Наташа Купер – Ползучий плющ (страница 24)

Триш в ожидании смотрела на дверь. Когда она открылась полностью, на пороге возникла шестилетняя Люсинда Уорт, облаченная в длинную и девственно белоснежную ночную рубашку с голубой клетчатой отделкой. Тонкий хлопок был идеально отглажен, а золотисто-каштановые волосы явно только что расчесаны. На ногах девочки красовались голубые бархатные шлепанцы. И несмотря на то, что во рту Люсинда держала большой палец, выглядела она ответственной, уверенной в себе и готовой принять активное участие в беседе.

— Что такое? — насколько мог сурово поинтересовался Том. Люсинда вынула изо рта палец и улыбнулась отцу, отсутствие переднего зуба определенно добавляло девочке шарма.

— Мне приснился страшный сон, — сказала она, проскользнув к стулу Эммы. — Здравствуйте.

— Здравствуй, — ответила своей крестнице Эмма, даже не пытаясь скрыть ни своей радости, ни нежности. — И почему это вы не в постели, мадам?

— Мне приснился страшный сон, — медленно и отчетливо повторила Люсинда, словно разговаривая с иностранцем или умственно отсталым. А потом произнесла по буквам. Удивленная Триш невольно вспомнила Шарлотту и тот вечер, когда та вот так же явилась в разгар ужина. Люсинда была всего на два года старше, а казалось, что лет на десять — настолько уверенной и вполне способной о себе позаботиться она выглядела. Этот контраст причинил Триш новую боль.

— И что? — спросила Эмма.

— А то, что я хочу вам об этом рассказать, — ответила Люсинда, прижимаясь к Эмме и одаривая блаженным взглядом родителей, которые с трудом сдерживали смех.

— В самом деле? — сказал ее отец. — Только, прежде чем начать, поздоровайся с Триш Макгуайр.

— Добрый вечер, Триш, — послушно произнесла Люсинда.

— Добрый вечер, — ответила та, еще не понимая, забавляет ее не по годам бойкое поведение девочки или раздражает. Было совершенно ясно, что все в этом доме крутится вокруг нее.

— Так, — сказал Том, — и про что же был твой страшный сон?

— Меня преследовали какие-то люди, — с готовностью ответила Люсинда и задумалась, соображая, что сказать дальше. — И я никак не могла от них убежать. А потом там был высоченный кран, и единственным способом спастись был прыжок вниз. Но я проснулась раньше, чем упала с кровати.

— Ах вот так — спастись? И ты настолько перепугалась, что причесала волосы и сменила ночную рубашку, не так ли? — сказала Уиллоу, которой не удалось скрыть, как радует ее развитая речь дочери.

Люсинда снова замолчала, размышляя, а Триш подумала о том, как повезло девочке, что она может столь непринужденно и доверчиво вести себя с родителями. И снова контраст между жизнью Люсинды и Шарлотты причинил ей боль.

— Нет, — наконец продолжила Люсинда, — но я знала, что у вас гости, и подумала, что будет невежливо выйти к ним неопрятной, поэтому и переоделась.

— Лулу, перестань морочить нам голову, — с напускной суровостью приказал Том. — Нам очень приятно тебя видеть, хоть ты и должна уже крепко спать, но я бы предпочел, чтобы ты просто спустилась вниз и сказала, что хочешь к нам присоединиться, а не рассказывала о сне, которого вовсе и не было.

— Нет, был, — заявила Люсинда, забираясь к Эмме на колени и угощаясь оливкой с ее тарелки.

— Но только не сегодня, верно? — уточнила Эмма. Люсинда признала это и, заправив за ухо прядь блестящих волос, добавила:

— Расти говорит, что почти всем снятся сны про погони, и неправда, что если упадешь на пол, то сразу же проснешься.

Уиллоу нахмурилась:

— Кто тебе сказал такое?

— Девочка в школе. Поэтому я спросила у Расти. Она знает все, — сказала Люсинда, глядя на мать из-под длинных темных ресниц.

Триш подумала, что она, должно быть, ожидает резкой реакции, но Уиллоу лишь спросила:

— Ты задаешь миссис Рашэм много вопросов?

— Да, — нетерпеливо ответила Люсинда. — Я же сказала, Расти знает все.

— Очень многое, — согласился Том, — но далеко не все. И твоя мать много знает, да и я тоже.

— Да. — Люсинда забраковала взятую с тарелки Эммы оливку и выбрала новую. — Но это же совсем другое.

— Люсинда, — внезапно заговорила Триш, — а во всех твоих страшных снах за тобой гонятся люди?

— Ой, нет! Иногда это собаки, иногда там большой гараж, в нем много машин и человек в униформе, и я там теряюсь. А иногда я не знаю, что это такое, мне просто страшно.

— А тебе когда-нибудь казалось, что в твоей комнате кто-то есть? Когда ты просыпаешься, я имею в виду?

Триш сознавала, что Уиллоу начинает беспокоиться, но Люсинда была просто счастлива поговорить о своих страхах с новым и заинтересованным слушателем.

— Теперь уже нет. Когда я была маленькая, я думала, что в комнате эти собаки. Поэтому я включала ночник, чтобы убедиться, что их нет.

