Наташа Дол – Индийский принц (страница 11)
– Да.
– Я приеду минут через десять-пятнадцать. Бай.
– Бай.
Я положила трубку. В глазах поплыли темные круги. Я не испугалась сама позвонить. Я не испугалась позвать. Я люблю. И я смелая. Потому что с такой любовью мне все ни по чем.
Не помня себя, взлетела на третий этаж, где мы жили. Виджендра встретил горящими от злости глазами и сразу набросился:
– Куда ходила? И мне не сказала.
– Звонить, – села на кровать.
– Кому звонить? Откуда у тебя знакомые в этой стране? Ты что?
– У меня есть кому позвонить, – глядела ему в глаза не смущаясь.
Он прищурился, приподнял плечи:
– Тому парню? Из Лотоса?
– Да.
– Да ты точно пагаль. Ты не знаешь индийцев. Они все хотят от девушки только одного – секс. И больше им ничего не надо. Ты думаешь своей головой?
Я усмехнулась: он точно знает всех индийцев, особенно себя. Первый, кто и хочет переспать со мной. Ему обломилось – теперь на всех перекидывает. Грязь льет.
– Ты не знаешь людей. а я знаю. Ты не разбираешься в индийских людях! – продолжал он, раскидывая руки по сторонам и мотая головой. – Я за тебя тут отвечаю.
– Я ничего плохого и не сделала. И я тоже разбираюсь в людях. Я учусь на психолога.
Представила нежные любящие глаза Пунита. Такие глаза не могут врать.
– Да твой институт – говно. И психология к индийцам не относится. Ты только своих русских может распознать. Вот чему вас учат.
Я не стала спорить. Не в моем настроении. Я ждала гостей. Единственно, что смущало и сильно тревожило – вид Виджендры. Что подумает мой возлюбленный, когда увидит меня в одном номере с раздетым мужиком. Так же подумает, как и сервисные. Этого я не хотела. Мне не нужны подозрения, разочарования. Я, конечно, все могу объяснить даже на плохом хинди. Но червь сомнения всегда будет подгрызать отношения. Тем более это восток. Много традиционной дури в головах. Даже в лучших головах.
В дверь постучали, отвлекая Виджендру от наставлений.
– Сэр… мадам звонила. Вот биль, – рука протянула неуверенно чек.
Интересно, намного я там наговорила?
Винаяк вырвал бумажку, пробежал глазами. Потом извлек из брюк портмоне и вытащил деньги.
Едва рука скрылась за дверью вместе с оплатой, работодатель накинулся с прежней силой:
– Зачем ты вниз звонить ходила? Столько набежало! Взяла бы мой телефон. С него дешевле!
Я не хотела говорить с Пунитом при нем. Слишком личное. Святое, что не хочется омрачать ничем, особенно присутствием человека, разгуливающего перед тобой в одних трусах.
– Сколько денег? Переведи в рубли и я тебе верну. Сто хватит? – потянулась к рюкзаку.
Он притих.
– Нет. Не надо. Ладно. Будем собирать вещи.
Больше меня не беспокоило его белье. Я верила, что когда приедет Пунит, все само собой уляжется. Может, Виджендра даже оденется.
Раздался стук в дверь. Виджендра открыл, ожидая увидеть гостя, парня из магазина видео фильмов. Но на пороге несмело мялся служащий, один из тех, что говорил мне комплименты на лестнице. Он бегло и страдальчески взглянул на меня телячьими глазами:
– К мадам пришли. Там внизу.
И тут же в меня впились ненавистные зрачки Винаяка. Сцепив зубы, он прошипел:
– Кто это вдруг мог к тебе придти? В Дели-то? Уже знакомых завела? Или это тот парень?
Не слыша больше его голоса, не видя больше никого и ничего, я оказалась в ином мире, где была одна, наедине со своими чувствами. Словно под куполом. И за туманом неслись голоса, долетавшие до меня приглушенным далеким эхо.
Он пришел! Пунит! Не помня себя, вскочила с кровати, на которой сидела по-турецки, скрестив ноги. Даже не обулась. Босыми ногами. Выскочила из номера, уловив лишь краем уха «куда?».
Ступни не чувствовали холода плит. Руки не ощущали скользких от многих сотен рук деревянных перил. Не пугала своей узкой крутизной лестница. Я летела к нему. Первая площадка, вторая, третья. Глаза еще не успели ничего увидеть, замерев на уровне плиты второго этажа. А сердце уже радостно стучало – он здесь!
Красивый, высокий, в салатовом стильном джемпере, он стоял у стойки и спрашивал обо мне.
– Мы уже передали, что вы ее ждете, – объяснял администратор нетерпеливому гостю. Повернулся и увидел на лестнице меня. Я стояла как вкопанная, очарованная. – А вот и мадам.
Пунит обернулся и лицо его засветилось радостью. Позади стоял его радстный брат, но на мой взгляд такой неприметный по сравнению с Пунитом.
Мой принц сделал порывистый шаг ко мне. Я тоже метнулась. Сердце стучит учащенно и гулко отдается в висках.
– Хай… – слетает с губ и больше нечего сказать словами. Разговаривают только глаза. И я не обращаю внимание на удивлено-завистливые взгляды всех гостиничных служащих, что с первой минуты моего пребывания здесь восхищались моей красотой и искоса поглядывали на Виджендра. Они не могли вразумить, как при старом любовнике я могу запросто побежать в объятия молодого красавца. Но на стенах и на лбах ведь не написано, что между нами с Винаяком ничего не было и быть не могло.
