Наташа Евлюшина – Молчание (страница 2)

Я прихожу в кафе на полчаса раньше и занимаю столик у панорамного окна с видом на оживленный проспект. Чтобы скоротать время в ожидании сестры, заказываю коктейль «без алкоголя, но с алкогольным вкусом» и с головой ныряю в социальные сети.

С фейкового аккаунта (естественно) захожу на страничку Давида. Новых фото нет, а значит, ничего не остается как пролистать ленту в тысячный раз, на мгновение останавливаясь на любимых снимках. Мне не хватает активности в его аккаунте. Хочу знать, что он делает каждую минуту своей жизни, о чем думает и мечтает. С другой стороны, здесь не появлялось фото какой-нибудь девушки. А значит… Значит, у нас еще есть шанс.

Возможно, прямо сейчас Давид тоже листает мою страницу. В его наушниках играют мои песни, напоминая о моменте, который мы упустили. Я знаю, он хочет написать. Просто боится. Мужчины же могут стесняться своих чувств? Могут бояться, что это не взаимно? Нам нужно всего лишь случайно столкнуться, и тогда все станет на свои места. Мы поймем, что все это время, что мы были не вместе, было нужно, чтобы мы стали лучшими друг для друга. Всего лишь одна случайная встреча.

Разглядываю снимки Давида. Вот он на центральной набережной, вот в кафе за тем же самым столиком, что сейчас сижу я. Как? Как можно ходить одними дорогами и никогда не встретиться? Какая-то злая шутка судьбы.

Когда официант прибавляет громкость телевизора, я отрываюсь от телефона. Голубой экран приковывает внимание всех посетителей. Мы ждем, что может быть сегодня станет все понятно.

Диктор новостей говорит: «Всемирная организация здравоохранения завершила очередное тестирование вакцины и снова потерпела провал. В течение последних шести месяцев испытуемые из двух групп получали экспериментальный препарат и плацебо. Ни один из заболевших не смог вернуть голос. Более того, 30% здоровых испытуемых из третьей группы, принимавших препарат в целях профилактики, потеряли голос в последний месяц клинических испытаний.

Напоминаю, что два года вся планета охвачена неизвестным заболеванием сайленс. Природа заболевания по-прежнему остается неизвестной. Не зафиксировано ни одного летального исхода. Мы рекомендуем вам соблюдать правила личной гигиены и по возможности оставаться дома».

Как можно лечить, не зная, что именно нужно лечить? Они назвали вирус сайленсом из-за того, что он погружает людей в молчание. Но они не могут понять, откуда он берется, как передается и вообще вирус ли это. Каждый выпуск новостей, каждое заявление медиков сеет новую панику. Нас призывали носить медицинские маски, потом отказаться от рукопожатий, еще свести к минимуму контакты с людьми, не пить воду из-под крана, мыть с мылом купленные овощи и фрукты, отказаться от морепродуктов, выкинуть мобильники, пересесть на общественный транспорт… Скоро попросят не дышать воздухом.

Официант переключает на музыкальный канал, и кафе снова наполняется разговорами посетителей. Могу поспорить, что все эти люди говорят только об одном – о молчании. Оно просто случается и все. От сайленса нельзя защититься, нельзя вылечиться. Можно только принять свою новую реальность.

Все началось два года назад. Девушка из Минска вдруг потеряла голос. Сначала она подумала, что просто застудила горло и пыталась вылечиться самостоятельно народными рецептами. А вскоре поняла, что вообще не может издать ни единого звука. Врачи, к которым она обращалась, один за другим лишь потирали свои ученые затылки и в недоумении разводили руками. Случай не редкий. Он единственный.

А затем голос потерял парень из Варшавы. О подобном заболевании сообщили в Будапеште, потом Сеуле, Майами. Случаи молчания множились в геометрической прогрессии. Но ответов так и не было.

Это вирус. Вряд ли генетика начала ломаться у всех жителей планеты одновременно. Логично, что вирус передается воздушно-капельным путем? Вообще не логично! Первые заболевшие жили на разных континентах и никак не взаимодействовали друг с другом. Это не вирус. По крайней мере, он передается не воздушно-капельным путем, а как-то иначе.

Еще одна версия – раковая опухоль. Но никакой раковой опухоли не нашли ни у кого из заболевших. И как объяснить вспышку рака горла? Плохая вода? Экология? Воздух? Сразу на всей планете? Или что-то более глобальное, например, разрушение озонового слоя или биологическое оружие.

