Наташа Фаолини – Изгнанница для безликих_многомужество (страница 52)

Мужчина развернулся спиной, снова уходя в темноту.

Я последовала его совету. Спустя час весь лагерь был на ногах, а еще через пару часов снегопад усилился. Я была уверена в том, что Мирак не обманул. И оставалось все меньше причин его бояться.

Сутки пути по холоду и снегу, который приходилось вытаптывать, выжали все соки даже с не убиваемых безликих. Мужья храбрились, все остальные точно так же старались не показывать слабости, но я чувствовала общий фон усталости.

Все понимали, что буря усиливается. И когда мы подобрались к ферме к ночи следующего дня, снега уже было по колено даже Элиму. Мокрые снежинки липли к лицу, нервные окончания заледенели, кожа чесалась еще полдня назад, но теперь ощущения полностью исчезли. Дело было плохо.

В доме горел свет. Я даже не поверила своим глазам. Одним взглядом можно было вычислить, что внутри сооружения тепло и уютно, не то, что на сыром складе.

В окно выглядывала маленькая кучерявая девочка. В ее глазах не было страха, хотя, море теней безликих, тянущихся из-за горизонта — зрелище не для слабонервных. Но она словно привыкла и знала, что никто ее не обидит.

Входные двери резко отворились, по крыльцу в снег спустилась женщина в объемной теплой куртке и шапочке с помпоном. Она точно была на последних сроках беременности, потому что внушительный живот было видно издалека. А за ней седой, но хорошо сохранившийся мужчина в строгой черной накидке. Человек. Это была та самая пара держателей фермы, о которых говорил Варт.

— Я буду говорить только с беременной! — крикнула женщина поставленным командным тоном, — она и один ее муж пусть выйдет вперед, а остальные — назад!

Варт не обманул, они готовы были к переговорам. И я должна была сделать все, чтобы эти люди нам помогли. Ибо если безликие и переживут эту ночь, поскольку с регенерацией уродились хорошей, то я точно получу жесткое обморожение.

ГЛАВА 44

Я взяла с собой Рема. Протаптывая в снегу две дорожки подошвами обуви, мы подошли ближе. Женщина с мужчиной выдвинулись нам навстречу, они смотрелись слишком уверенно как для тех, кто видит перед собой полчище безликих, готовых в любой момент ринуться на мою защиту. Наверное, из этого можно было сделать вывод, что вредить они мне не собирались.

В итоге мы встретились на половине пути, словно главнокомандующие войсками перед тем, как пустить свои армии в мясорубку, совсем как в средние века, но без звона мечей.

Только вот за прямыми спинами людей был дом. И несколько детей, выглядывающих в окно. У них не было защиты. На первый взгляд. А может они знали, что безликие не нападают без причины?

— Милая, как тебя зовут? — хозяйка дома обратилась ко мне дружелюбно, от нее веяло теплом и заботой, и я смогла немного расслабиться.

— Клэментина… Кли. А это Рем, мой муж.

— Я Эльда, а этого седого деда зовут Дункан, — смешливо проговорила женщина, ткнув строгого мужа локтем.

Они смотрелись гармонично, было видно, что эта пара вместе уже несколько десятилетий. Даже внешне чем-то похожи, с прямыми носами, заостренными на концах, только лицо Эльды было более округлым, губы пухлые, тогда как ее муж словно иссох, у мужчины были удивительно строгие и неказистые черты лица.

Дункан кивнул и подошел ближе, чтобы пожать руку Рему, благо мой безликий не растерялся и по-мужски сжал протянутую ладонь, с ходу поняв, чего от него хочет человек.

— Какой у тебя срок, Клэментина? — Эльда кивнула на мой живот и вопросительно вздернула брови, у нее была живая мимика, и по морщинкам вокруг губ и на лбу можно было понять, что женщина часто улыбается и удивляется.

— Несколько месяцев, я полагаю, — ответила неуверенно, съежившись от сильного потока ветра.

Рем прижал меня к себе, пытаясь согреть. И я вдруг заметила, что выражение лица Дункана всего на пару мгновений стало брезгливым, тут же становясь обратно отстраненным.

— Это… мальчик или девочка? — задала очередной вкрадчивый вопрос Эльда.

— Как я могу знать такое?

— Да, ты права, — натянуто улыбнулась собеседница, — может ты и… твой спутник хотите согреться в доме? Я как раз приготовила ужин.

— Помимо него у меня еще шестеро мужей и все эти мужчины, — я обвела жестом руки всех, стоящих в ста метрах от нас, отсюда они казались стаей муравьев, — нуждаются в помощи. Варт приходил сюда и говорил с вами, он тоже мой муж.

Эльда нахмурилась.

— Варта я помню, но я и не думала, что вы придете такой толпой. Можешь взять еще нескольких в дом, но остальные пусть убираются.

— Нет, прошу вас, — спохватилась я, — мы найдем, как отплатить вам за добро.

— Милая, это не щенки. Безликих не убьет и температура в минус сто. Они почти не чувствуют холода. Их холод тьма. Каждому из них лишь бы погреться возле какого-нибудь света и как любому мужику засунуть куда-нибудь член.

