Наташа Евлюшина – Дурман (страница 12)
Но вместо этого Чудик молчит. Тим берет меня за руку, и мы уходим первыми.
– Это было странно, – слышу голос Крис. – Он же из твоего класса, да? – спрашивает она у Тима. – А ему вообще можно по улице вот так ходить? Он же опасен.
Нет-нет, все неправильно! Я должна была что-то сказать. Должна была что-то сделать. Вырываю свою руку и отталкиваю Тима, но мой толчок ничего не значит – я слишком мелкая, чтобы сдвинуть его с места.
– Ты придурок! – говорю я.
Тим хватает меня за запястье. Так сильно, что браслет впивается в кожу. Да, он точно знает, куда стоит надавить, чтобы я очнулась. Ведь боль куда красноречивее любых слов.
– Держись от него подальше, – говорит Тим.
– Да пошел ты!
Я вырываю свою руку, показываю ему средний палец, а затем хватаю Крис, и мы уходим. К флюгеру Тима!
– Просто держись от него подальше! – кричит он нам вслед.
5.1
Пока все на уроках и в туалете никого нет, я достаю красный маркер и на свежевыкрашенной кафельной стене начинаю писать: «
– Крис, фля! – говорю я и поднимаю маркер. – Напугала меня.
Она подходит к стене и смотрит на незаконченную надпись.
– Ты опять хочешь остаться без интернета на месяц? – спрашивает Крис.
– Я же аккуратно на этот раз.
– Правда? А ничего, что я тебя только что застукала? А если бы зашел кто-то другой?
– Да не парься, – отмахиваюсь я и вывожу грязное словечко до конца.
– Детский сад какой-то!
Крис залезает с ногами на подоконник, вынимает из кармана две помятые сигареты и одну протягивает мне.
– Не, – отказываюсь я, – я уже курила.
Это неправда. Я не курила ни сегодня, ни вчера, ни последние пару недель. Но такое ощущение, как будто курила. Как будто никотин сам пробирается в мои легкие. Или я просто забыла, как держала сигарету?
Крис лишь пожимает плечами и закуривает.
– Так что он тебе сказал?
Что он умер и попал в Ад – проносится у меня в голове. Что он может исполнить мое желание, если я назову его своим другом. Это же так просто. Но свою миссию, кажется, я уже провалила.
– Что он сказал? – повторяет Крис. – Ну, Тим. Что он сказал?
И я возвращаюсь в реальность. Крис уже забыла про Чудика и про странную ситуацию на перемене. Она больше про него не вспоминает, а я не могу перестать думать.
– По поводу? – спрашиваю я.
– Да всего! Ну, тесты там. Почему он спросил ответы именно у тебя?
– Не знаю. Это было уже тыщу лет назад.
– Так мы и не общались с тобой тыщу лет. Что он сказал?
– Спасибо, – говорю я. – Он прислал всего одно слово – спасибо.
– И все? – удивляется Крис. – Какой же придурок. Я думала, что тест был лишь поводом. И он хотел…
– Я тоже так подумала. Но он хотел всего лишь ответы на тест. И как будто я единственная во всей школе, кто может ему помочь. Зачем, Крис, зачем он делает это?
Крис тушит сигарету о белоснежный кафель, оставляя графитовое пятно рядом с моей кровавой надписью. Она обнимает меня, и этого вполне достаточно. Безмолвная поддержка красноречивее тысячи слов. Ох, Крис, моя лучшая подруга, как же много ты про меня не знаешь… А если бы знала, дружила бы со мной? Если бы я сказала, что сделала, была бы достойна твоих объятий?
– Пока ты игнорировала мои сообщения, кое-что произошло, – говорит Крис и показывает снимок парня на своем телефоне. – Макар. Он написал в личку, что ему нравятся мои видео. Ну, и мы разговорились. Он такой лапочка.
Я долго разглядываю фото и никак не могу понять, что в этом парне нашла Крис. У нее много поклонников, вот правда много. Но никто ей не подходит. Она никому не дает даже шанса приблизиться. Так что же зацепило ее в этом, мягко говоря, страшненьком мальчике?
