Натаниэль – Крест молчания-распятие словом (страница 3)

– Сегодня особый день, девчонка, – торжественно начал Эреней. Я затаила дыхание. «Неужели я увижу родителей?!» Я с живым ожиданием посмотрела на священника.

Он усмехнулся, заметив мою реакцию на его слова, и продолжил: «Сегодня я заключил один очень выгодный контракт с главой города Термельх, да это город рядом с твоим провинциальным городком, но не вздумай сегодня от меня ни на шаг отходить, ты поняла?! Твои силы могут оказаться полезными».

Я разочарованно кивнула.

По мере того, как священнослужитель излагал мне свои мысли по поводу того, кому и что я должна внушить, в моей голове уже зрел план побега. Эреней– любитель выпить и, если его сделка выгорит, то он точно до утра будет это праздновать, а я тем временем под шумок смогу сбегать в мой родной город и хотя бы одним глазком увидеть маму и папу.

Два года, два бесконечно длинных года без них! Наконец-то сегодня я смогу их увидеть!

Все случилось точно так, как я и планировала. Пара человек выступила против решения главы, однако представив меня в роли своей скромной послушницы, (эта легенда была придумана давно для отвода подозрений) Эреней получил возможность беспрепятственно провести меня в общий зал, и пара моих слов непосредственно перед этими людьми заставила их поменять свое решение. После был долгий и нудный пир и, наконец, полностью отдавшись пьянству и чревоугодию, Эреней забыл обо мне.

Я тихой мышкой пробралась на выход и что есть мочи рванула в сторону своего дома. Я бежала, не останавливаясь ни на секунду, спотыкалась, падала и вновь бежала «Мама! Мама! Мамочка, я уже иду! Вы же с папой так же скучали по мне, как и я по вам, да?!»

Я с разбегу перепрыгнула невысокую ограду нашего дома и спряталась за деревом, поглядывая на входную дверь. В доме горел свет, видимо родители еще не ложились, сердце защемило от тоски. Вот они так близко, но в то же время так далеко. Когда я уже собиралась возвращаться к священнику, дверь нашего дома приоткрылась и из нее вышли мои родители. Свет дверного фонаря осветил их умиротворенные лица, они с любовью смотрели куда-то на сверток в своих руках. Вдруг этот загадочный сверток зашевелился.

– Тише, тише, Бельчонок, пора уже спать, – нежным голосом промолвила моя мама, а папа нежно обнял ее с ребенком и прошептал: «Верно, вам обеим пора спать, мои принцессы».

Так странно, но в тот момент я не испытала ничего. Шок, злость, негодование, грусть, боль – не было ничего. Просто во всем мире будто выключили все звуки, цвета, чувства, и осталась только я одна среди этой неподвижной серой массы.

Очень давно мы с семьей ходили на выставку картин одного известного художника в Термельхе. Все его картины были яркими и солнечными, он изображал цветы, поля, заснеженные горные вершины, все жители города любили его работы. Но была у него одна картина, взглянув на которую люди сразу замолкали и, опуская голову, проходили мимо. На этом полотне не было ничего особенного, только одинокий чёрно-белый человек на таком же черно-белом фоне. Тогда я спросила художника, что означает его картина, и почему все люди так странно на нее реагируют. Он ничего мне на это не ответил, только сказал, что эта картина называется "Крах надежды".

Сейчас я чувствовала себя точно также, как и тот человек на картине. Надежда? На что? На то, что родители примут меня обратно? Что они скучают по мне и любят меня, что однажды мои мучения у Эренея закончатся? Все это ложь и неправда! У моей семьи есть новый Бельчонок, они давно забыли меня, я им не нужна. Но тогда ради чего я совершала все те плохие поступки? Ради чего я помогала этому ужасному человеку? Я жила лишь ради того, чтобы вернуться к родным, а теперьРади чего мне теперь вообще жить?! Хотелось кричать, что есть силы и плакать, не переставая. Но слез не было, наступила апатия, и я словно в бреду вернулась к священнику.

Он спал, раскинув свои толстые руки и ноги на широкой кровати, я, прислонившись к косяку двери, молча смотрела на него. Только сейчас я поняла, почему все это время я все еще оставалась рядом с ним. Вдруг шторы колыхнулись, и рядом с кроватью с кинжалом в руке оказался тот самый темный маг, что хотел купить меня тогда на площади. Он уже занес руку с оружием над спящим Эренеем для удара, но тут, словно почуяв чужое присутствие, резко повернул голову в мою сторону и застыл. Я молча посмотрела на проникшего, потом перевела взгляд на кинжал и на храпящего рядом священника. Маг напрягся и, кажется, решал, успеет ли он что-нибудь сделать, прежде чем я скажу что- либо.

