Наташа Лестер – Ее секрет (страница 19)

Лео опустила свой стакан на пол. Приподнятое настроение улетучилось без следа. Тоненький голосок, нашептывающий ей на ухо всю последнюю неделю, который так легко заглушала какофония Манхэттена, внезапно зазвучал громче.

А Джоан болтала без умолку.

– Аннабель – та самая девушка, которая посоветовала нам поискать комнату в Чайнатауне, – рассказала мне об одном местечке в Адской Кухне, куда отвозят беременных девушек. Им позволяют остаться там на пару месяцев, пока они не родят, после чего детей усыновляют богатые семейные пары, которые не могут иметь своих. Проблема решена. Мне пообещали платить больше, чем я получала бы в больнице, а еще мне кажется, что я буду помогать людям, которые действительно нуждаются в этом.

– У меня задержка, – медленно сказала Лео, позволив себе наконец прислушаться к этому настойчивому и пугающему голосу.

– Большая? – Лео явственно расслышала потрясение в голосе Джоан.

– По меньшей мере две недели. Ты думаешь, это из-за стресса или горя?

– У тебя раньше уже случались задержки?

– Никогда. – Одного этого слова хватило, чтобы Лео осознала весь ужас своего положения.

– Ох, Лео! – Джоан в мгновение ока оказалась рядом с нею и обняла ее за плечи.

– Я должна сказать Эверетту.

Джоан потянулась к туалетному столику, к груде газет, скопившихся за то время, пока они искали работу. Вытащив одну, она развернула ее и протянула Лео.

– Матти и Эверетт обвенчались в прошлые выходные.

Лео пробежала глазами заметку. Сотня гостей. Официальный прием в отеле «Сент-Реджис». Восторженная невеста. Никакого свадебного путешествия. Жених занят решением деловых вопросов.

Значит, все кончено. Хотя она и ожидала этого, известие стало для нее ударом, и Лео едва не согнулась пополам от боли. Одновременно она получила ответ на свой вопрос. Рассказывать обо всем Эверетту было уже поздно. Перед внутренним взором Лео всплыло невыразимо печальное лицо Эверетта, каким она видела его в последний раз на борту корабля. Оно и ребенок с голубыми глазами.

– И что мне теперь делать?

Джоан заколебалась.

– Ты всегда можешь…

– Я не стану делать аборт, – с вызовом заявила Лео.

– Если мы отвезем ребенка в родильный дом, в котором я работаю, то никто и никогда ни о чем не узнает, – бесстрастно заметила Джоан, представляя единственно возможную альтернативу для незамужней женщины с ребенком.

– Я буду знать. – Голос у Лео дрогнул и сорвался. – Я буду знать, что где-то на Манхэттене живет мой ребенок, мой и Эверетта.

О боже! Стоило ей произнести это слово – ребенок, – как ее охватил ошеломляющий приступ любви. За одну волшебную ночь, которую они с Эвереттом провели вдвоем, они сумели зачать ребенка.

– Разве я могу отдать его? – Последнее предложение стало стоном истосковавшейся души, и она поняла, как страстно мечтает о ребенке.

– Ты должна, – прошептала Джоан, усаживаясь рядом и баюкая Лео в своих объятиях. – У тебя нет другого выхода. – Обе ненадолго умолкли, а потом Джоан продолжила: – Ты не откажешься от своего ребенка, – с нажимом заявила она. – Ты просто примешь все меры к тому, чтобы он выжил. А вот если оставишь его себе, то превратишься в незамужнюю женщину с незаконнорожденным малышом, и никто не даст тебе работу и не предоставит комнату. Большинство девушек, которые оставили своих детей себе, закончили тем, что стали проститутками, потому что это единственная работа, которую им удалось найти, а те, кто проявил излишнее упрямство и не пошел этим путем, в разгар зимы оказались на улице вместе со своими детьми, голодные, больные и очень скоро мертвые. – Джоан крепче прижала подругу к себе. – Отдать ребенка – значит выказать ему свою любовь. Я обещаю.

Акт любви, который вовсе не выглядел таковым. От стыда и горечи у Лео перехватило дыхание – ей было стыдно оттого, что она хотя бы на миг задумалась о том, а не отказаться ли от своего дитяти, а горечь была вызвана тем, что если так случится, то она никогда его не узнает; ее ребенок будет называть мамой другую женщину. Она погладила живот ладонью, предлагая своему малышу ту единственную ласку, которую могла дать ему.

– Пребывание в родильном доме стоит дорого. Богатым матерям нужны дети обеспеченных грешниц, а не нищих. – Джоан заговорила сухим и деловым тоном, словно медицинская сестра, решающая медицинскую же проблему. – Поэтому ты не можешь отправиться туда, чтобы родить там. Но мне уже приходилось принимать роды. Я знаю, как и что нужно делать. Ты родишь прямо здесь. Я расскажу о тебе леди, которой принадлежит родильный дом, и заверю ее в том, что ты не заразная нищенка. Я уверена, что она возьмет ребенка.

