Наташа Дол – Адовы исчадия (страница 3)

Мальчик замер. Его глаза затуманились, а сердце забилось чаще. Он встал с кровати и пошёл по коридору, освещённому тусклым огненным светом. Шёпот становился громче.

Борис нашёл его в зале с зеркалами, где отражения бесконечно множились, искажаясь. Энтони стоял напротив самого большого зеркала, склонив голову, будто слушал кого-то по ту сторону.

– Сын, отойди оттуда, – строго сказал Борис, чувствуя, как воздух в зале становится тяжелее.

Но Энтони не двигался. Он поднял руку и коснулся зеркала. В тот же миг отражение потекло, словно вода, и из него вырвался поток тёмного дыма, обвивший мальчика.

– Ты думал, что можешь спрятать его от нас? – раздался голос, который принадлежал главному учёному, но звучал так, будто он говорил из тысяч горл одновременно.

Борис бросился к сыну, но было поздно. Энтони и зеркало исчезли в одном вспышке, оставив только запах серы и трещины на каменном полу.

Когда Энтони очнулся, он снова оказался в лаборатории. Только теперь всё выглядело иначе. Стены были покрыты магическими символами, которые пульсировали зелёным светом. Его руки и ноги были закреплены в металлических оковах, а над ним висела та самая сфера, от которой исходил зловещий шёпот.

– Ты вернулся, – сказал главный учёный, глядя на мальчика с маниакальной улыбкой. – Теперь всё будет иначе и никакой демон не сможет до тебя добраться.

Энтони поднял голову и посмотрел на него с неожиданной твёрдостью.

– Вы не понимаете, с чем связались, – сказал он, голосом, который звучал намного старше, чем его семь лет – а демонические дети растут не по дням, а по часам.

Сфера начала вибрировать, а свет внутри неё становился ярче. Но вместо того, чтобы подчинить Энтони, она начала трескаться. Паника охватила учёных.

– Что происходит?! – закричал один из ассистентов.

– Он перенастраивает её! – вскрикнул другой.

Энтони улыбнулся. Ему не нужно было понимать, как работает сфера. Его сила интуитивно подчинялась воле. Взмах руки – и металлические оковы разлетелись в пыль. Второй – и сфера взорвалась, выпустив волну энергии, которая смела всех в комнате.

Главный учёный чудом остался жив, прижавшись к стене и активировав защитное заклинание. Но он понимал, что это лишь временное спасение.

– Ты думаешь, что победил? – крикнул он, едва стоя на ногах. – Ты лишь пешка в большой игре, мальчик!

Энтони не ответил. Его глаза загорелись тьмой, а вокруг него начал вращаться поток магической энергии. Он поднял руку, и вокруг лаборатории начали рушиться стены.

В этот момент в центре комнаты снова появился Борис. Он выглядел не так, как раньше. Его облик стал куда более жутким, будто в ярости он выпустил на волю свою истинную сущность.

– Я говорил, чтобы ты держался подальше от моего сына, – рявкнул он, бросаясь вперёд.

Лаборатория была уничтожена. Когда Энтони и Борис выбрались из руин, мальчик выглядел задумчивым.

– Отец, – начал он, – они правы. Я – часть их игры. Но теперь я хочу знать правила.

Борис взглянул на сына. Впервые он почувствовал нечто большее, чем отцовскую гордость. Он увидел в мальчике настоящего наследника, того, кто мог бы изменить весь мир – или уничтожить его.

Но тут раздался пронзительный визг. Борис вцепился безумно в голову, пытаясь справиться с внезапно возникшей болью, но тут тело его начало обмякать и вскоре он потерял сознание. На него и Энтони накинули электризованную сетку и лишили сил.

Лаборатория была уничтожена, но главный учёный не сдавался. Его глаза победоносно блестели, в руке он крепко сжимал маленький пульт.

– Я же говорил, что человек сильнее ада. Я вас найду.

И хотя демоническая сила напоследок помогла сбежать – тела растворились, – но главный учёный знал где и как теперь их отследить и забрать детеныша.

Глава 3.

На базе

Энтони рос, как и полагалось демоническому отпрыску, не по дням, а по часам, и к концу недели уже превратился в семилетнего ребенка. Рожки, вопреки ожиданиям, так и не появились, зато его копытца стучали по металлическому полу камеры так громко, что охрана каждую ночь мечтала о звукоизоляции.

Мальчик отчаянно скучал в одиночестве. Он уже начал забывать лицо матери – ведь ему не давали ни фотографий, ни возможности использовать телефон. Энтони даже не знал, что Амелия по-прежнему вела свой блог, но больше не помнила, что у нее был сын. Её жизнь продолжалась как обычно, и никто из подписчиков не догадывался, какой трагедией завершилось её "селфи с маленьким чудом". История пропала через сутки, так и не оставив следа в её памяти.