Я же демонстративно закрыла дверь на щеколду и, медленно опустившись вдоль стены, прижала колени к себе и закрыла глаза. Послышался звук удара, всхлип жертвы, хриплые стоны, потом все стихло, и я решила открыть глаза. Маленькое пятнышко на груди и неестественно неподвижная поза вот и все, что выдавало только случившееся убийство. Маг медленно поднялся и пошел к окну, но потом вдруг резко развернулся и протянул мне руку. Терять мне было нечего, так что я, не задумываясь, взялась за нее.

Глава 3

Возвращаться в реальность после удара было тяжело, нахлынувшие не самые приятные воспоминания тоже не придавали радости пробуждению. Очнулась я на холодном полу со ставшим уже привычным вкусом ткани во рту и ноющим ощущением в скованных сзади руках. Осмотрелась. Типичная мокрая и холодная пещера где-то под землей с кучей клеток. М-даВсе как обычно, никакого разнообразия. Моих похитителей не было видно, и я, осторожно отведя руки назад и вверх, попыталась прокрутить их через спину. Но нет, металлические пластины наручников оказались слишком близко, значит по-другому. Аккуратно продевая в вынужденное кольцо из рук вначале одну, потом другую ногу, я наконец-то смогла вытянуть руки перед собой и рассмотреть сковывавшие меня цепи. Тяжелые железные наручники на длинной массивной цепи – мои привычные будни. Я развязала рот, посмотрела на сковавшее меня железо и прошептала: «Исчезни». Металл послушно исчез в небытие. Я смогла встать и размять тело. Рядом со мной было еще несколько камер, в паре из них я заметила красиво одетых девушек. Так красотки-рабыни на продажу. И зачем им я? Внешность моя самая посредственная из возможных: среднего роста, плоская как доска, с короткими невзрачными серыми волосами, собранными в маленький хвостик. Да, знаю, похвастаться мне особо нечем, зато и охотников до моего девичьего тела не так уж много. Значит, те двое, что привели меня, видели, как я спасла котенка, и теперь я явный эксклюзив в коллекции. Дадаже не знаю, радоваться мне или нет.

Вдали пещеры, где нас держали, послышался шум, я быстренько повязла ткань чуть выше рта, отвернулась к стене, отвела руки назад и шепнула: «Вернись». Цепи снова были на мне.

Успела я вовремя. Судя по звукам шагов, в место нашего заточения пришли пятеро, нет, шестеро мужчин. И один из них на чистом инстрейском расхваливал свой товар. Так, что там у нас... Дивной красоты пленницы, милые, послушныеда, всё как всегда, так, о! А вот это интересно, у него коллекция из девяти прелестниц, надо будет их потом вытащить по возможности. Вдруг какой-то металлический скрип прервал слащавые речи похитителя, я аккуратно повернула голову. Еще трое инстрейцов словно молнии влетели в наше логово и устроили нет, не драку, больше это было похоже на бойню. Кругом летали заклинания, одно из которых ударило в мою клетку и отрикошетило. Я не стала терять времени.

–Исчезни, – и цепи снова испарились. Я подскочила и кинулась к соседней клетке, там сидела перепуганная девушка лет шестнадцати. Я посмотрела на прутья клетки, что разделяют нас. – Исчезни, – металлические прутья послушно испарились, глаза девушки приняли и вовсе космические размеры.

– Молчать, за мной, уклоняйся от заклинаний, – коротко отдала я приказы, и девушка послушно кивнула. Так я собрала всех пленниц в моем поле зрения, восстанавливая каждый раз за собой дыры в клетках. Потом внимательно оглядела всех дерущихся. Один из пришедших воинов показался мне смутно знакомым, но мне некогда было останавливать на этом свое внимание. – Вы не заметите нас, – прошептала я своре дерущихся мужчин, и мы тихим потоком двинулись прочь из пещеры.

У самого выхода я остановила своих послушных марионеток.

–Так, девочки, сейчас идите прямо до поворота, потом направо и вы на свободе. Как только вы увидите свет поверхности, вы забудете обо всем, что здесь происходило и вернетесь к прежней жизни, если она вам нравилась или начнете новую, если старая не устраивала. Всё, всем счастливо! – бодренько провозгласила я, и девушки двинулись к выходу. Одна из них повернулась и склонилась в благодарственном поклоне. Мелочь, но на душе у меня стало теплее, а потом меня осенило. Я два раза пересчитала всех пленниц, но даже со мной их было только восемь, я секунду размышляла над тем поддаться ли малодушному порыву оставить всё как есть, а потом, проклиная себя за порядочность, поползла обратно. Шум битвы уже стих, из-за небольшого валуна, что отделял меня от бывшей ниши нашего заключения, были слышны недовольные голоса. Главный, чей голос опять-таки по странной причине оказался мне знаком, о чем-то ожесточенно спорил со своими братьями по оружию. Я сделала еще один шажочек вперед и точно бы превратилась в канапе, если бы не моя мгновенная реакция, из-за которой я быстро плюхнулась на пол, а в сантиметре над моей головой оказался почти по рукоять вогнутый в стену клинок. Я шумно выдохнула.