Наташа Даркмун – Стригой (страница 6)

– Да, понимаю, – тихо ответила Эйш, явно застав Илинку врасплох.

– Прости, деточка, гости у нас редкость, – женщина быстро приблизилась к задней стене, сняв с деревянных крючков несколько ключей. Дверь тем временем отворилась, и немного задумчивый Стефан вошел внутрь постоялого двора.

– О… – протянула Илинка, возвращаясь назад к крючкам. – Вам три комнаты или две?

– Три, – быстро ответила Эйш, стараясь не смотреть в сторону мужчины.

– И еще бы перекусить. Я голодная, как волк, – простонала Шофранка, плюхаясь на стул у одного из деревянных столиков. – Мне надо вернуться в лес до часа Рэу. Я не успела собрать нужных трав.

Илинка молча кивнула, принявшись рыться в своих мешках. Она вдруг стала казаться обеспокоенной, но виду не подала. Вместо этого Илинка ловко доставала различные баночки. Кажется, в них были специи. Эйш не могла точно сказать. Однако аромат, наполнивший трактир, был одновременно и знакомым, и совсем новым. Единственное, что смогла узнать Эйш, это запах сушеного чеснока. Уж его-то она знала.

Илинка улыбнулась, глядя на заинтересованное лицо Эйш.

– Чего желаете отведать? Чорба де Бурта уже готов, могу разогреть ее для вас. Я не ждала гостей сегодня, но тарелка супа у меня всегда найдется, – женщина скрылась в соседней комнате, которая, по-видимому, являлась кухней.

– Еще есть чесночный хлеб и сладкий Козонак. Завтра я приготовлю вам больше блюд, – прокричала она, громыхая тарелками.

– Отлично, этого вполне достаточно, – отозвался Стефан, присаживаясь на свободное место. – Спасибо.

Аромат пряного супа распространился по комнате, вызвав у Эйш чувство голода. За окном уже стемнело, но несколько любопытных ребятишек все еще бегали вокруг постоялого двора, с интересом рассматривая незнакомцев через мутное стекло. Деревушка словно ожила с наступлением темноты, и гомон не утихающих голосов уже доносился со всех сторон небольшой улицы.

Илинка быстро вернулась с кухни, поставив перед гостями глубокие тарелки и несколько подносов со свежим хлебом. Женщина умело разливала суп, напевая себе под нос незнакомую Эйш мелодию. Все с благодарностью приняли тарелки, ощущая приятное тепло, исходящее от них. Густой пар поднимался вверх, неся с собой аромат трав и специй, которые Эйш не могла распознать. Сделав первый глоток, она почувствовала, как тепло разливается по всему телу, снимая усталость от долгой дороги. Вкус был насыщенным и необычным, но невероятно приятным.

– Так зачем вам в тот дом? – наконец, закончив, спросила Илинка.

– Эта девчушка племянница Яноро, – ответила Шофранка, не переставая жевать. – Приехала взглянуть на наследство.

Илинка скривилась, с сочувствием посмотрев на Эйш. Гомон на улице потихоньку стихал, а темнота становилась все гуще.

– Тоже мне наследство. Жуткий домина на краю захудалой деревни, – усмехнулась женщина, принявшись вновь протирать соседние столы. – Я бы советовала тебе бежать отсюда, девочка. Продать ты его не продашь, а жить в нем… то еще удовольствие.

– Я думаю, Эйш как-нибудь разберется, – прервал ее уже закончивший с ужином Стефан. – Может, прогуляемся перед сном?

Взгляд его устремился к Эйш, как бы намекая скорее выйти наружу. Дожевав последний кусок хлеба, она поспешно попрощалась с женщинами и вышла вслед за Стефаном в прохладный вечерний двор. Улицы деревни теперь казались пустынными, но почти в каждом окне мерцало несколько свечей. Проходя мимо кладбища, Эйш с облегчением увидела, что странный могильщик исчез, оставив после себя лишь свежую могилу.

– Я хотел спросить у тебя, – произнес Стефан, все еще медленно идя мимо покосившихся домиков. – Что ты планируешь делать с домом? Место тут и правда отдаленное… Мягко говоря.

Необычные звуки прервали его, заставили замолчать. Они были похожи на песню, что тянулась от небольшого ручья. Так же оттуда слышались голоса и какие-то вскрикивания.

– Лучше пойдем, – прошептал он, нервно сглотнув.

– Перестань, я хочу взглянуть. Мне же придется здесь остаться на какое-то время, – перебила его Эйш и пошла вперед, прямо в сторону этих звуков.

Идти пришлось не долго. Вскоре их глазам открылась небольшая поляна, которая вплотную граничила с темным лесом.

Эйш невольно замерла, в ужасе уставившись на происходящее. Несколько женщин устроили причудливые пляски над той самой несчастной, которую она первой увидела в окне по прибытию в Берговицу.

Та лежала на земле, протяжно вскрикивая, когда другие женщины по очереди наступали на нее, продолжая танцевать. Словно в неконтролируемом диком порыве, они наклонялись к ее бледному лицу и что-то тихо шептали ей на ухо. Та не отвечала и даже не пыталась убежать, хотя… ее никто не держал.

