Наташа Фаолини – Нежная Роза для вождей орков (страница 15)

– Гора умирает, – рокочет он, и в его голосе слышится отчаяние. – Наше сердце, сердце Горы, которое давало нам силу и жизнь, – оно остывает. А когда оно умрет, мы все станем безмолвными статуями, забытыми в ее недрах.

Я слушаю его, и мир переворачивается.

Сердце бьется быстро-быстро.

– Но при чем здесь я?

Он поднимает на меня свои внимательные глаза, но молчит.

Несколько мгновений мы смотрим друг на друга, а тогда я протягиваю свою дрожащую руку и осторожно, почти невесомо, касаюсь его здорового предплечья.

Его взгляд резко фокусируется на моей руке.

В следующую секунду его здоровая рука молниеносно поднимается и ложится мне на затылок.

Сердце пропускает удар.

Огромные пальцы Базальта зарываются в мои волосы, не давая отстраниться.

Он наклоняется, и я вижу в его зеленых глазах много всего, о чем он не говорит.

Самый молчаливый и внимательный из всех орков, которых я встречала.

А затем он целует меня своими твердыми, шершавыми губами.

Целует неумело, но глубоко и требовательно, с упоением. Наши языки соприкасаются, поцелуй углубляется, а вместе с тем мое сердце бьется все неистовее.

Движения его губ и языка нежные и сокрушительные одновременно, полные боли и отчаянной, невозможной надежды. Столько всего…

Я и не подозревала, что Базальт таит все это в себе.

Когда поцелуй достигает пика, его нижние клыки упираются в мою губу едва не до крови и… он отстраняется так же резко, как и начал.

Тяжелое, сбитое дыхание Базальта смешивается с моим.

Он смотрит на меня так, словно это еще не все, что он хотел бы сделать со мной.

Я резко выдыхаю, завороженная его голодным взглядом.

И в этот момент мы оба каким-то непостижимым образом, сквозь гул наших сердец, улавливает шорох в кустах.

Здесь кто-то есть.

Глава 19

Базальт реагирует мгновенно. Он отстраняется, его тело напрягается, а рука ложится на рукоять топора.

Он заслоняет меня собой, превращаясь из страстного мужчины обратно в могучего воина.

Тишина опускается на поляну.

Из тени деревьев абсолютно беззвучно выступает существо, сотканное из лунного света и древней магии.

Это олень.

Но он огромен, гораздо больше любого лесного обитателя, которого я могла себе представить. Его шерсть светится мягким, серебристым светом, а на величественных рогах мерцают и переливаются крошечные огоньки, похожие на пойманные звезды.

Он не идет, а плывет над землей, не приминая ни единой травинки.

Олень останавливается в нескольких шагах от нас и смотрит. Его глаза – это два глубоких, темных озера, в которых отражается вся мудрость этого мира. И смотрит он не на Базальта, а прямо на меня, выглядывающую из-за его широкой спины.

Я застываю в благоговейном ужасе.

Базальт, увидев оленя, тут же опускается на одно колено и склоняет голову в глубоком почтении. Он, могучий вождь орков, преклоняется перед этим созданием, как перед божеством.

Лунный Олень смотрит на меня еще мгновение, и мне кажется, что его взгляд проникает мне в самую душу, читая все мои страхи, надежды и тайны…

Затем он медленно моргает, поворачивается и так же беззвучно растворяется в ночной тьме, оставляя после себя лишь россыпь мерцающих искорок, которые тают в воздухе.

Базальт медленно поднимается.

Смотрит на то место, где только что стоял дух, а затем на меня.

– Идем, – говорит тихо. – Я покажу тебе кое-что магическое.

Он берет меня за руку. На этот раз его прикосновение не требовательное, а ведущее, но от этого не менее властное.

Его огромная, теплая ладонь полностью накрывает мою, а пальцы смыкаются на моем запястье, и я чувствую, как его большой палец ложится прямо на мой пульс. Сердце в груди делает судорожный скачок, и я с ужасом думаю, чувствует ли он, как бешено оно забилось.

Он ведет меня не обратно к домам поселения, а в другую сторону, к неприметной стене скалы, скрытой за завесой ползучих растений. Он раздвигает их, и за ними открывается узкий, темный проход.

Мы спускаемся вниз, в недра Горы.

Туннель уходит глубоко под землю, его стены гладкие, словно их веками омывала вода. Воздух становится теплее, и к запаху камня примешивается аромат влажной земли и каких-то незнакомых, сладковатых цветов.

Здесь темно, и нам приходится идти очень близко друг к другу. В одном узком месте мне приходится почти прижаться к Базальту, чтобы пройти, и я чувствую сквозь одежду жар и несокрушимую твердость его тела.

Он на мгновение останавливается, давая мне протиснуться, и я ощущаю его горячее дыхание у себя на виске.

Вскоре стены туннеля начинают слабо светиться изнутри – в камне проступают тонкие жилы голубоватого кристалла, освещая нам путь.

Мягкий, призрачный свет выхватывает из мрака лицо Базальта, и я вижу, что он смотрит не на дорогу, а на меня.

Его взгляд серьезен, а в глубине его зеленых глаз плещется что-то темное и обжигающее.

По коже бегут мурашки, и я быстро отворачиваюсь.

Наконец, спуск заканчивается, и мы выходим в огромную, захватывающую дух пещеру.

Свод теряется где-то в невообразимой вышине, весь усыпанный тысячами таких же светящихся кристаллов. Они мерцают, как звезды, создавая иллюзию ночного неба под землей.

А в центре этой пещеры раскинулось озеро.

Вода в нем абсолютно неподвижна и так прозрачна, что в ней, как в зеркале, отражается звездный свод пещеры.

Вода сама по себе испускает слабое, мягкое сияние. По берегам озера, вместо гальки, лежит мелкий, серебристый песок, а у самой воды растут бледные, призрачные цветы, которые раскрывают и закрывают свои лепестки в такт какому-то невидимому дыханию.

Здесь царит абсолютная, благоговейная тишина, нарушаемая лишь редким, мелодичным звоном капли, срывающейся откуда-то с высоты.

Но когда я поворачиваюсь к Базальту, чтобы поделиться этим восторгом, я вижу, что он смотрит не на озеро, а на мое лицо.

В его глазах отражается свет кристаллов и что-то еще – теплое, глубокое, чего я раньше не видела. Он так и не отпустил мою руку.

– В нем можно… искупаться? – тихо спрашиваю я, не отрывая взгляда от его глаз. – Вода кажется такой теплой.

Рука Базальта, держащая мою, на мгновение сжимается.

– Нет, – его голос звучит глухо и серьезно, возвращая меня в реальность.

Я с недоумением смотрю на него.

– Почему?

– Это Первозданное озеро, – говорит он. – Его вода – сама жизнь Горы. Она не терпит ничего мертвого, ничего рукотворного.

Я не понимаю.

– Что это значит?