Натанариэль Лиат – Звёзды внутри тебя (страница 8)
– Д-да, но… – начала она, но тут ворон высвободил голову из-под крыла, встряхнулся и громогласно объявил:
– ВР-РЁШЬ!!
Лу вздрогнула и совсем растерялась. К глазам даже подступили слёзы.
– Не обращай внимания, – буднично сказала Хельга. – У него проблемы с распознаванием семантических оттенков.
– Ч-что? – Лу шмыгнула носом.
– Он не понимает разницу между намеренной ложью и ложной информацией, данной по незнанию. – Хельга отставила свой ноутбук, потянулась, сняла очки. – Так, говоришь, вчера ты увидела каких-то драконов в первый раз? – Она встала, подошла к маленькому холодильнику, подозрительно тихо стоявшему в углу, хмыкнула и пнула его в бок, надеясь, что он загудит. Ни звука.
– Сломался? – спросила Ингрид.
– Да нет. Наверное, провода опять от кабеля отвалились. Потом поправлю.
– Что, воровать электричество не такое простое дело? – подколола Ингрид. – Может, наконец снимешь себе нормальную квартиру? Только скажи – кошки мигом натаскают тебе бесхозного потерянного золотишка, чтоб платить за аренду. Это явно будет более комфортно. И, я даже не знаю… более
– Отстань, – невозмутимо отмахнулась Хельга. – Проклятый капитализм не заставит меня заводить больше имущества, чем необходимо. – Она вытащила из тёмного холодильника алюминиевую банку и протянула Лу.
– Что это? – осторожно поинтересовалась та.
– Зелье памяти.
Лу снова поглядела на банку. Та выглядела как простая баночка колы из магазина.
– Что, правда? – зачем-то спросила Лу. Зелья всегда представлялись ей как-то иначе.
Хельга и бровью не повела:
– Тебе будет легче, если я перелью его в какую-нибудь грязную склянку? Пей давай.
Лу с подозрением оглядела запечатанную банку со всех сторон: она казалась целой, никаких проколов или других повреждений. Ладно. Лу пожала плечами и с пшиком открыла её.
– Лучше сядь, – посоветовала Хельга, возвращаясь к своему ноутбуку.
Лу ещё раз удивлённо дёрнула плечами, но спорить не стала. Кошки великодушно подвинулись, освобождая ей местечко на кровати. Садясь, Лу сделала первый глоток и…
Вспомнила.
Тогда, семь месяцев назад, ей снился сон.
Лу хорошо понимала, что спит, поэтому ничему особо не удивлялась. Даже тому, что вместо собственной комнаты оказалась на пороге высокого сумрачного зала, освещённого золотыми фонарями, парящими в воздухе. Внутри шелестели десятки негромких, словно нарочно приглушённых голосов.
Она успела подумать: как на похоронах.
В дверях её встретили две пухлые, красиво и довольно чудн
– Привет, малышка, – сказала одна, вытирая щёки кружевным платком. Покрасневший нос предательски выдавал, что она только что плакала. – Как тебя зовут? Ты тоже из наших?
– Конечно, из наших, – кивнула вторая. – Ты посмотри, у неё же нос точь-в-точь как у дяди Эррола. – Она протянула руку, и Лу неуверенно её пожала. Её вдруг осенило, что обе близняшки говорят на каком-то чужом, может быть, вовсе не существующем языке, но Лу всё равно прекрасно их понимает. – Проходи, – сказала женщина. – Будь как дома. Всем сейчас всё объяснят.
Лу хотела наконец войти в зал, но тут заплаканная двойняшка порывисто наклонилась и крепко-крепко её обняла.
– Спасибо, что пришла, – прошептала она Лу на ухо.
Под высокими готическими сводами собралась целая толпа. Сколько их было? Сто человек? Больше? Лу неуверенно пробиралась между гостями, не зная, куда идёт, но страшно ей не было – ведь, в конце концов, это всё только снится. Она бы подумала, что попала на бал, на богатый праздник, если бы не траурный вид всех вокруг. Кто-то казался грустным и подавленным, кто-то – очень серьёзным. Может, и правда похороны?..
Двигаясь наугад, Лу добралась до дальней стены зала и встретилась взглядом с висящим на ней портретом.
С полотна смотрел красивый полный юноша с круглым лицом, рыжими волосами, аккуратно зачёсанными набок, и как будто неуверенной улыбкой, чуть-чуть грустной и необычайно милой. Лу не была с ним знакома, но её сердце сразу определило: это кто-то очень хороший.
И тогда она не то поняла, не то вспомнила один безжалостно отчётливый факт: он умер. Умер обидно, нечестно, раньше времени, а они – все эти люди вокруг, и женщины в дверях, и она сама – собрались, чтобы попытаться вернуть его назад, потому что не смогли смириться, что его не стало. Лу словно читала мысли собравшихся. Теперь она знала: все разговоры в этом зале – о юноше с портрета. О том, как кто-то учился с ним в университете, кто-то дружил, кому-то он помог – очень многим. И все слёзы вокруг – тоже о нём одном. Они так и не иссякли за целый долгий, пустой, холодный год. Не иссякли бы, наверное, и за сто лет.
Там, в своём сне, Лу подумала: того, о ком так плачут, точно очень любили.