Лео знала, что должна согласиться. Разве был у нее иной выбор? Она только что поклялась, что не станет делать аборт. Джоан была права; если она оставит его, то вскоре и она, и ее дитя окажутся на улице, и разве сможет малыш пережить это? Больше всего на свете Лео мечтала о том, чтобы ее кровиночка ни в чем не нуждалась.

Словно угадав, о чем думает Лео, Джоан сказала:

– Это единственный способ обеспечить его безопасность.

– В таком случае, я согласна, – грустно произнесла Лео. – Мне ненавистна одна только мысль об этом. Но я сделаю так, как ты предлагаешь.

Наступили выходные. Лео вышла из пансионата. Она приняла решение. Ребенок должен был появиться на свет примерно через семь месяцев. Месяца через четыре-пять ей придется залечь на дно. Следовательно, за оставшееся время она должна разработать и изготовить несколько образцов косметики, чтобы предложить их универсальным магазинам.

Она зашагала вверх по Бауэри и свернула на Пятую авеню. Здесь она принялась методично обходить каждую улочку делового и торгового центра, высматривая аптеки и спрашивая у хозяев, не может ли она за плату воспользоваться во время выходных их лабораториями, размещенными, как правило, в задних комнатах.

Судя по тому, что она видела в Нью-Йорке, за деньги здесь можно было купить все. Повара в китайских ресторанчиках, готовившие димсамы, сдавали внаем углы в чайных домах, тележки с яблоками соперничали друг с другом за место на тротуаре, у портновских мастерских теснились лотки с сигаретами и содовой, а однажды она увидела, как в одной комнате мирно соседствовали брадобрей и дантист, словно стрижка и удаление зубов сочетались столь же органично, как Пятая авеню и толпы прохожих.

Но все лишь отрицательно качали головами в ответ на ее расспросы. Те, кто не утруждал себя вежливостью, еще и добавляли при этом: «Только не женщине», – и смотрели на нее так, словно она предлагала им совершить правонарушение.

В сумерках она в расстроенных чувствах вернулась в Чайнатаун; завтра ей предстоит попытать счастья в другой части города. Она настолько погрузилась в размышления, что прошла мимо своего дома, оказавшись на улице под названием Пелл, которая, как ей представлялось, тянулась в паре кварталов от ее пансионата.

– Проклятье, – пробормотала она. Ступни у нее так и горели огнем. И вдруг в глаза ей бросилась вывеска: «Китайская медицина». Это ведь нечто вроде аптеки, не так ли? Она толкнула дверь.

Она вошла внутрь и замерла на пороге, удивленно глядя по сторонам. За прилавком высилась целая стена деревянных ящичков, каждый размером с коробку из-под обуви. С рукояток некоторых свисали латунные весы. Над ящичками, вплоть до самого потолка, громоздились баночки и кувшины с травами, надписанные красивым и аккуратным шрифтом, который Лео часто встречала на улицах вокруг пансионата. Некоторые были ей знакомы: цветки хризантемы и жимолости, грибы, названия которых она не помнила, косточки абрикосов, всевозможные ягоды. Остальные же представлялись ей совершенной загадкой, и она жадно разглядывала их, жалея о том, что не может выдвинуть все ящички и открыть все баночки. В воздухе висели странные и экзотические запахи, к которым примешивался сильный аромат духов, и в нем в равной мере присутствовали цветы, специи и опасность.

– Чем могу служить? – обратилась к ней с вопросом на безупречном английском стоявшая за прилавком китаянка, годами чуть старше Лео, в голосе которой проскальзывал несомненный акцент уроженки Нью-Йорка.

Лео не смогла сдержать удивления.

– Довольны, что я говорю по-английски? – с сарказмом осведомилась женщина.

Лео смутилась и кивнула.

– Я приехала из небольшой деревушки, расположенной в самом центре Англии, – извиняющимся тоном пробормотала она. – Вы – первая в моей жизни китаянка, с которой я разговариваю. – Смешавшись окончательно, она умолкла. Начало беседы никак нельзя было назвать обнадеживающим.

– Мама! – Через занавешенную дверь в комнату вбежал маленький мальчик.

Женщина шикнула на него.

– У меня покупательница, – сказала она, а потом добавила несколько ласковых слов по-китайски. Мальчуган улыбнулся матери, и при виде их столь явной обоюдной привязанности у Лео защемило сердце.

– Какой чудесный малыш, – сказала она, не сводя глаз с тонкой занавески, за которой он скрылся. – Как его зовут?

Глаза женщины заблестели.

– Джимми. Ему четыре годика. Что вам угодно?

– У вас здесь так много всего. – Лео шагнула вперед. – Как здорово! Похоже на пещеру с сокровищами.

– Кое-что вам наверняка известно. Камелия. – С этими словами женщина выдвинула сначала один ящичек, потом другой. – Астра.