Наташа Фаолини – Изгнанница для безликих_многомужество (страница 49)

Это была я.

И осталось несколько секунд до тех взрывов, в которых умерли мои родители.

Безликих особо не зацепило ни взрывом, ни отлетающими участками дома, хотя Алексу досталось арматуриной по лицу. Боль прошла в считанные мгновения, и вот он уже готов был нырнуть в недра рассыпающегося дома, проверить, не померещилась ли ему перепуганная девочка с остекленевшими от ужаса глазами. Им руководило желание помочь ей и страх того, что уже слишком поздно, человеческие тела — хрупкие сосуды, а она еще дитя, неоперившийся птенец.

К нему подключился товарищ, тоже заметивший человеческое дитя в окне перед самим взрывом, вдвоем они смогли взобраться наверх, откидывая груды переломанных стен, собирая на плащи всю пыль, и обнаружить меня. Целую и невредимую физически, но не психологически. В моих глазах застыл ужас. И не от прихода иномирцев, я рыдала над телами родителей. Уже тогда понимая, что жизнь навсегда изменила свой ход. Самое ужасное испытание для маленькой девочки. Скорее всего, поэтому мой мозг надолго заблокировал эти воспоминания, не позволяя чувствовать боль, снедающую изнутри.

Руки Алекса дрожали, когда приподнял бесчувственную меня с пола, омытого кровью и крошевом из того, что раньше было мебелью. Он вглядывался в мое лицо и его терзали странные чувства, взгляд отвести не получалось. Словно держать на руках меня и заботится обо мне — все, что ему теперь хотелось. Желанная судьба, с которой трудно было распрощаться.

Он подкинул меня людям, в образовавшуюся Общину, в которой я выросла. И наблюдал. Долгое время каждый день, как я расту и наращиваю щиты от внешнего жестокого мира. Нашлась женщина, которая заботилась обо мне первый год, она была строгой и относилась ко мне соответствующе, но опекала, добывала еду и одежду, а потом скончалась от дифтерии. И в тот день для восьмилетней Клэментины, выросшей в любви родителей и материнской защите, началось суровое выживание.

Я воровала, пряталась в любых щелях и сорняках, укрывающих от дождя, ветра и преследующих меня блюстителей закона. А закон в общине был гибким, умеренно строгим для одних и беспощадным для тех, кто не имел власти. Пока была маленькой, меня особо не трогали, считали просто грязным сорванцом. Иногда из жалости сердобольные женщины могли бросить в ноги краюху съедобного корня, хотя в тех местах голодали все. И мало кто решался на такую роскошь, как сострадание.

Вечером, накануне моего девятого дня рождения, Алекс сидел на краю крыши бунгала, наблюдая за тем, как я стою в очереди за едой. Ухоженная девочка превратилась в мальчика сорванца с обрезанными волосами, грязной одеждой, черными полосами под ногтями и взрослым взглядом. Слишком проницательным для девочки девяти лет. Все дети, попавшие в Общину, вырастали быстро, в свои малые года становясь уже маленькими взрослыми.

— Ты должен перестать вмешиваться, Алекс. Она станет нашей, когда настанет время. Сейчас человеческая девочка должна жить своей жизнью и преодолевать преграды самостоятельно, — послышался сбоку голос, рядом опустилась еще одна тень.

Алекс давно заметил, что второй наместник, успевший пробраться в этот мир до запечатывания, околачивается здесь и тоже следит за Клэментиной.

— Не тебе указывать мне, Аджах.

— Нет, мне. Ты меняешь ее судьбу, доменяешься до того, что предначертанное изменится. Мне тоже хочется уберечь ее, но она маленькая девочка, ей нужно созреть прежде, чем мы встретимся.

И это была правда. Алекс постоянно незримо помогал мне. Подкидывал еду, одежду, в общем, ресурсы, в которых нуждалась в то время. Маленькая я даже не замечала особо, насколько удачлива. Просто принимала вещи, появляющиеся в жизни, как данность.

— Какое тебе дело до ее судьбы? Думаешь, смерть от голода то, что суждено этой девочке? Я не позволю.

— Она не умрет. Мы оба знаем, чья это дочь.

— Чья же? — Алекс вопросительно вскинул бровь.

— Шутишь? Ты зациклился на ней, даже не понимая, кто малышка на самом деле?

Алекс перевел хмурый взгляд на меня. Полтора года он считал, что обычная девочка, награжденная вселенной силой света, способной согреть половину царства Бездны безликих, потеряла обоих родителей в тот роковой день, но теперь мозаика в голове безликого сошлись. Конечно, кто, как не дитя Мирака могла быть такой уникальной и завораживающей?

— Я не хочу, чтобы ей плохо жилось, — тихо проговорил Алекс.

— Тебе придется отступить, иначе я приму меры, и ты встретишься с Кли лишь тогда, когда Бездна будет благоволить этому.

— Ты ничего не можешь, Аджах, — сказал бесстрастно, не отводя взгляда с хмурой девочки.

