Наташа Дол – Горький вкус карри под тенью Тадж-Махала: год как жизнь (страница 13)
По телевизору казали клипы и я остался обедать здесь, вполуха слушая песни и раздумывая о Ману.
Вообще сердцем хостела – я уже понял – оказался тивирум. Здесь мы встречались, обедали, болтали. Место для тесной компании взрослых парней. Разношерстных и разнокультурных.
– Пойдемте смотреть кино, – сзывал обычно Сэймат по-вечерам, купив в Кандари некачественную старинную индийскую порнушку с толстыми старушками в купальниках и пузатыми усатыми дядьками, которые только елозили друг на дружке и разочаровывали зрителей.
Сгруживался в комнате весь наш этаж. Рассаживались на кровате и стульях. Почти друг на дружке.
На этот раз Сэймат купил дивидюшку с тайским боевиком на хинди. О таинственном муай тае – боевом искусстве родины Сэймата. И уже вечером тивирум забился до отказа.
На первом же фрагменте мы все вскрикивали и морщились одним общим стадом, когда бойцы падали высоко с дерева, ударялись спинами о ветки, и бились за кусок материи. Кто схватит и спустится вниз – тот победитель. Поражал реализм. Это-то и шокировало.
Помню, долго еще ходила шутка после этого фильма: Чаку,чаку (Ножик, ножик). Это когда герой угрожал ножичком безоружным бандитам, а мимо проходила бабуся-божий одуванчик с тележкой мачете на продажу.
В такой теплой обстановке, вжившись, я уже не цеплялся за прошлое. Здесь так много новых лиц каждый день, много пространства. И ты вполне доволен своим существованием, тебя несколько приводят в ужас мысли о возвращении домой через несколько месяцев. Разгульная для меня жизнь пришлась по вкусу. Я чувствовал себя обожаемым многочисленными поклонницами, потому что везде ловил на себе девичьи взгляды. Оставалось только выбрать. Денег непонятно откуда вполне хватало роскошествовать (баловать себя фруктами, свежими соками). Кажется, меня считали даже зажиточным человеком. Так что мне постоянно было лень даже написать строчку другую нашей подружке Таньке из Москвы, моему бывшему сокурснику Нико, единственному с кем я поддерживал связь, памятуя юрфак. Да, я начал обходиться без того мира и мне не было стыдно. Разве что мама и бабушка. Вот если б мы могли отправить им денег. Как только приобретем симкарты, сразу позвоним.
12
Под нами вселились новые индийские студенты. Я еще не знал, что они были из Гуджарата. Проходя мимо соседей, я не решался поздороваться, хотя мне приглянулась парочка девушек. Была там одна чудо-девица-красавица, стройная и… два метра росту. Я не думал, что индианки бывают такими высокими. Она тоже на меня взглянула пару раз, но я не отваживался подойти. Куда мне, шпингалету, с ней.
Первый раз гуджаратцы вошли к нам вечером. Я сидел, переводил примитивную сказку, а Зафар умничал о чем-то на моей кровати. Свами куда-то запропастился. Скрипнула дверь и в нее просунулись две хитрые коричневые мордочки.
– Можно зайти?
Мы напряглись, но зайти позволили.
Началось знакомство. Узбек решил всю инициативу разговора перевести на себя, но мне жутко захотелось повыпендриваться, изображая знающего хинди. К тому же у меня начали пробиваться ростки устной речи.
Зафар ревностно нахмурился.
– Саш, ну чего ты, если не знаешь, лучше не говори.
Я не обратил внимание и продолжил.
– О, как ты знаешь язык! – восхищались мной парни. Одного звали Хасмукх, другого Дешмукх. Малорослые, с живыми лицами. Хасмукх выглядел как маленький пройдоха, а Дешмукх носил очки и походил на батаника.
Откуда мы, откуда они – вот и вся суть разговора. Они будут учителями хинди, сдав здесь заключительные экзамены на получение степени. На другой вечер они снова поскреблись в гости. Зафару вдруг вздумалось наехать на них на пустом месте, а они, съежившись, все искали заступника в моем лице.
– Алишан бай, Зафар бай правда на нас сердится?
– Да нет, это он так шутит. Не берите в голову.
Я высказал ему, зачем, мол, набросился на бедных пареньков.
– Ой, да ладно, – растягивая слова, махнул рукой узбек. – Завтра снова прибегут, ластиться
будут.
На следующий день я встретил одну из гуджараток на лестнице. Решился.
– Намаскар, – поздоровался, с интересом ожидая как воспримет индийская девушка приветствие европейского парня.
– Намасте, – ответила.
Роюсь в голове. Нужно еще что-то сказать.
