Наташа Фаолини – Медсестра. Мои мужчины – первобытность! (страница 27)
Из-за валунов, из темных расщелин в скалах сначала появляется одна тень, потом другая, третья… пять, шесть, семь… целая стая…
Огромные, поджарые твари, похожие на волков, но крупнее и злее. Их шерсть буро-серая, сливающаяся с камнями плато, глаза горят в полумраке желтым, голодным огнем. Низко припав к земле, они медленно, не спуская с нас глаз, начинают смыкать кольцо. Клыкастые пасти приоткрыты, из них вырывается тихое, угрожающее урчание.
Господи, на мгновение я и забыла в каком мире нахожусь!
— Скальные стервятники! — шипит здоровый воин, его лицо бледнеет. — Много…
Я инстинктивно бросаюсь к Лие, пытаясь закрыть ее своим телом, хотя понимаю всю тщетность этой попытки. Девочка тихо стонет, ее глаза широко раскрыты от ужаса.
Начинается настоящий ад.
Скал издает яростный, гортанный клич, больше похожий на рык медведя, и бросается в самую гущу. Его топорик превращается в белую молнию, оставляя за собой кровавые росчерки на шкурах стервятников.
Все перед моими глазами смазывается в один сплошной, кровавый хаос. Я вижу только мелькающие тени огромных зверей, их оскаленные, клыкастые пасти, слышу их утробное рычание, предсмертный визг, яростные крики мужчин.
Я вжимаюсь в холодный камень скалы, закрывая голову руками, но это не спасает. Кажется, весь мир сузился до этой маленькой каменной поляны, где идет беспощадная битва не на жизнь, а на смерть.
Скал дерется как одержимый, как воплощение самой разрушительной силы природы. Вокруг него вырастает гора из мертвых и умирающих стервятников, но они все лезут и лезут, словно их порождает сама тьма.
Вскоре Скал остается один против семерых или восьмерых разъяренных хищников. Он понимает, что это конец.
Он бросает на меня короткий, приказывающий взгляд, полный мрачной решимости.
— Ко мне! — рычит он, и в его голосе нет больше ни капли прежнего спокойствия.
Он делает несколько отчаянных ударов, отбрасывая ближайших зверей, и в следующее мгновение оказывается рядом со мной. Его рука железной хваткой вцепляется в мое предплечье, и он тащит меня за собой.
Мы бежим, спотыкаясь, по каменистой почве, Скал одной рукой отбивается от самых настырных стервятников, которые преследуют нас, другой — безжалостно влечет меня вперед.
И тут, в этом бешеном беге, сквозь шум крови в ушах и собственный сбивчивый пульс, до меня доходит ужасающая мысль. Одно короткое, пронзительное осознание, от которого все внутри холодеет.
Лия.
Девочка. Мы оставили ее там, на поляне. Она же сейчас в ужасе, брошенная там…
Нет!
Это осознание обрушивается на меня с такой силой, что я на мгновение забываю и о Скале, и о стервятниках, и о собственной безопасности. Есть только маленькая, беззащитная девочка, которую я невольно обрекла на страшную смерть.
Не думая, я резко останавливаюсь, упираясь ногами в землю. Скал, не ожидавший такого сопротивления, протаскивает меня еще на шаг, его хватка на моей руке становится невыносимо болезненной.
— Что еще?! — рычит он, его лицо искажено яростью от моего неповиновения и напряжения погони.
Я смотрю назад, туда, где осталась Лия, и во мне взрывается отчаяние и вина, полностью перекрывая страх, но я знаю, что Скал не отпустит меня просто так.
Даже если я буду умолять — он не станет спасать Лию, потому что возле тех скал слишком опасно, а все его воины мертвы или погребены под телами стервятников.
Но я не могу бросить ее там, точно не после того, как спасала, а даже если бы и нет…
Стиснув зубы, перевожу взгляд на громадную гору мышц, тянущую меня вперед.
Предплечье Скала оказывается у меня перед лицом, я набираю полные легкие воздуха и решаюсь… впиваюсь в него зубами, как дикий зверек, с такой силой, что чувствую солоноватый, металлический вкус крови и пота.
Он резко отдергивает руку, дальше из его груди вырывается не то рык, не то стон от неожиданной боли и ярости. Хватка его громадной руки на мгновение ослабевает.
