Наташа Лестер – Швея из Парижа (страница 13)

Сперва она придерживала язык – дольше, чем в «Мезон Бурано», – однако, когда ей велели сделать шов по косой линии, в результате чего ткань растянулась на животе и пошла складками на бедрах, у Эстеллы до боли скривилась челюсть, и она не могла смолчать.

За пять месяцев ее уволили три раза! Резюме было настолько плохим, что после двух недель вынужденной безработицы Эстелла согласилась на единственную предложенную вакансию у меховщика – далеко от Седьмой авеню, 550, почти в Бэттери-Парк-сити. Там располагался «Меховой квартал». Эстелла занималась черной работой: подметала пол, взвешивала меха и не делала ничего, требующего особых навыков.

– В Париже я работала в швейной мастерской, – прямо заявила она заведующему, мистеру Абрамову, а следом у нее вырвалось: – Умею шить не хуже вас. – Лучше бы она заткнула себе рот обрезком меха! Ну почему, почему, почему не научилась помалкивать? – Простите меня, – извинилась она.

Вместо ответа мистер Абрамов сунул ей в руки метлу:

– Бери и подметай.

«Бери метлу и мети чертов пол, – приказала она себе, – это всего лишь средство, иначе не достичь цели». Нужно заработать деньги, если она еще не отказалась от мечты, за которую они вместе с Джейни и Сэмом пили пару месяцев назад. Настоящая жизнь начнется в шесть часов вечера, напоминала себе Эстелла, когда она будет работать над своими эскизами в «Барбизоне», попутно куря сигареты и болтая с Джейни.

Меховщик оказался еще более подлым, чем она думала. Каждый работник занимался чем-то одним, например, рукавами или воротником, и никогда вещью в целом. Гнуть спину над рукавом, закончив, отложить в сторону, тут же взяться за другой рукав и так далее; бесконечная череда однообразных действий – скучнее, чем считать баранов при бессоннице.

К концу дня у Эстеллы болели руки от тяжелого меха и от беспрерывного подметания пола. И все же у нее была работа, так что Эстелла улыбалась, когда вечером они втроем с Сэмом и Джейни выбрались в кафе. Но через какие-то две недели она наклонилась подобрать обрезки меха и застукала мистера Абрамова, когда тот заглядывал ей под юбку. Эстелла немедленно поняла, почему он с таким рвением заставлял ее подметать.

Смахнув метлой со стола все, включая рукава, воротники, выкройки, мех и булавки, она гордо вручила метлу заведующему.

– Раз вас так живо интересует процесс подметания, займитесь этим сами.

Затем взяла сумочку и покинула мастерскую.

– Четыре места работы за полгода! – простонала она вечером того же дня, когда встретилась с Сэмом, и он поцеловал ее в обе щеки – привычка, которую переняла и Джейни, особенно в отношении окружавших ее привлекательных мужчин. Эстелла опустилась на кровать. Они находились в новой квартире Сэма в Лондонской Террасе[29] в Челси.

Фасад огромного современного здания с одинаковыми квартирами, квадратного, угловатого и слишком простого для Манхэттена, напоминал Эстелле бульвары Парижа и выстроенные в одну линию дома с симметричными апартаментами.

В перерыве на ланч Сэм дал ей ключи, чтобы они втроем, включая Джейни, могли встречаться после работы.

Сэм сделал ей сайдкар[30] и сел в кресло, глядя, как Эстелла лежит на животе поперек кровати и оплакивает свою судьбу.

– Жалеешь, что ушла? – Сэм отхлебнул виски.

– Ни минуты! – отрезала Эстелла.

– Тогда я тебе не сочувствую.

Эстелла швырнула в него подушкой:

– Мог бы хоть притвориться!

– Зачем?

– Затем, что я сегодня ноги оттоптала в поисках работы. Опять. Если так будет продолжаться, к концу года успею перепробовать все рабочие места на Манхэттене.

– Есть место, где ты еще не работала.

– И где же? На Луне?

– Нет. – Сэм сделал театральную паузу. – В «Стелла Дизайн».

– Это придется отложить на потом, когда будут деньги. Прямо сейчас никак.

– А почему бы и нет?

В дверях внезапно появилась Джейни, загадочно улыбаясь. Руки девушки оттягивала стопка журналов. Они втроем собирались просмотреть их сегодня, а затем пойти куда-нибудь посидеть.

– Надевайте самые лучшие шмотки. Мы идем на вечеринку.

– Что за вечеринка? – спросил Сэм.

– Настоящая, костюмированная, шикарная, прямо как в отеле «Ритц», рождественская вечеринка в Грамерси-парке, – ликующе провозгласила Джейни. – Одна из моих клиенток сегодня оставила без присмотра сумочку, а там прямо сверху лежала пачка приглашений. Я не растерялась.

– Ты стащила приглашения на вечеринку? – скептически поинтересовался Сэм.

– Всего три штуки. Так что взять с собой девушку не сможешь. Мы будем твоим эскортом, – ответила Джейни, не сомневаясь, что Сэма это удовлетворит. – Больше года живу в Нью-Йорке, флиртую на всю катушку, а до сих пор не побывала ни на одной вечеринке для высшего света. По пути захватила нашу одежду, – сообщила она Эстелле. – Я приехала сюда, чтобы найти себе мужа, а такое мероприятие – самое для этого подходящее место.