– А вы, студенты из Гуджарата, внизу готовите, да?
– Да.
– Надо же. И там же обедаете.
– Да.
Снизу поднялся какой-то индус. Заметил наши толки.
– Он очень хорошо хинди знает, – подивилась на меня гуджаратка ему. Наверно оправдывалась. И они принялись обсуждать меня.
Мне не понравилось ,что они говорят обо мне в третьем лице, словно меня не было рядом. Я постарался не сконфузиться. И поднялся на свой этаж.
Как приступиться к чужой культуре я не знал.
– Ты знаешь, – сказал с улыбкой Зафар. – Тут девчонку одну видел. Красивая, только чуть пухленькая.
Я оживился.
– Где?
– Она в какой-то группе, тоже приезжая. Я ее как вчера остановил и говорю: «У тебя глаза красивые». А она знаешь чего? «И что ты, говорит, в них видишь?» и так, ох, на меня зырк-зырк . Я отвечаю: «Любовь вижу в твоих глазах. Они у тебя как океан. Попадешь в них – утонешь.» Ой, бля, как ей это понравилось.
Я проглотил завистливую слюну. Хинди я продолжал не знать, девчонку не подцепил и не ведаю как. А он уже охмуряет. Я загорелся увидеть незнакомку и отбить у Зафара.
13
Я сидел как оплеванный. Этот недоносок уводил из-под моего носа такую классную девчонку. В наглую! Росказнями о каких-то своих кастовых отличиях. Видишь ли он брахмин чертов, в десятом колении. Дьявол его побери. Я был крайне зол и кипел от негодования. Наташа тоже недовольно дрыгала коленом, а потом как бы невзначай вытянула ногу и пихнула его по ноге.
Брахмин на секунду обернулся сказать «Извините» и, поглощенный соблазнением девушки, даже не понял, что не он виноват.
Я злобно углубился в чтение бизнес новостей. Буквы плясали перед глазами. Я не мог сосредоточиться. Переглянулся с сестрой. Пошли? Пошли.
Мы встали.
– Пока, Ниша, мы пошли, – попрощались с ней.
Тропиканка повернула на миг довольное лицо и благосклонно кивнула. И снова все внимание на брахминчика.
– Да черт с ней! – я выругался сестре только когда вышли. – Очень-то нужна.
– Ну да. Зазнайка и сразу нас предала, – согласилась Наташа.
– Зафар хочет, пусть бегает за ней…
Нас слегка выбило фиаско, ибо сроки поджимали, а жену мне еще не нашли. Ведь нужно брать быка за рога – пользуйся временем, когда еще идет процесс узнавания и прочных группировок еще не сложилось. Чуть зазевался и все друг по дружке разобраны. Мальчишки и девчонки, а также их родители.
Вечером я стоял у Вестерн Юнион на тропинке в женскую общагу. Со стороны санстхана шла Ниша. Я хотел было отвернуться, но она обольстительно улыбнулась мне и снова как впервые за день поприветсвовала:
– Хай. Кеси хо? Как ты?
– Все нормально. Саб тхик.
Я простил ее и мое сердце наполнилось нежностью. А может она избрала все же меня, ведь я в сто раз краше того типа с брахмином в коленях.
Позже я нашел сестру и похвалился случившимся. Она тоже простила девушку и почти полюбила ее как невестку.
– Fuck your proud! Как читал в одной книге по соблазнению, – произнес я торжественно и поднял палец. – Плюй на гордость, если девчонка нравится.
Но оставался еще Зафар.
14
Как и намеревался, я начал ходить в GYM. Всего за двести пятьдесят рупий занимайся в любое время, каждый день без выходных, хоть вообще не вылазь оттуда. Штанги, гантели, тренажеры – все было в достатке.
Ездил я с Сураджем и Сэматом, чтобы сэкономить на поездке. Сэмат, хоть и был простоват, щупловат, но мечтал накачаться, даже спортивный порошок купил, чтобы заполучить себе самую звездную шоколадную девушку. Чем черней, тем лучше.
– Нет, – говорил он. – Не хочу тайскую. Они белые и глаза некрасивые. Мне нравятся чолные, хе-хе. На Шри Ланке девуски класивые, чолные, на индианок похожи. Только еще луцсе, потому сто с пальнем идут, а тебе улыбаются. Афликанские тоже класивые. Чолные!
Меня смешило: сам темный азиат и хочет еще темней азиатку.
А те девчонки, среди которых была Ману, как раз и были шриланками. Ману Сэмату тоже нравилась. Он постоянно возле них крутился, раздражая шриланца Ракиту, который считал, что это его курятник и он – главный петух.