Этого достаточно.
Я вырываюсь и, не оглядываясь, бегу за Лией в облако еще не успевшей осесть пыли.
Глава 39
Пыль! Она повсюду — забивает нос, рот, щиплет глаза. Вкус крови и пота от укуса на языке смешивается с этой едкой, поднятой недавней битвой взвесью.
Я бегу, почти не видя ничего перед собой, ориентируясь лишь на то направление, где, как мне помнится, осталась лежать Лия. Каждый вдох обжигает легкие. Страх придает мне сил, но он же и сковывает, заставляя сердце отбивать сумасшедшую дробь о ребра.
Только бы успеть! Только бы эти твари ее не нашли!
От пыли я едва не закашливаюсь, но вовремя прижимаю руку к горлу.
Выхожу из пелены пыли ближе к скалам.
Вот то место… или почти то.
Камни, забрызганные темной кровью, несколько мертвых стервятников, уже привлекающих внимание каких-то мелких, суетливых созданий. Запах здесь стоит тошнотворный.
Я замедляю шаг, пригибаюсь, опасливо крадусь через все еще висящую в воздухе пыль к тому плоскому камню, где Лия лежала до того, как Скал приказал отступать. Стараюсь двигаться бесшумно, хотя земля усыпана мелкими острыми обломками скал, и каждый шаг кажется мне оглушительным.
Вдруг один из недобитых хищников еще здесь, затаился, ждет?
Дрожащими руками отодвигаю какую-то затоптанную шкуру, которой, возможно, прикрыли девочку…
Пусто. Как только я оказываюсь возле лежанки — Лии тут уже нет.
Холодный ужас, как змея, обвивает мое сердце. Неужели… неужели опоздала? Ее утащили звери? Или Скал, уходя, все-таки отдал какой-то приказ своим уцелевшим воинам, и ее…
Нет, его воины мертвы. Я сама это видела.
— А-а-а-ай! Помогите!
Голос тихий, срывающийся, полный отчаяния, но это определенно голос Лии! Он доносится откуда-то справа, со стороны обрыва.
Не раздумывая ни секунды, я бегу на звук, забыв об усталости и боли.
Я перепрыгиваю через камни, огибаю тела мертвых стервятников, сердце колотится где-то в горле.
И вот я вижу ее. Картина, от которой у меня на мгновение останавливается дыхание…
Лия свисает с выступа скалы, с самого края плато!
Одна ее ручонка судорожно цепляется за небольшой, едва заметный каменный выступ, вторая беспомощно болтается в воздухе. Под ней — головокружительная пустота, острые камни у подножия уступа.
Девочка из последних сил держится, ее маленькое тельце раскачивается над пропастью, и в любой момент может упасть. Лицо ее искажено ужасом, глаза широко раскрыты.
— Держись, Лия! Держись, милая! Я иду! — кричу я, подбегая к краю.
Я падаю на колени, перегибаюсь через край, протягивая руки. Камни под моими коленями острые, впиваются в кожу.
— Дай мне руку! Ну же!
Лия плачет, ее пальчики соскальзывают. Еще мгновение — и она сорвется.
Я хватаю ее за руку в последнее мгновение, когда ее хватка уже почти ослабла. Мои пальцы смыкаются на ее тонком, холодном запястье. Я тяну изо всех сил. Лия такая легкая, но сейчас она кажется мне неподъемной. Мышцы на моих руках напрягаются до предела, плечи пронзает острая боль.
— Тянись! Помогай! — кричу я сквозь стиснутые зубы.
Она пытается, отталкивается свободной ручкой от скалы. Еще усилие… еще немного… Есть! Я вытягиваю ее наверх, на безопасную площадку. Лия падает рядом со мной, тяжело дыша, ее тело сотрясает дрожь.
Я на мгновение закрываю глаза, переводя дух, чувствуя, как по лицу катятся слезы облегчения. Мы спасены. Обе…
В следующий миг земля уходит у меня из-под ног. Камень, на который я опиралась, крошится, и я чувствую, как теряю равновесие.
Острый край уступа, за который я еще секунду назад так отчаянно цеплялась, теперь предательски уплывает.
Секунда. Я лечу, зажмурившись, в ушах свистит ветер.
В голове проносится мимолетная, острая мысль… вот и все. Конец…
Прости, Толик. Простите, дети, внуки…