Руки Эйш невольно задрожали, когда одна из женщин прыгнула на тонкую изможденную ногу несчастной.

– Стой, – сказал Стефан, быстро схватив Эйш за руку, когда та попыталась кинуться на помощь. – Помнишь, что я говорил тебе?

Она помнила… Однако лицо Эйш горело огнем, и она с силой стиснула зубы. Крики несчастной все еще доносились до ее ушей, заставляя злиться.

– Это своего рода обряд. Так они пытаются помочь. Отогнать от нее зло, – разъяснял Стефан, но Эйш это не успокаивало.

– О чем ты говоришь? Это же дикость какая-то… – Эйш старалась смотреть лишь на Стефана, но несчастное лицо женщины все еще стояло у нее перед глазами.

– Пойдем, – прошептал он, разворачивая Эйш от поляны и жуткого обряда.

Они молча шли среди деревьев, оставляя позади музыку и странные танцы. Когда те практически стихли, а Эйш немного успокоилась, Стефан вновь заговорил.

– Видимо, в деревне считают, что к этой женщине приходит Збуратор. А то, что ты видела обряд о Кэлушарах, если я не ошибаюсь, – заключил он, будто внимательно следя за реакцией своей спутницы.

– Это ужасно, они же причиняют ей боль, – отозвалась Эйш, невольно обнимая себя руками. Ее трясло.

– Она мучается все время… – тихо ответил Стефан, всматриваясь в темные улицы Берговицы. В некоторых домах уже давно потух свет, погружая поселение в еще большую тьму. Теперь деревня казалась Эйш жуткой и неприятной. Она не думала, что такое еще практикуют.

– Нам нужно вернуться и отдохнуть, – произнес Стефан, уводя ее назад к трактиру. – Завтра утром сразу же отправимся в дом твоего дяди и, возможно, не скоро вернемся в Берговицу. Я только соберу продуктов на несколько дней… Если ты вообще захочешь там остаться.

Эйш кивнула, не говоря ни слова, и погрузилась в размышления, которые были далеко не спокойными. Радость о посещении ее родины тут же испарилась, уступая место неприятному чувству… Мерзкому, липкому… Оно заполнило все ее мысли.

Не став больше обсуждать увиденное, Эйш и Стефан медленно направились в сторону трактира.

***

– Тут лесочек, там грибочек, – напевала Шофранка, без страха бродя меж темных деревьев. Она собирала в мешок различные травы и ягоды, осторожно складывая те внутрь. Для нее главное было успеть и набрать как можно больше. Совсем потеряв счет времени, Шофранка углубилась чуть дальше, чем планировала. Она продолжала аккуратно срезать нужные ей травы, пока вдруг ее глаза не расширились от удивления.

– Мандрагора! – воскликнула Шофранка, кинувшись к едва заметному кусту. Достав из кармана красную ленту, она повязала ее сверху, радостно улыбаясь. – Вернусь за тобой утром, и тогда…

Тихий плач внезапно раздался прямо за ее спиной, заставляя Шофранку замереть. Тот, кому он принадлежал, словно продолжал приближаться, протяжно завывая, и остановился в нескольких шагах от женщины.

– Почему ты плачешь, матушка? – чуть ли не трясясь от страха, спросила Шофранка, не оборачиваясь.

– Нечего есть… – хриплый старческий голос, совершенно не вяжущийся с недавним плачем, раздался прямо у ее уха.

Шофранка, уже едва сдерживая панику и страх, потянулась к карману. Руки предательски тряслись, но она быстро достала небольшой сверток и протянула его за свою спину. Все так же, не оборачиваясь…

– Так угощайся, матушка, – как можно спокойнее произнесла Шофранка, протягивая оставшийся от ужина кусочек хлеба.

Плач стих. Шершавая рука молча забрала предложенное угощение и исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив Шофранку в полном одиночестве…

Глава 4. Дом семьи Кроитору

Ночь была спокойной благодаря Стефану, который мирно устроился в большом кресле в комнате Эйш. Его присутствие помогло ей уснуть после увиденного обряда над несчастной женщиной.

Эйш проспала до самого утра, почти не видя сновидений, что было для нее настоящей удачей. Когда они спустились вниз, в зале уже стоял приятный аромат свежей выпечки и чесночного масла.

– Доброе утро! – крикнула им Илинка, продолжая мыть посуду. – Все уже на столе.

Мусака, которую женщина успела разложить на тарелки, была еще горячей и щедро посыпанной зеленью. Стефан с улыбкой пододвинул тарелку Эйш, быстро принявшись за свою порцию.

– А Шофранка еще не спускалась? – спросила Эйш, действительно наслаждаясь каждым кусочком запеченного блюда.

– Она ушла с первыми петухами, – ответила ей Илинка, громыхая с кухни. – Никогда не задерживается надолго…

– Понятно, – сказала Эйш, рассматривая незамысловатые украшения на подоконнике, которые так же были сделаны из чеснока и соломы.

Заметив ее взгляд, Стефан усмехнулся:

– Подушку не проверяла? Там тоже вполне могло быть что-то такое.