И тогда она поняла: она правда этого хочет. Хочет участвовать в ритуале, который сейчас начнётся. Быть частью попытки вернуть всё обратно.
Даже если это не взаправду.
Задыхаясь, Лу упала на кровать, расплескав колу себе на колени. Внутри её сна прошли часы, а наяву она не успела даже до конца сесть.
Лу почти вспомнила ритуал. Он уже был как слово, которое мучительно вертится на языке, но стоило Лу попытаться его схватить, как ослепительная, невозможная вспышка боли выдернула её наружу. Зажмурившись, Лу стиснула банку газировки обеими руками и попыталась забыть это невыносимое, сводящее с ума чувство, будто она исчезает, растворяется в чём-то огромном и прекращает существовать…
– Он… Он умер, – выдохнула она. – Он был мёртв!
– Кто? – не поняла Ингрид.
– А ты много знаешь таких, кто
На лице у Ингрид медленно отразилось понимание.
– Подожди, – потребовала она. – Так всё это правда? Этот дракон –
Лу растерянно переводила взгляд с одной женщины на другую.
– Что именно правда? – беспомощно спросила она. – Это же был просто сон! Я точно знала, что сплю у себя дома, и проснулась там же! И я понимала их язык, такое только во снах бывает…
– Сон-то сон, – сказала Хельга, – но не «просто», вот в чём фокус. Что тебе объяснили про Искру?
– Что это часть души, которая у древних египтян называлась Ба, – послушно начала перечислять Лу. – Моя жизненная сущность, совокупность моих чувств и эмоций, и она… – и тут она начала понимать, – и она может путешествовать по миру сновидений!
– Да, как-то так. – Хельга кивнула. – Мне, правда, больше нравится система народа манси – в египетской легче запутаться. У манси частей души всего две. Есть душа-лили, которую у тебя никто не отнимет, пока ты жива, и есть душа-йис, по сути та самая Искра, или то же самое Ба, как угодно. И да, она может отделяться от тела, пока мы спим, и ходить где вздумается… Или, в твоём случае, прийти на зов, который услышала из соседнего мира. Благо, во сне никакие расстояния не преграда.
Лу сидела, пытаясь унять дрожь, и старалась осознать, что происходит. Сон – но не сон?..
– Если бы твоя тётя ночью встала попить воды, то обнаружила бы тебя мирно спящей в своей постели, – сказала Хельга. – Но часть тебя по-настоящему была там, на том ритуале. Кстати, знаешь, почему вспомнить его не помогло даже зелье? Потому что воспоминания о том сне – это память твоей души-йис. Во время ритуала ты, даже этого и не осознавая, отдала её в жертву, и её больше не существует. Немудрено, что больше она ничего не помнит.
Лу поёжилась. Чувство, что она перестаёт
– Я ничего не понимаю, – вдруг заявила Ингрид. Она забрала банку из безвольной руки Лу, тщательно понюхала содержимое. Сделала щедрый глоток.
– Это же просто лимонад, – сказала она. – Тебя после него правда так унесло? Хельга, ты что туда добавляешь?
– Знаешь, почему большинство волшебников и волшебниц до сих пор пользуются всей этой атрибутикой вроде чёрных мантий, старых котлов и глаз тритона? – Хельга чуть улыбнулась. – Да просто потому, что им так нравится. Так их учили бабушки, или старинные книги, или стереотипные образы культуры. И это нормально. Нет ничего плохого в том, чтобы черпать поддержку из традиций и силы привычки. Вот только из-за этого многие забывают, что магию можно вдохнуть вообще во всё что угодно. Она не в предметах и материалах – это ещё одна физическая сила вроде гравитации, просто все укрощают её по-разному. – Хельга снова водрузила на колени свой ноутбук. – Всё, теперь ступайте. Хочу ещё поработать.
Кошка, вальяжно лежащая прямо на пороге, сладко потянулась и встала, пропуская гостей наружу. Лу уже стояла в дверях, когда Хельга, не поворачиваясь, окликнула:
– Элоиза!
Лу вопросительно посмотрела на неё – и вдруг осознала, что не называла своего имени. Да и про тётю, если на то пошло, не обмолвилась ни словом.
– Когда ничего не получится, – сказала Хельга, – приходи снова. Поболтаем.
– «Когда»? – фыркнула Ингрид. – Может, всё-таки «если»?
– Да-да, – согласилась Хельга, глядя в экран. – Конечно. «Если».
Глава пятая. Паутина
Пока Лу и Ингрид гостили у Хельги, вышло солнце. Этой осенью оно было таким редким гостем, что обратно на барахолку Ингрид предложила пойти пешком.
Они шагали не торопясь, как будто просто гуляли, и болтали о разном. О Хельге, которая уже много лет пишет научные работы про языки и фольклор разных стран – Ингрид призналась, что пробовала их читать, и было интересно, но ничегошеньки не понятно. О кошках, привыкших к суровому Уралу, а потому прекрасно приспособленных и к свободному выгулу в городских джунглях. Лу сама не заметила, как начала смеяться до слёз над шутками Ингрид и взахлёб рассказывать про симпатичных кошек, живших у соседки напротив маминого дома. После тяжёлого путешествия в собственную память было приятно ненадолго устроить перерыв и просто поговорить об обычных – ну, почти обычных – вещах как две нормальные девчонки.