Теории заговора не заставили себя ждать. Конечно же, это мировое правительство пытается избавиться от лишнего населения. Хорошо, но почему тогда никто не умер? Напортачили со своим биологическим оружием? Или это попытка заткнуть население?

Пока весь мир ждет хоть каких-то ответов, сайленс продолжает отбирать голоса. Следующим может стать кто угодно.

Замечаю у входной двери Раю и машу ей рукой.

– Ты не поверишь, – говорит сестра после того, как усаживается за столик.

– Хватит интриговать. По какой причине ты вообще устроила этот сестринский мини-праздник?

– Мы отмечаем.

Ненавижу, когда люди останавливаются на полпути, вынуждая задать бестолковый вопрос. Скажи сразу, что мы отмечаем. Почему я должна спрашивать?

– И что же мы отмечаем?

– Мое повышение.

Рая делает глоток воды и смакует этот момент. И вот опять мне надо вытаскивать информацию клещами.

– А поподробнее?

– Меня взяли в команду по изучению сайленса.

– Зачем им психолог в команде? – спрашиваю с легким смешком в голосе.

– Вообще-то…

Видимо, сестра ожидала другой реакции: преклонения, а не глумления.

– … я не просто психолог, а руководитель нового секретного проекта.

Рая склоняется над столом и жестом просит меня последовать ее примеру, чтобы нас никто не услышал. Покорно подставляю ухо для секретного секрета.

– Я выдвинула безумную гипотезу, и мы будем ее проверять, – шепчет Рая, не сдерживая восторга в голосе.

– И что же это за гипотеза? – шепчу я в ответ, имитируя такой же восторг.

– Хочу отправить людей в прошлое…

Отстраняюсь от сестры и пытаюсь понять, насколько серьезна проблема с ее башкой. В нашем роду не было случаев заболеваний психики. Но ведь все когда-то бывает впервые, правда же?

– Ты прикалываешься? – наконец спрашиваю я.

– Нет, все серьезно. Я провела анализ заболевших и заметила две закономерности. Все они старше 25 лет. И пожилых значительно больше.

– А вторая закономерность? – спрашиваю, понимая, что уже вхожу в группу риска.

– Их мечты не сбылись…

– Фух, – я выдыхаю, хотя и не верю в ту чушь, что говорит Рая. – Моя мечта вот-вот осуществится. Я запишу свой первый альбом. Значит, я не смогу заболеть?

– Не знаю. Это всего лишь гипотеза. Очередная попытка найти ответ.

Я запишу альбом. А Рая спасет мир от непонятной болезни. Кажется, я проигрываю еще один забег в сестринской гонке. Что бы я ни сделала, этого всегда будет недостаточно. Мы с сестрой, как два ангела рая и ада. Один причислен к лику святых за беспрекословное подчинение, второй – навечно сослан в гиену огненную за смелость выбирать свой путь.

Рая поднимает бокал.

– Ну что, отпразднуем?

– За тебя, – говорю я, чуть слышно прикасаясь к ее бокалу.

– За меня!

Хочу рассказать про новую работу и контракт с лейблом. Про последний концерт в баре «Каракатица» в качестве вокалистки «Куртки Бейна». Но Рая никогда серьезно не воспринимала то, чем я занимаюсь. Только ее работа имеет смысл. Только она у нас героиня.

Мой телефон звонит, и я быстро сбрасываю звонок, едва заметив имя абонента. Потом перезвоню. Или нет.

– Кто это? – спрашивает Рая.

– Женя. До него никак не дойдет, что у нас никогда ничего не получится.

– А может, это до тебя никак не дойдет?

– Что?

– Ты заходила сегодня на его страницу? Или точнее так: сколько раз ты заходила сегодня на его страницу?

– На чью?

Делаю вид, что ничего не понимаю. Но я понимаю. Абсолютно все.

– А в последний раз когда? – продолжает сестра. – За пять секунд до того, как я пришла?

– Рая, не начинай.

– А что Рая? Я больше не могу смотреть, как ты портишь свою жизнь в ожидании какого-то чуда, которое никогда не произойдет.

– Меня все устраивает.

– Сходи с Женей на свидание. Дай парню шанс.

– Не хочу я идти с ним на свидание.

– Это чисто женская фишка – хранить верность тому, кто даже не знает о твоем существовании.

– Он знает!

– И где же он сейчас?

Рая заглядывает под стол, затем поднимает бокал и осматривает донышко, наконец оттопыривает свою блузку и заглядывает в декольте.

– Не вижу, – подытоживает она.