— Я могу многое. Мирак сделал тебя своим преемником, но сила первого наместника все еще у него. Я сильнее тебя в сотни раз, — прошептал он с рычащими нотками, хлопнув рукой по лицу Алекса и сжав его, словно хотел оторвать, — я заменю твои воспоминания, ты даже ее не вспомнишь. А если суждено, то встреча состоится через много лет. Когда Клэментина будет готова.

На этом моменте все оборвалось. И мое видение, вместе с тем, как Алекс потерял сознание, тоже закончилось. Неведомая сила стала выдергивать меня с головы безликого. То ли он пришел в себя в реальном мире и сам стал меня выпроваживать, то ли я и без того увидела слишком много, как для гостьи в чужом сознании.

А на ферму так и не посмотрела.

ГЛАВА 42

Пришла в сознание, пластом лежа на своем матрасе в убежище, по ощущениям укрытая сверху десятью слоями тканей. Вокруг лежбища восседали мужья, со страхом ждущие моего пробуждения. Атмосфера была как на похоронах.

— Лучше бы ее и ребенка осмотрел человеческий лекарь. Что если она снова не очнется несколько дней? Это плохо скажется на ребенке, — нервничал Тит, — он же только начал развиваться. И еще непонятно, это безликий или человек. А значит, неизвестна степень выносливости. Скорей бы Варт вернулся с благими вестями.

— Скорее всего, это будет лишь на четверть человек, — вступил в разговор Аджах, — Кли уже полукровка, а у этого малыша лишь бабушка чистокровный человек, — внутри меня что-то всколыхнулось, когда услышала его голос. Совсем как в воспоминаниях Алекса.

Я все еще не определилась, насколько справедливым считаю решение Аджаха отлучить от меня Алекса, чтобы тот не вмешивался в жизнь и взросление. Стало бы мое существование проще, если бы был незримый помощник, ангел-хранитель? Определенно да. Но надолго хватило бы Алексу сил не показываться мне, не знакомиться? Я ведь росла. Причем, несмотря на недостаток еды, развивалась стремительно и уже к подростковому возрасту выглядела не как мальчишка, а как девушка. И тогда неизвестно, чем бы это кончилось для самого Алекса. Я ненавидела безликих. В юном возрасте, когда гормоны бурлили — больше всего. И не стала бы держать его визит в секрете.

Я попыталась пошевелиться, и все склонились надо мной.

— Ты как? — взволнованно вопросил Рем, помогая перебраться в сидячее положение.

— Где Алекс? — первый вопрос, который я задала, осмотревшись, хотя отметила, что нет еще Элима и Варта.

— Его допрашивает Элим.

— Что?!

— Не злись, нам надо было выяснить, что он сделал и почему ты не приходишь в себя. Клэментина, все слишком быстро меняется. Мы без тебя приняли ответственное решение. Ты пойдешь к тем людям, если рассказы о ферме, солнечных батареях и бесконечной еде правдивы. Мы послали проверить это небольшой отряд во главе с Вартом. Там у тебя будет шанс выносить ребенка. А мы понаблюдаем со стороны, будем наведываться к тебе по ночам. Я никогда не брошу тебя в беде, Кли, ты же знаешь, да? — проникновенно тараторил муж, стискивая мою ладонь по мере того, как удивление и неверие проступают на лице.

Я вскочила, сбрасывая с себя ворох одеял, провонявших моим вспотевшим телом. Суматошные мысли метались в голове, заменяясь еще более тревожными.

— Трой, проведи меня к Алексу и Элиму, — скомандовала я.

— Но, Кли, тебе лучше не смотреть на это…

Я стиснула зубы, глубоко вдохнула через нос. Главное — не сорваться.

— Объясни. В чем дело? — прошептал Рем, водрузив руку на мое плечо для успокоения и телесного контакта.

— Алекс… мой седьмой муж, — прокаркала я слабым голосом, — глубоко в подсознании он помнит меня еще девятилетнюю, скорее всего, седьмая метка уже появилась, когда я увидела его впервые, одинокого, в том доме. Все воспоминания, то, что он нам рассказывал о Дарле — ложь.

— Не думал, что ты заберешься так далеко, роясь в его жизни, цветочек — хмыкнул Аджах, скрестив руки на груди, на лице как всегда была маска — едкая ухмылка, а в глазах хорошо отработанная наигранная пустота. Он просто интриган. Наверняка прирожденный, ибо обучиться этому так блистательно сложно.

— Ты. Почему во всем всегда замешан ты, Аджах?

— Не люблю сидеть на месте, — развел руками мужчина, — тем более, знаешь ли, есть политические интересы. Мы с твоим отцом не любим друг друга, но вполне терпим. Он не так стар, чтобы отдавать власть кому-то типа Алекса.

Я не стала дослушивать, развернулась, чтобы уйти, стискивая кулаки. Сейчас главное — не дать одному мужу покалечить второго.

Элим с Алексом находились на другом конце склада.

К сожалению, убежище было большим, мне приходилось бежать, чтобы добраться до мужей быстрее. Увы, способность быстро перемещаться, становясь тенью, я не унаследовала у Мирака. В конечном счете, пусть Рем и был против того, чтобы я вмешивалась в их разборки, подхватил меня на руки, устав смотреть на то, как беременная жена пыжиться, едва вскочив с кровати.