Наташа Фаолини – Изгнанница для безликих_многомужество (страница 21)

— Мне все говорят, что я расстраиваю тебя, Кли. Но я понятия не имею, что делаю не так, — тяжело вздохнул Элим, в его голосе проскальзывала растерянность, но в целом мужчина держался почти как скала.

Нервно прикусив губу, повернулась к Элиму, понимая, что сейчас его редкий поток слов прервут гости.

— Я защищаю тебя и добываю еду, — продолжил мужчина, — слова ничего не значат, я предпочитаю действовать, чем говорить о действиях. Но даже так не могу понять, в чем ты нуждаешься. Подумал, что без разговора не обойтись.

— Дело не в этом, Элим. Не волнуйся, ты можешь не обращать внимания на слова других, и не обязан переступать через себя. Ты заботишься обо мне, и я благодарна, — положив руку на ладонь, встретилась с ним взглядом и ободряюще улыбнулась.

Хотела встать, чтобы пройти к двери, в которую уже громко стучались, но Элим встал следом, преградив мне путь. Нависнув сверху, он впервые так долго смотрел мне в глаза. И если честно, я едва держалась, чтобы полностью не утонуть в его взгляде.

— Я чувствую твои эмоции, Кли. Ты все еще недовольна. Скажи, что не так. Есть то, что выше моего понимания.

Растерянно сцепив руки в замок, облизала губы. Понятия не имела, что ответить. Покаяться в том, что хочу от него большего, чем просто защиту, было бы ужасно смело и рискованно. С другими безликими получалось выстраивать диалоги на эту тему, но перед Элимом я робела. Он был слишком прямолинейным, простым, как бревно и не понимал намеков.

В дверь уже откровенно ломились, но мы оба игнорировали гостей.

Разжав кулак, подняла руку и опустила ладонь на его грудь, там, где сердце. Оно было не таким беспристрастным, как хозяин. Билось быстро и гулко, я даже увлеклась ритмом, на несколько мгновений выпав из реальности.

— Действия ведь бывают разными, как думаешь, Элим? — спросила, вскинув на него взгляд, — если задуматься, о чем могут говорить мои?

— Эй, извините, но там уже долго стучаться, — прошептал Тит, выглядывая в приоткрытую щелочку с кухни.

Элим повернулся к нему, очень многозначительно взглянул, нахмурив широкие брови. Они с Титом о чем-то переговаривались мысленно несколько секунд, после чего Тит в быстром темпе закрыл дверь, поджав губы и наградив друга злым взглядом.

Подхватив меня на руки и направившись к лестнице, Элим монотонно проговорил:

— Прости, побудешь гостеприимной хозяйкой следующий раз, думаю, на тебя не станут обижаться. А если да, то можешь винить меня. Я еще не все понял, хочу продолжить диалог.

Я едва разобрала сказанные им слова, настолько подскочил уровень окситоцина в теле, все мысли были только о том, куда он меня несет и что будет дальше. В любом случае мне нравились все варианты, которые генерировал перевозбужденный мозг.

Краем глаза заметила, что другие безликие вышли, чтобы открыть дверь, когда мы заходили в спальню.

— Продолжим, — проговорил мужчина, поставив меня на пол.

— Эй, ты! — с первого этажа послышался женский надменный крик, — я хочу поговорить с вашей хозяйкой, не приближайся, от тебя за версту тьмой несет!

— Кажется, у них проблемы, — прошептала, прислушиваясь к гомону снизу, — они ведь не могут ее выгнать сами?

— Нет, женщины неприкосновенны, — ответил Элим, — мы спустимся, но ответь, что мне делать, чтобы не расстраивать тебя?

Снизу послышался звук удара и возни.

— Пойдем, разберемся! — занервничала я, но Элим схватил меня за запястье.

Сегодня он был на удивление решительно настроен.

Выдохнув, как перед прыжком в самую глубокую впадину мира, развернулась, и, зарывшись руками в жесткие на ощупь мужские волосы, наклонила лицо безликого к себе, впившись в твердые губы, провела по ним языком, забираясь глубже, встречаясь с его языком, поглаживая руками статные напряженные плечи.

Элим стоял, как истукан, даже не двинувшись. И не дышал.

Я прекратила так же резко, как и начала, отстранившись на несколько шагов.

— А теперь идем спасать от соседки твоих друзей! — припечатала я, дергая ручку двери спальни.

ГЛАВА 19

— О, милая, как хорошо, что ты все-таки спустилась, — давила лыбу женщина.

Когда мы с Элимом присоединились к знакомству, соседка как раз замахивалась, чтобы ударить по лицу Троя, но наше появление остановило чудачку. Хотя по тому, как держался за щеку Варт, стало понятно, что ему пощечину она влепить успела. Внутри меня волнами плескалась ярость. Рем положил руку на плечо, давая знак, что все хорошо. И пусть я понимала, что ссоры в этом городке нам ни к чему, спустить такое на тормозах не могла.

