Наташа Фаолини – Попаданка божественного предназначения (страница 26)

Но я теперь все знаю. Он позволил мне знать.

Ближе к утру мы все — таки перебрались на кровать и уснули в теплых объятиях друг друга.

Утром проснулась от плеска воды в ванной. Лаосара рядом не было.

Я потянулась, перекачиваясь с бока на бок, закрутилась в одеяле еще больше, уткнулась носом в подушку. Царство сна тянуло обратно в свои недра, но я боролась. Кофейку бы для полного счастья.

В комнату решительной поступью, скрипнув дверью, кто — то вошел. Я попыталась поднять голову из вороха одеял, но мое тело грубо выдернули из теплой норки, не позволив долежать последние десять минут.

— Ферадей, что ты делаешь? — спросила недовольно, подняв глаза на физиономию едва знакомого мужчины, бога, между прочим.

Что он здесь вообще делает в такую рань? И вообще, почему остальные не закрыли его в какой — нибудь клетке? Тьфу. Постоянно забываю, что должна быть против такого.

— Иду с тобой на прогулку, пока никто другой до этого не додумался. Не переживай, на улице тепло, — он сомнительно оглядел мою пижаму, ступая в созданный собственноручно портал, — до завтрака вернемся.

Проснуться не успела, а уже снова куда — то втянута. Такое чувство, что мы тут телешоу снимаем и мужчинам будет меньше эфирного времени, если рядом в кадре не обнаружится меня.

Хоть бы совесть имели! Во мне же просыпается желание мстить!

Место, в котором мы оказались, минув портал, было мне совершенно незнакомо, но точно оставалось Эрнелом — вокруг черные земли, усыпанные чумазыми камнями, ни одного дерева не наблюдалось, весь горизонт покрыт пыльной чернотой, только небольшие уютные домики с черепичной крышей виднеются то тут, то там. Люди, очевидно, старались украшать территории возле дома, как могли, за неимением растительности, но все это сводилось к заборам и необычным рукотворным фигурам. Видимо, мы на территории какого — то поселения, вне стен города.

Ферадей поставил меня на землю и галантно подсунул под бок локоть руки.

Я скептически сощурилась и указала на свои босые ноги, что сейчас пачкались в сухом черноземе.

Бог нахмурился. Я держала лицо кирпичом. Так и стояли.

— Или носишь меня на руках всю прогулку, или я уматываю обратно в постель досыпать. Сегодня вообще не твоя очередь со мной возиться, тебе правила не рассказали?

— Я пришел сюда не следовать правилам, я хочу семьи. Ты подходишь для этой цели, — после этих слов подхватил меня, как пушинку, поглядывая на запачкавшиеся ступни, — когда — то я был женат, будучи еще человеком. И у меня были дети, — в этот момент на мужском лице проскользнули горькие правдивые эмоции.

Я застыла, всматриваясь в его мимику, но Ферадей не особо — то обращал внимание на мое искреннее сочувствие, его мысли поглотило что — то другое, какая — то застарелая боль. Мужчина смотрел на горизонт своими карими уставшими глазами, словно задумался о чем — то, что до сих пор терзало душу.

Мне вдруг захотелось его утешить. Но потом раздражение и утренняя нервозность снова победили в борьбе с сочувствием. Нужно было меня похищать днем или вечером, но никак не в момент пробуждения!

— И какое же «но» случилось в твоей истории?

— Это называется старостью, — безрадостно хмыкнул мужчина, не опуская на меня глаз, — много тысяч лет назад, даже не в Эрнеле, в Аргарде, на моей родине, я бросил всех, смог подняться выше, получить силу бога, неплохую власть. Мне больше не разрешалось их видеть, тех, кого когда — то считал самыми родными: жена, дети, друзья, родители. Тогда я сделал такой выбор. И смотрел, как мои смертные близкие умирают один за другим. Я пережил даже двоих своих детей, — последние слова были сказаны с самой большой концентрацией горечи.

— Ты хотел подождать пока моей дочери, полубогине, исполнится восемнадцать, чтобы жениться на ней? Потому что она тоже будет бессмертна, как и ты? И ты бы не потерял ее, не увидел снова смерти…

— Восемнадцать? — отмер мужчина, — это какое — то значимое число для женщин? Благоприятный возраст для замужества?

— Эээ… ну почти, — панически отвела глаза.

— Верно, — проговорил вкрадчиво, заглядывая своими карими омутами в саму душу, — мне нужен кто — то рядом, кто сможет разделить бремя вечности.

Я внимательно слушала и многозначительно кивнула. Теперь понятно.

А потом сердце пронзила стрела боли. Что же получается, я тоже потеряю почти всех своих близких в этом мире? На лице наверняка отразилась гримаса ужаса.

— Я не так плох, как ты думаешь, — проговорил, не зная, что думаю я не о нем, — не хочу волновать твою душу, слышала об энергии, что вливается в тело женщины во время интима через мужчину?

— Допустим, — еле выдавила осипшим, испуганным голосом.