– А я-то думала, ты приехала в Нью-Йорк, чтобы стать манекенщицей, – с удивлением сказала Эстелла.

– Не хочу вечно быть манекенщицей. У меня другие планы. Муж с апартаментами на Парк-авеню, летний домик в Ньюпорте, в перспективе – трастовый фонд для наших четверых детей. Примерно так.

– Ты серьезно? Я понятия не имела…

«…что у тебя настолько приземленные амбиции», – хотела сказать Эстелла, однако запнулась на полуслове, так и не договорив.

– А разве ты сама не планируешь когда-нибудь выйти замуж? – спросила Джейни.

– Нет, – ответила Эстелла. Честно говоря, она никогда об этом не задумывалась. Ей казалось, замужество – это не для нее и не сейчас, когда так много предстоит сделать. Настолько много, что она не в состоянии осуществить свои планы, если у нее будет муж. – Ты действительно предпочитаешь замужество?

– А как же! Последний опрос журнала «Мадемуазель» показал: всего семь процентов женщин считают, что реально возможно совмещать семью и карьеру. Либо одно, либо другое. Я выбираю замужество.

Эстелла сама не понимала, что ее так удивило. В конце концов, многие девушки из «Барбизона», с которыми она общалась в столовой, искали того же самого, а именно кандидата в мужья. И Джейни действительно была олицетворением этих женщин, всегда стремящихся хорошо одеваться, никогда не упускающих шанса улыбнуться мужчине, который, возможно, пригласит поужинать, и вполне очевидно стремящихся к естественному финалу, то есть к обручальному кольцу.

– Если я начну создавать свои модели одежды, где я смогу этим заниматься? – задумчиво произнесла Эстелла, плавно переведя разговор на другую тему, которую перед тем обсуждала с Сэмом.

– Здесь и займешься, – ответил Сэм. – Иначе какой смысл иметь просторную квартиру в Челси рядом со «Швейным кварталом»? Чтобы она целый день пустовала?

– Здесь я не смогу, – усмехнулась Эстелла.

– А почему бы и нет? – Джейни закурила и улеглась на кровать Сэма рядом с Эстеллой. – Ты рисуешь эскизы, Сэм кроит для тебя по вечерам, а на следующий день ты шьешь… Когда все будет готово, нам останется всего лишь снять помещение для закрытого показа. Я продемонстрирую модели, и заказы потекут к тебе рекой. Совсем скоро ты сможешь арендовать ателье на Седьмой авеню, 550.

– Неужели ты хочешь, чтобы я захламила твою квартиру? – обратилась Эстелла к Сэму.

– Еще как хочу. К тому же у меня имеется эгоистичный повод, – засмеялся Сэм.

– Какой же?

– Я хочу сделать выкройку твоего золотого платья. Такую, как положено.

– Ты серьезно?

– Да.

– Как просто!

– Я не хочу испортить момент триумфа, намекая на твое золотого платье, – Джейни порылась в стопке принесенных журналов и выхватила один из них, – но в прошлом году «Вог» начал публиковать колонку под названием «Мода Америки: все самое лучшее». – Она протянула журнал Эстелле. – Повседневная одежда и все прочие штучки-дрючки, которые мы можем здесь делать.

Эстелла пролистала журнал.

– Но кто дизайнер одежды? Здесь ни одного имени.

– В журналах никто с этим не заморачивается. Кому нужны имена модельеров?

– Они не упоминают модельеров? – повторила Эстелла.

– Нет, – покачал головой Сэм. – Клэр Маккарделл приходилось видеть свои модели с ярлыком «Таунли Фрокс». Попроси любого на улице назвать какого-нибудь модельера, и тебе ответят: Шанель. Могу поспорить, у нас не знают ни одного американского имени.

Эстелла вскочила и принялась расхаживать по комнате.

– То есть вопрос не только в том, чтобы создавать модели одежды. Вопрос еще и в том, чтобы заставить людей поверить: создаваемая здесь одежда ни в чем не уступает Шанель и заслуживает упоминания имени модельера.

– А еще проблема в том, чтобы сделать одежду дешевой, – добавил Сэм.

– Доступной по цене, – уточнила Эстелла. – Просто неприлично выпускать одежду, которая стоит сотни долларов, тем более во время войны.

– Джейни, – спросил Сэм, – а ты принесла тот номер «Вог», о котором мне рассказывала? Где пишут о четырех типах женщин: Леди, Путешественница, Бережливая Хозяйка и Бизнесвумен?

– Вот он! – Джейни радостно выудила из стопки другой журнал и прочла, гротескно изображая акцент Верхнего Ист-Сайда: – «С девяти тридцати до двенадцати тридцати дня Бизнесвумен напряженно и продуктивно работает в офисе. С двенадцати тридцати до двух часов ее головой занимаются в Charles Brock’s, поскольку она считает элегантную прическу составляющей успеха. Пока волосы сохнут, ей делают маникюр…»