— Как мило с вашей стороны принести нам пирог, — осклабилась я звериным оскалом, хватая за запястье гостью, чтобы вытащить на улицу с порога дома.

— Пусти! — возмутилась она, пытаясь сбросить мою руку.

К слову сказать, женщина была довольно приятной наружности, лет тридцати пяти, хотя выглядела довольно молодо, возраст выдавала лишь сеточка проклевывающихся морщин вокруг глаз.

Ее безликие гуськом потянулись за нами, впереди шел тот, что держал в руках яблочный пирог. Но мои парни были быстрее и уже окружили, подстраховывая со всех сторон, но не вмешиваясь.

— Я вот одного понять не могу. Какого черта происходит в этом городе? Ты что, царица? По мне так обычная замухрышка. Так какое право имеешь трогать моих мужиков?! — прорычала, толкнув тело вперед, — своих загнобила, так на чужих перешла? Апокалипсис наступил и рабство вернулось?!

— Ты кто такая? — обиженно воскликнула пострадавшая, — они сами согласны на все ради меня!

— Думаешь? — хмыкнула я, — парни, можете перебраться ко мне, — повернулась к ее «согласным на все».

Те и слова не сказали, синхронно кивнули и упали на колени.

— О, боги, — скривилась я, — Тит, помоги жертвам домашнего насилия, проводи и напои чаем.

Тит не стал возражать и забрал четверых бедолаг в дом.

— Но ты не можешь! — поджала губы женщина, — Дарла говорила, они мои навсегда! Эти существа согласны на все ради женщин, как ты не понимаешь! Им не нужна свобода! Они как тараканы, заберешь этих, так к вечеру найду других!

— С Дарлой я еще поговорю. А сейчас забери свой пирог и не попадайся мне на глаза.

Тенденция дискриминации по половому признаку в этом городке мне совсем не нравилась.

Женщина зло зыркнула и скрылась за дверьми соседнего дома, хотя через минуту рассерженное лицо показалось возле отодвинутой шторки в окне.

Похоже, мне объявлена тихая война. Как-то переживу. Только нужно научить мужчин не открывать посторонним женщинам двери, а в случае чего дать отпор. Уважение к женщинам, безусловно, похвальное качество, но и не стоит давать залазить себе на шею.

На кухоньке мы едва втиснулись все. Стульев не хватало, но меня посадили во главе стола еще и пледиком ноги накрыли.

— Давайте знакомиться, — вздохнула я, грея об чашку ладони и рассматривая слабых магов тьмы, рассевшихся вокруг стола.

Мои безликие стояли за спиной и, наверное, это выглядело несколько устрашающе, с учетом того, что магами они были куда более сильными, так еще и с недоверием смотрели на доходяг.

— Меня зовут Клэментина, можно просто Кли. Ваши имена не спрашиваю, ибо не хочу, чтобы произошли казусы. Давайте условимся, у меня уже есть четверо мужей, и больше вступать в браки пока не планирую.

Только проговорив это, поняла, что до этого момента все еще держала в тайне то, что обрела метку Элима.

— Четвертый Варт или Элим? — с недовольством в голосе спросил Тит, игнорируя такое понятие как тактичность.

Сам Тит был моим мужем уже давно, но мы с ним контактировали больше как друзья, чем парочка. Хотя я точно знала, что мужчину такое не устраивает.

Я молчала. Признаваться желания не было, решила, что поговорю об этом с Элимом наедине и все объясню. Тем более, что после того поцелуя у него точно появились новые вопросы.

— Замужество редкость, мы на такое и не надеемся, — покачал головой один из новеньких, — ваша энергия просто… вкуснее. Никогда в жизни не видел эсфир.

— Так дело в этом? Не в том, что с вами плохо обращались?

— Нам все равно. Кристина не могла делать больно физически настолько, чтобы это было хуже зова бездны, мы то ему совсем противиться не можем, не то что ваши мужья, в них изначально больше силы. А Кристина в принципе не так плоха, с ней можно было чувствовать себя живым.

Я сконфужено моргнула. Так соседка была права, их все устраивает!

Слова новенького не внушили доверия. Рем рассказывал мне совсем другое — чем меньше сила, тем слабее зов. А причин не доверять своему первому мужчине не было.

И что мне теперь делать с этими примерами стокгольмского синдрома?

— Кли, тебе пора собираться в женский клуб, — напомнил Трой, забирая мою опустевшую чашку.

— Что-то мне все меньше хочется туда идти, сомневаюсь, что смогу завести здесь подруг.

— Если не пойдете, станете изгоем и долго здесь не задержитесь, — покачал головой кто-то из четверых, если честно, даже голоса у них были одинаковыми, отличить я не могла.

— Только берите нас, а не своих безликих, они слишком сильные, будут возмущения из-за давящей энергии тьмы, здесь такого не любят, — говорил, кажется, третий.

— Я не собираюсь плясать под чужую дудку и следовать глупым правилам. Со мной пойдут Элим, Трой и Рем, а остальные приглядят за вами.

— Но я тоже хочу пойти! — выразил недовольство Тит, — почему должен быть нянькой?