Ах да. Энтони не долго оставался с отцом. Чуть только Борис отлучился в магазин за детской присыпкой и молоком, стена в спаленке малыша обратилась в воронку. Из нее повылазил спецназ с крестами наперевес во главе с долговязым ученым. В вытянутых руках он держал артефакт, как бы говоря «Сдавайся!». Энтони привстал в колыбельке, потянулся и проговорил:

– Как вы меня достали. Если вам так я нужен, так и быть, пошли. Может чего интересного покажете…

Спецназовцы перекрестились и переглянулись. Никто не сопротивлялся на этот раз.

На базе, где воспитывали демонических отпрысков, кормили неплохо: шашлыки, гриль и прочая мясная еда считались "идеальным рационом" для детей из ада. Однако Энтони больше всего любил молочные продукты. Он колотил копытами в дверь, пока ему не приносили любимый клубничный йогурт. А еще он обожал свежие салаты с зеленью и помидорами – страсть к правильному питанию досталась ему от матери.

Коридорный солдат, хмурый и угрюмый мужчина, неожиданно проникся симпатией к мальчику. Он тайком приносил ему в лоточке зелёные салаты и иногда задерживался у двери, чтобы пересказать Энтони любимые истории. Солдат особенно красочно рассказывал о приключениях Чипа и Дейла, вызывая у мальчика редкую улыбку.

Через несколько недель Энтони вывели из камеры в крепких, намоленных цепях и привели в учебный класс. Его сверстники, демонята, носили лишь тонкие цепочки на ногах, но Энтони ещё не доверяли. Впрочем он им тоже, поэтому не говорил, что мог порвать эти цепи как нитки. Так же он не рассказывал, что, когда все ложились спать, он спокойно просачивался духом к отцу в реальность и рассказывал, что нового учиняли военные.

В классе его ждали не только дети, но и группа ученых. Они одновременно обучали и проводили эксперименты над полукровками.

В программу обучения входили физика, химия, математика – всё, что могло помочь создать из детей настоящие машины для убийства. Тренировки включали рукопашный бой, стрельбу и управление военной техникой. Этот секретный проект поглощал миллиарды из бюджета, большая часть которых, конечно, оседала в карманах генералов.

Но Энтони, как ни странно, не проявлял интереса к оружию или боевым искусствам. Он попросил у преподавателей карандаши, краски, мячик и барабан. Главный учёный сначала нахмурился, но, раздумав, разрешил удовлетворить эти просьбы. Он хотел посмотреть, что выйдет из мальчика, который не был похож на других.

Другие дети демонстрировали невероятные способности: кто-то проходил сквозь стены, кто-то левитировал, а кто-то мог контролировать огонь. Энтони внимательно оглядел будущих одноклассников и поморщился. Их глаза пылали злостью, и это его раздражало.

– И что мне тут с ними делать? – повернулся он к сопровождающему солдату.

– Так надо, приказ, – ответил тот.

– А что такое приказ? – спросил Энтони, прищурив глаза.

– Ну… это когда тебе говорят, а ты делаешь.

– Но это же глупо – делать и не понимать зачем.

Солдат почесал затылок, ничего не ответил и вышел из комнаты. Энтони остался стоять в середине класса, чувствуя, как его взгляд обжигают десятки пар недобрых глаз.

Тем временем в глубинах лаборатории началась подготовка к новому эксперименту. Учёные подключали странные устройства и собирали данные, сверяясь с многочисленными графиками. Энтони был не просто одним из подопытных – он стал главным объектом их исследований. Они не знали, что мальчик, лишённый матери и окружённый холодом людей, начинает осознавать что-то, что никто из них не мог предусмотреть.

В его душе зарождалось что-то новое. Ни адская злость, ни человеческая жажда мести, а нечто совсем иное. Он чувствовал себя чужим среди демонят, но понимал: чтобы выжить, придётся стать сильнее, чем они. Наступал новый этап в его жизни, но он уже знал – он не будет следовать приказам слепо. Ему нужно было нечто большее.

Так началось становление Энтони, чья история только начинала разворачиваться…

Ручки, карандаши, альбомы для рисования. Всё это было в их классах, но для Энтони они становились не просто инструментами для учебы. Он знал, что в его маленьких руках скрыта мощь, способная менять мир, и не только, через простые чертежи. Но что было странно, его всегда просили рисовать нечто жуткое – ядерные боеголовки, пулеметы, огромные разрушительные машины. Он бы и нарисовал, но в его воображении всегда появлялись другие образы – новые, вымышленные, странные макеты, для которых не было названия и назначения. Он не знал, зачем их рисует, и не задавался этим вопросом.

Ученые просматривали его эскизы с озадаченными выражениями лиц, их глаза бегали по листам, а в воздухе витал запах патентов и технологических чудес, которым не суждено было сбыться. Все эти расчёты и схемы казались бессмысленными для всех, кроме него. Энтони чувствовал, что рисует что-то важное, но без объяснений, без ключа к разгадке.