Я прихватила с собой листочек с номером моего русского мобильника и свою фотографию на фоне резного окна в развалинах Кутуб Минара – случайно получилось два одинаковых снимка. Я хотела, чтобы Пунит меня не забывал, чтобы у него был мой образ, на который он мог бы смотреть в любое время. Правда я не очень хорошо получилась, но всегда придерживалась принципа: не говори никому, что плохо, может и не заметят. И он не заметил.
– О, Наташа! Как красиво! – он бережно принял фото и прижал к сердцу. – Я всегда буду носить это на груди, всегда буду смотреть на тебя и целовать.
Он поднес фотокарточку к губам и так прильнул, что у меня самой голова пошла кругом. Вокруг нас никого не стало, мы одни в атмосфере любви. Как в облаке. И перед глазами только его лицо. Я слышу его дыхание, слышу его желания. И кажется, что у меня вырастают крылья, чтобы парить высоко над землей. Если б кто сказал, что такое бывает, я бы посмеялась и не поверила. Вы, наверно, тоже считаете меня чокнутой. Но я как сейчас помню это чудесное ощущение. Никогда еще любовь не была для меня похожей на свободу, ни в школе, ни после.
– Идем со мной, – услышала сквозь сон голос своего принца и вспомнила о реальности.
– Не могу. Надо собирать вещи. Я улетаю.
Сердце в его груди так запрыгало, что пробивалось сквозь материю. Пунит протянул ко мне умоляюще руки. Я сама готова была расплакаться от осознания разлуки. Если вы подумали, что я слишком сентиментальна, то и для меня самой такое состояние было в новинку. Я поражалась сама себе.
В голове звоночком просигналило: у него есть ты, но у тебя его нет. Какой бы не была сильной любовь, образ сотрется в памяти. Время и расстояние разлучат вас.
– Подожди, я сейчас!
И стремглав бросилась к лестнице, не замечая ни ступенек, ни пролетов. Минута, и я уже быстро обуваю сандали и хватаю «кодак». Винаяк с выпученными глазами остается в одних плавках возле своего раскуреженного чемодана.
– Скоро вернусь! – кидаю ему не оглядываясь и лечу стрелой вниз, к своей судьбе.
– Я хочу тебя сфотографировать! – с ходу предупреждаю Пунита и настраиваю аппарат.
– Плиз, – доносится до меня его стон. – Хоть десять минут. Давай посидим в кафе рядом. Немного поговорим. И там вместе щелкнемся. Подари мне перед отъездом несколько минут счастья.
Перед страданиями разлуки растопляются даже вековые ледники. Разве могло мое сердце, пламенное, ожившее, противостоять такой просьбе? Это не только подарок Пуниту. Десять минут – подарок мне самой. Хоть мимолетное счастье быть вместе. И этими минутами я буду жить потом в России. Может мы никогда не сможем встретиться, но я не смогу себя упрекнуть, что чего-то не сделала и упустила.
– Идем. Только десять минут.
Глаза Пунита заблестели от слез. Он быстро открыл мне дверь и мы втроем с его братом выпорхнули в черноту улицы. К их мотоциклу.
Пунит сел позади брата, я за ним. Я полностью им доверяла, поэтому не боялась, что они могут меня сейчас куда-то неожиданно далеко завести. Я поставила одну ногу на выхлопную трубу, другую, не найдя ей опоры, подвесила так как получилось. Ашвани дернул по рычагу и мотор завелся. И в этот момент Пунит как-то неосторожно поставил свою ногу на мою, поверх трубы… и не убрал… Неужели не почувствовал?! Я тихонько постучала ему по плечу и показала вниз. Он спохватился и переместил ступню.
– Берись за меня, – шепнул мне громко и я осторожно ухватилась за его торс.
Мотоцикл рванул и мы за секунду доехали до перекрестка. Ашвани повернул направо в сторону баньяна, от которого начинались торговые повозки с фруктами и где уже заканчивался район отелей.
– Эй, не туда, – еле успела сообразить и найтись что сказать. – Нам в другую сторону
Мы тут пешком с Винаяком ходили и я видела многочисленные закутки закусочных.
Мы повернули назад, толкаясь с извозчиками, теснясь с другими мотоциклами и велосипедами. Метров через пятнадцать притормозили у входа в дешевое кафе, в котором сидели европейские туристы и пробовали местные лепешки роти с чечевичной похлебкой. О, если б вы только знали, да и я тогда, чем эти похлебки мне обернутся! Как знак был. Но потом. Всему свое время.
Знаете, как бывает, когда влюбляешься всем своим существом? Думаю знаете. Тогда вспомните, каково это, когда все по краям расплывается и в центре зрения и целой Вселенной только субъект обожания. Ты смотришь только на него, ты видишь и слышишь только его. И у тебя кружится голова, подкашиваются ноги. Так бывает физиологически, если выпьешь пол-литра водки, кому-то надо и больше – дело не в этом. Но от алкоголя ты дурной и тебя все же мутит, тебе плохо, организм бастует. От любви пьянь иная. Ты паришь. Твои ноги даже не касаются земли. Ты не чувствуешь усталости, ты не испытываешь страха. Тебе настолько кайфово, что никогда б не вылезал из этой эйфории. И что еще интереснее – мир расступается перед тобой, открывая все двери и предлагая все свободные места среди битком набитого зала.