Позднее, когда Том все-таки уговорил дочь покинуть их компанию, Триш сказала:

— Уиллоу, извини, что я затеяла эти расспросы. Я не хотела напугать Люсинду или расстроить тебя.

— О, не беспокойся за нее, но что ты хотела выяснить?

— Просто когда я в последний раз видела Шарлотту, она рассказала мне о страшном сне про чудовище, которого она боялась. Я не слишком серьезно к этому отнеслась. А теперь, после всего случившегося, меня мучит вопрос, были ли ее страхи только ночными кошмарами? — Она нахмурилась. — Просто мне хотелось убедиться, что это типично для ее возраста. Собаки Люсинды очень похожи на то чудовище. Сколько ей было, когда они ей снились?

— Не знаю, — напряженно ответила Уиллоу. — Она никогда раньше мне о них не рассказывала. Очевидно, она предпочитает доверять свои секреты миссис Рашэм.

— Уилл, — озабоченно произнес Том.

— Ну, что же поделаешь? Это плата за то, что перепоручаешь рутинный уход за детьми другим людям.

— Не расстраивайся, Уиллоу, — улыбаясь, сказала Эмма. — Лулу пыталась тебя поддеть. Она бросила пробный камень, рассказав о погоне во сне, а когда ты не отреагировала, она придумала что-то другое. Слишком уж она смышленая для своих лет.

— Или для меня. Возможно, ты и права, Эмма. Но все равно неприятно, когда ты думаешь, что прекрасно знаешь свою дочь, и вдруг выясняется, что она скрывает от тебя важные вещи. А что еще может быть у нее на душе?

— У Лулу? — грубовато уточнил Том. — Ничего. Только человек, у которого все в порядке, ест с таким аппетитом, с такой твердостью руководит своими подругами и родителями и добивается таких успехов в школе. Не надо превращаться из-за нее в психопатку.

При всей своей подавленности Триш позабавилась, глядя, как независимая, богатая романистка средних лет показывает язык своему важному мужу. Потом она повернулась к Триш:

— Ты совсем не ешь. Еще ягнятины?

— Честно говоря, я больше не могу. Поразительно, но я уже наелась.

— А это про миссис Рашэм! «Поразительно» — вот слово, которым можно определить ее и все, что она делает. Накладывай себе, Эм. Ты ничего не ешь.

— Вообще-то я тоже уже сыта.

Сразу после кофе Эмма собралась уходить, сказав, что хочет прогуляться до дому пешком. Триш готова была подвезти ее, но Уиллоу недвусмысленно дала понять, что хочет поговорить с ней.

Пока Том провожал Эмму до двери, Уиллоу сказала:

— Меня тревожит, что она ничего не говорит о Хэле. Как по-твоему, она в нормальном состоянии?

— Нет, — ответила Триш. — Но здесь мы вряд ли чем поможем. Она сказала мне, что ты сейчас постоянно ее кормишь. На мой взгляд, это единственное, что ты можешь сделать, пока она не пожелает поговорить.

— Мне так хочется ей помочь.

— Иногда человеку легче, когда ему не помогают и не задают вопросов.

— Уж я-то это знаю. — Вид у Уиллоу, которая большую часть жизни скрывала от всех окружающих свои чувства и подлинный характер, был пристыженный. — Но я так ее люблю и волнуюсь за нее. Если ты придумаешь, что я смогу сделать полезного, скажешь?

— Конечно, скажу, — ответила Триш, испытывая облегчение от того, что ее не будут пытать насчет Хэла и его возможных поступков.

— И еще я хотела спросить, может, мне поговорить со знакомой сотрудницей «Помощников Холланд-парка» и выяснить, что у них есть на Ники Бэгшот? Мне пришло в голову, что, имея больше сведений об этой девушке, тебе будет легче представить ее связь с делом Шарлотты.

Триш взглянула на нее с удивлением. Она никогда не думала, что Уиллоу столь проницательна.

— Ты держалась очень осторожно, но было совершенно ясно, по крайней мере мне, что ты собираешь на всех на них информацию. Я решила внести свой вклад. Даже подумать страшно, чему может подвергаться эта девочка. Ах, кажется, Том идет. Я тебе позвоню, если что-то выясню. Как чудесно, что мы повидались, Триш.

— Спасибо, что пригласила меня, Уиллоу, — ответила она, не в силах поверить, что солидная, уверенная в себе Уиллоу хочет скрыть от мужа свои благие намерения. — И тебе тоже, Том. Просто замечательно вырваться на время из своей квартиры. Я все время жду телефонного звонка и при этом надеюсь, а потом надеюсь, что его не будет, потому что знаю: единственная новость, которую мы можем услышать, — плохая. И тогда наступает момент, когда любая новость кажется лучше, чем неизвестность.

— А мы вынудили тебя говорить на эту тему, — сказал Том, обнимая жену за талию. — Извини. Ты, наверное, желала бы забыть об этом.

— Желала бы, но только не могу! Никто не может. Я все время думаю о Шарлотте. Такое мучение — ты не в состоянии ничем помочь и вглядываешься в одного человека, потом в другого, думая, что каждый из них мог иметь к этому отношение, и в то же время знаешь, что не мог. Я, наверное… Я, пожалуй, пойду, пока совсем не расклеилась. Спасибо за вечер.