— При слитии энергетическими полями с тобой, их срок жизни приравнивается к твоему циклу жизни, биоритмы связываются. Твои партнеры не становятся бессмертными, как ты и я, но жить могут так же долго. Поэтому ты так и ценна. Поэтому так способствуют пополнению твоего гарема. Правда, такое работает в одну сторону, только от женщин к мужчинам. Это вечная жизнь. И вечная мука. К слову, именно поэтому мужчины со шрамами на теле меньше ценятся.

Мы погуляли еще немного, переговариваясь о всяких мелочах. Но было понятно, что мысли заняты другим. Беседа не задалась.

Возвращаясь во дворец, я чувствовала себя немного подавленной, но изо всех сил отгоняла назойливые мысли. Мне не хотелось быть идиоткой, что накручивает себя из — за любого нежелательного дуновения ветерка.

А спускаясь в столовую, после того как переоделась и не обнаружила больше в ванной Лаосара, голова начала несносно кружиться, я схватилась за перила, попыталась сделать шаг вперед. И полетела лицом вниз, чувствуя, как отключаюсь.

ГЛАВА 26

С темнотой пришел странный сон. Или это видение? Все вокруг покрыто мраком, я едва ли могла видеть руки в черном тумане, но отчетливо ощущала, что они мелко дрожат. В голове эхом звенели различные звуки, словно неподалеку, то в одной стороне, то в другой, переговаривались люди, пытаясь запутать меня, звенели какие — то кастрюли, непонятные колокольчики. Да где я вообще?

Страх закрался в душу, но проснуться не получалось, казалось, что душу здесь удерживают липкие руки, измазанные в болоте. Они не позволяют оторвать ногу от тягучего пола, из — под которого, казалось, на меня смотрят сотни и тысячи черных глаз с безумными радужками, крутящимися во все стороны.

Я постаралась успокоиться и огляделась. Света было не так много, но я заметила небольшую приближающуюся точку на горизонте.

— Здравствуй, — приятный женский голос как дуновение ветра пронесся рядом, — ну вот мы и встретились.

Я повернулась на звук. Высокая женщина в длинном замшевом черном платье с темными блестящими волосами и изумрудными глазами смотрела на меня. И улыбалась. Почти невинно, но в выражении лица проглядывалось все коварство вселенной.

— Я Морнэмира, будем знакомы. Знаю, что ты переродилась, Азриэлла. И совершенно меня не помнишь. Зато помню я. К сожалению.

— И тебе добрый день, — прошептала, разглядывая ее из — под бровей.

— Удивительно, что ты все же решилась на гарем, как Древние боги и просили, неужели часть души, твой Симран, больше не так важен? А казалось, что такая любовь на тысячи перерождений.

Симран… слышала о нем. Тот, с кем осталась экс — Азриэлла.

— Тебя так интересуют подробности моей личной жизни? Собираешь пособие? — не удержалась от подколки.

Она, конечно, спрашивать может, вот только я не знаю ответов. Я и та Азриэлла — совершенно разные люди. Тут еще и факт выплывает, что ей тоже было предложено гарем, но она отказалась. Видите ли, любимый уже был. А я козел отпущения, получается?

— Наоборот, даю совет, лично ты никогда не вызывала в моей душе протеста. Если собираешь против меня силы, не забудь о нашем Варсаре. Он единственный десятки столетий никогда не предавал тебя.

Все затихло так же быстро, как и началось. Голос Морнэмиры отдалился, и она сама исчезла.

Тиски, удерживающие в этой темноте, ослабли. Я сосредоточилась, пытаясь проснуться, стряхивая с черную пелену, как больших тарантулов.

Может через минуту, или спустя час, время тянулось как — то очень непонятно, но я смогла наконец — то подступиться к границе сна, выталкивая себя наружу. В ту же секунду открыла глаза, лежа на чем — то мягком, ощущая себя до невозможности диковинно.

В глаза сразу ударил свет, я обнаружила над собой потолок с узорчатой лепниной. У дальней стены мой взор выхватил туалетный столик, и я поняла, что нахожусь в своей комнате во дворце.

— Азри! — в нескольких сантиметрах над собой я обнаружила лицо Калебирса, укрытое едва проклюнувшейся щетиной.

Опустив взгляд немного ниже, заметила свою ладонь, увитую руками Резара, что мило дремал, положив голову на мой живот. Под прикрытыми ресницами военачальника ясно проглядывались темные круги.

Повернув голову в противоположную сторону, заметила еще одно тело, прижимающееся ко мне — Саадар. Он уж выглядел совершенно убитым, такое чувство, что и схуднул немного, хотя по щетине Калеба понятно, что в отключке я была не больше суток.

Дверь в комнату приоткрылась, внутрь проскользнули Лаосар с Лютимаром, о чем — то переговариваясь. Но остановив взгляды на мне, в секунду затихли на полуслове.

— Очнулась! — Лаос тут же оказался рядом, а вот Лютик стушевался где — то у входа. Если честно, я все еще испытывала смешанные чувства по поводу него. Нам нужно поговорить и все прояснить.