– Ммм, – я подбираю слова, чтобы выразить свое мнение максимально тактично, но, видимо, тактичность не мой конек. – Какой-то он прыщавенький.
– Эй! – кричит Крис и выхватывает телефон. – Нельзя так говорить! Это буллинг. Или шейминг. Что-то типа того.
– Как ты сказала? Були чего?
– Буллинг. То есть травля. Не читала что ли школьные брошюры? Ты принижаешь человека за его внешность. Так делать нельзя. Человек не выбирает, с каким лицом ему родиться. И вообще внешность не главное!
Легко рассуждать о внешности, когда у тебя с ней все в порядке. И не это ли мы все делаем с Чудиком? Да, он чертовски странный. Но заслуживает ли он плевков в свою сторону?
– Просто он слишком страшненький для тебя, – начинаю я оправдываться. – Он тебе не пара.
Крис убирает волосы с лица в тугой хвост и подходит ко мне так близко, что я носом утыкаюсь в ее щеку.
– Смотри, – говорит она. – У меня тоже прыщи. Смотри-смотри. Хорошо разглядела? Так что, я теперь тоже страшилище?
– Нет у тебя никаких прыщей, – смеюсь я и отстраняюсь от подруги. – Не придумывай. Ты красотка!
– Вообще-то у меня есть прыщи!
– Где? Ничего не видно.
– Если тебе ничего не видно, еще не значит, что я не страдаю. Знаешь ли, когда у человека болит желудок или печень, этого тоже не видно. Но, может, хотя бы иногда надо спрашивать о чувствах других?
Крис смотрит на время. Да, наша встреча в туалете слегка затянулась, и я уже представляю, как буду изображать пищевое отравление перед учителем, который обязательно спросит, почему меня так долго не было.
– Ты так ноешь о своих проблемах, Соф. Но почему-то даже не допускаешь мысли, что у других людей тоже есть проблемы. Мир не крутится вокруг тебя, пойми наконец. И будь добрее. Не превращайся сама знаешь в кого.
Когда Крис уходит и оставляет меня наедине со своими мыслями, я отрываю метровый кусок туалетной бумаги, смачиваю его водой из-под крана и стираю свою надпись. Буквы размазываются по кафелю, оставляя кровавый след, и теперь не понятно, что же там было написано.
5.2
Я всматриваюсь в окно Чудика с крыши своего дома. Бордовые занавески колышутся на сквозняке. До чего же блевотный цвет. Надеюсь, что Чудик появится или даст хоть какой-то знак. Но его нет. Только бордовые занавески колышутся в пустой комнате. Я не вижу, но чувствую.
Жду полчаса, потом еще час. Все бесполезно. Нужно признать, что я – очень фиговая подруга. Настолько фиговая, что даже школьный изгой предпочтет остаться в изгнании, чем в моей компании. И то, что Чудик не пришел, вполне ожидаемо. Если бы меня унизили в школе, я бы…
– Наша сделка расторгнута, – говорит Чудик, сгорбившись в проеме полутораметровой двери, что ведет на крышу.
Чудик мнется возле двери и никак не решается зайти на крышу.
– Я пришел только для того, чтобы сказать, что наша сделка расторгнута.
– Но почему? – спрашиваю я, пытаясь изобразить святую невинность.
Сейчас – самый подходящий момент, чтобы вычеркнуть Чудика из своей жизни. Он больше не будет нести всякую чушь и позорить меня перед друзьями. Но что-то в этом парне не дает мне отпустить его. И я не знаю, то ли это обещание сделать меня звездой, то ли что-то другое.
– Ты еще спрашиваешь?! – кричит Чудик и подходит ближе. – Забыла, как унизила меня утром?
– Но я ничего не сделала. А за поступки Тима отвечать не могу.
– Вот именно, ты ничего не сделала. Этого вполне достаточно, чтобы разочароваться в человеке. Друзья так не поступают.
– Да что ты вообще знаешь о дружбе? У тебя нет друзей!
– У меня есть друг! – и он тут же поправляется: – Был друг. В моей первой жизни.