Я смотрела на нее самым жалобным взглядом из своего арсенала и не моргала.

— Ладно, — махнула рукой Эльда, — могут переночевать в сараях и на ферме, только если с животными в стойлах что-то случится, я это с рук никому не спущу, — пригрозила она пальцем.

— Спасибо, — выдохнула счастливо, — мои безликие не обижают животных.

Спустя полчаса я стояла на пороге теплого дома. Хватило нескольких минут для того, чтобы на ковре образовалась лужа из растаявшего снега. Отсюда было сложно рассмотреть, что творится на улице, но бьющиеся в окно снежинки доверия не внушали.

Вопреки просьбам хозяйки дома, все семеро моих мужей решили обрадовать Эльду своим присутствием, отказавшись ночевать в сарае, поодаль от меня.

— Вот тот, тот и тот пусть выйдут, — Эльда указала на Тита, Элима и Аджаха пальцем, наугад, потому что они были в капюшонах, промокших от снега, — у нас нет столько комнат. Да и энергетика у них странная.

— Мы и на полу поспать можем и, впрочем, тут не для того, чтобы нравится вам, достопочтенная, — елейно проговорил Аджах, впервые я была рада, что его невозможно переспорить.

— Это мой дом, — в коридор выглянул недовольный Дункан, — и либо вы делаете, как велела моя жена, либо убирайтесь вместе с Клэментиной. У нас здесь не пункт помощи бездомным, — в его голосе звучали командные нотки, теперь я уверилась, что он смог бы управлять людьми с оружием и отдавать неоднозначные приказы.

— Мы уходим, — возгласил Тит и примирительно поднял руки вверх.

Я знала, что все трое недовольны, но даже Аджах решил, что лучше повиноваться, чем оставить меня беременную на улице. Трое названных мужчин вышли за дверь, а у меня в груди болезненно сжалось сердце, настолько быстро они пропали в завывающей темноте.

«Она права, цветочек, мы сильно не мерзнем, не волнуйся. Увидимся утром» — пронеслось в голове теплое послание от Аджаха и стало немного легче.

Сняв обувь и скинув несколько слоев мокрой одежды, нетвердым шагом вышла в гостиную. Там стоял большой круглый обеденный стол, ломящийся от ароматного поджаристого мяса и аппетитных салатов. Над потолком сияли лампочки, вкрученные в роскошную люстру с висюльками в виде капелек, у дальней стены стояла ёлка, украшенная различными шариками и бантами.

Большинство стульев были заняты, на двух сидели Дункан и Эльда, напротив них были дети. Одна кучерявая светловолосая девочка с открытым взглядом, выражающим неприкрытый интерес, ей на вид было не больше восьми, ее сестра восседала рядом, и казалась более стеснительной и смущенной гостями, хотя точно была на пару лет старше.

— Это мои дочери, Флора и Ария, — сказала Эльда перед тем, как выкрикнуть: — Оливия, спустись, пожалуйста! У нас гости!

— Чего, мам? — буркнула вошедшая в комнату угрюмая девушка лет шестнадцати, она была больше похожа на отца, чем на мать, но это не унимало ее юности и красоты: стройное телосложение, высокий рост, румянец на щеках и длинные ресницы.

— Мам, Оливия вчера ночью куда-то выходила, мам, — стала ябедничать Флора.

Взгляд, которым Эльда наградила старшую дочь, можно было описать только как выражающий желание уничтожения, но, видимо, при гостях ругаться было не принято. Оливия опустила голову и молча плюхнулась на свободный стул рядом с сестрами.

— Кли, дорогая, присаживайся тоже, — тон хозяйки дома стал доброжелательным и мягким.

— Но… свободное место одно, моим мужьям негде присесть.

В помещении повисла тишина, я чувствовала, что к словам отнеслись так, словно я ребенок, который не понимает очевидного. А мне не хотелось понимать. Я и так претерпела моральных лишений, отослав во вьюгу половину мужей.

— Обычно мы не пускаем безликих в дом. Но сделали это маленькое исключение для нашей гостьи. Не разочаровывай меня, Кли.

— Я…

Рем не дал сказать, погладил рукой мою спину и мысленно добавил:

«Делай, как она говорит. Здесь что-то не так, мы понаблюдаем со стороны».

Оливия проводила меня в ванную зачем-то вымыть руки отвратительным мылом с химозным запахом. Пришлось кривиться и задерживать дыхание, чтобы выполнить пожелание Эльды.

— Это миндаль. Уж не знаю, где люди отца и матушки нашли склад с этой пакостью, но мы уже лет пять моем руки только таким мылом. Мне самой оно не нравится. Приелось.

— Почему твоя мама так злилась из-за того, что ты выходила из дому ночью? — спросила тихо, чтобы не было слышно по ту сторону двери. — Она строга к вам?

Не уверена, что сама осталась бы довольна, если бы моя дочь-подросток ускользала из дому ночью, но нужно было с чего-то начать разговор. Мне казалось, что лучше всего это было сделать так, словно я готова была выслушать жалобы, которые бедняжке некуда было выплескивать.