– Мудрое решение, – снова улыбнулась Ада. Отчего-то в обществе Лео улыбаться было так же естественно, как дышать. – Вы хорошо говорите по-русски.
– Ничего удивительного. Русский в течение семнадцати лет был третьим официальным языком Великого княжества Финляндского. И разумеется, языком делопроизводства. Мне волей-неволей пришлось его выучить. А у вас, смею предположить, финские корни?
– Да, это так. Но, боюсь, все известные мне финские слова можно пересчитать по пальцам.
Они подплыли к лодочной станции одновременно с Леной и Марусей. Пока второй спасатель помогал барышням сойти на пирс, Лео на руках перенес Веру Ивановну в павильон – деревянное сооружение на сваях, оборудованное наблюдательной вышкой. Снаружи на фасадах висели спасательные круги. Лодки швартовались у пирса, который соединял станцию с берегом.
– Нужно послать за доктором и за Владимиром Федоровичем! – воскликнула Нежинская, врываясь в павильон.
– Не надо… доктора… – слабым голосом проговорила Вера Ивановна, которую уложили на кровать в закутке спасателей.
– Как она? – допытывалась перепуганная Маруся.
– С госпожой Шпергазе всё будет хорошо. Сейчас ей надо отдохнуть.
Лена вполголоса продиктовала адрес, настояв, чтобы мужа потерпевшей привезли как можно скорее. Спасатели кликнули белобрысого мальчишку лет десяти, что-то сказали ему по-фински, и мальчишка помчался в лес.
– Не волнуйтесь, дамы, – обратился к ним Лео. – Сын Вейо разыщет господина Шпергазе. У нас тут неподалеку пасутся кони, он возьмет самого резвого, – поймав растерянный взгляд Маруси, Мутанен пояснил. – Мы сами живем в Куоккале и каждый день приезжаем сюда верхом. Вейо берет с собой сынишку – расторопный помощник растет.
Ада зашла в закуток и, задернув шторку в дверном проеме, обсушилась полотенцем и оделась. Мокрые волосы пришлось распустить, прическа всё равно была испорчена. Жалея об отсутствии зеркала, девушка уже собиралась выйти, как вдруг услышала шепот, похожий на шелест волны по песку:
– Ада… Спасибо…
Склонившись над Верой Ивановной, она прошептала в ответ:
– Пожалейте Владимира Федоровича. Вы вольны уйти от него, но… не таким способом.
На берегу у станции было несколько деревянных будочек, содержатели которых предлагали отдыхающим горячую уху, чай, воду и фрукты. Лена, Маруся и Юлия Сергеевна направились к ним. Когда Ада вышла из закутка, дымящаяся тарелка ухи ждала ее в павильоне, а Лео Мутанен жестом приглашал за стол.
Подкрепившись, она почувствовала себя совсем хорошо, и голова окончательно прояснилась.
– Комиссар полиции, – прищурившись, припомнила Ада. – Фамилия на «М». Не вы ли четыре года назад интересовались несчастным случаем на даче Чижовых?
Лео сидел напротив, прихлебывая чай, и внимательно изучал собеседницу.
– А вас почему это интересует?
Ада пожала плечами:
– Просто любопытно.
– Так-так. Вы живете на Морской, на «Вилле Рено». Это ведь бывший участок Чижовых?
– Какая дедукция, – улыбнулась Ада. – Тогда вы меня понимаете: парк, в котором я люблю гулять, стал местом гибели таинственной незнакомки. Удовлетворите мое любопытство. Вы же не раскроете государственной тайны, если поделитесь со мною тем, что вам удалось узнать?
– Так и быть, – согласился Лео. – Но не здесь и не сейчас. Приезжайте в Куоккалу в субботу утренним поездом, я встречу вас на станции. Дабы избежать пересудов, можете приехать не одна. И кстати, вы заблуждаетесь насчет несчастного случая. Я знаю, что девушка была убита.
– Вы вправду верите, что ее убил двенадцатилетний мальчик? – вскинулась Ада.
Вместо ответа Лео загадочно улыбнулся и выглянул в окно.
– Ваши подруги возвращаются.
Ада вышла на пирс. Ветерок донес до нее последние слова Юлии Сергеевны:
– Лодки взяты на целый день. Можем еще покататься.
– Не лучше ли дождаться дядю?
– Ты можешь оставаться, Марыся, а мы покатаемся, – заявила Лена. – Я готова грести. Ада, душка, ты сядешь на корме?
– Я тоже остаюсь, составлю компанию Марусе.
Лена капризно поджала губки:
– Как знаешь.
Проводив глазами отчалившую лодку, девушки зашагали по пирсу к берегу. Едва они отошли от будочек с едой и вышли на дорогу, ведущую в поселок, как из-за поворота показался белобрысый мальчишка на коне, а за ним – пролетка, в которой ехали Владимир Федорович и Додо.
Сын Вейо спешился, махнул рукой в сторону лодочной станции и деловито повел коня на опушку, видневшуюся за стволами сосен. Владимир Федорович спрыгнул из пролетки на ходу и подбежал к девушкам. Его лицо было белым.
– Как Верочка? Мальчик сказал, что она упала в воду. Я плохо разобрал по-фински. Что с нею?
– Всё обошлось, дядя. Она отдыхает.
Додо попросил извозчика подождать и присоединился к остальным.
– Мы поняли, что кто-то из женщин прыгнул в воду и вытащил Верочку, – продолжал Владимир Федорович. – Кто? Кто ее спас?
– Ада Михайловна, не так ли? – проговорил Додо, его взгляд был прикован к ее влажным локонам с нитью седины.
Ада потупилась, одновременно стыдясь своих распущенных волос и ощущая знакомые мурашки от этого взгляда. Маруся залепетала:
– Да-да, если бы не Ада Михайловна… Господи, дядя, язык не поворачивается сказать…
– Спасибо, – с чувством произнес Владимир Федорович, в глазах которого стояли слезы. – Спасибо, Ада Михайловна. Спасибо, – он сделал судорожный вдох, потом еще один, глубокий, и почти ровным тоном обратился к племяннице. – Веди меня скорее.
Следом за Марусей он повернул к озеру. Додо и Ада тоже сошли с дороги, но, оказавшись наедине, одновременно замедлили шаг.
– Ада, – тихо позвал Додо, и она повернулась к нему. – Вы могли утонуть…
Вероятность такого исхода заставила его совершенно забыть о приличиях. Он притянул ее к себе и обнял, не встретив сопротивления. В его жесте было больше чувственности, чем дружеского участия, и она испугалась, хотя и не так сильно, как следовало испугаться приличной барышне. Тело Ады расслабилось помимо ее воли, руки сомкнулись в ответном объятии.
Хрустнула ветка. Рядом пробежал сынишка Вейо, и оба разом отскочили друг от друга. Додо, смутившись, одернул пиджак и стал с преувеличенным усердием поправлять манжету рубашки, высунувшуюся из рукава. Ада, красная до корней волос, медленно пошла по тропинке к берегу. От пирса навстречу им направлялся Владимир Федорович, поддерживая укутанную пледом Веру Ивановну. Ее лицо было отсутствующим, но худшее, похоже, миновало.
– Господин Мутанен напоил Верочку сладким чаем, – сообщил Владимир Федорович с таким видом, будто это разом разрешило все его тревоги. – Мы едем домой. А вам, Додо, стоит развеяться и покатать наших барышень на лодке. Маруся ждет на причале.
– Превосходный прожект, – согласился Додо в своей обычной шутливой манере, но при этом старался не смотреть на Аду, которой послышались в его голосе какие-то новые нотки.