Натанариэль Лиат – Сильванские луны (страница 9)
Тогда Алексей просто развернулся и ушёл.
Прошёл опустошёнными проулками, пересёк вытоптанный ночью пустырь и уже такой знакомый мост, толком не зная, куда идёт и почему так решил. Кажется, просто потому, что оставаться там, где был, он не мог. Совсем не мог, больше ни минуты, ни мгновения. Было нестерпимо смотреть на горе и ничего не мочь поделать, потому что оно чужое, потому что ты сам – чужой.
Алексей никогда не считал Петербург своим домом, если считать, что дом – это нечто большее, чем место, где ты спишь и ешь, но теперь ему как никогда нестерпимо хотелось обратно. В Питер, на скучные пары в универ, в общагу, населённую тараканами и противными соседями. Чтобы всё это оказалось сном, чтобы он проснулся, понял, что безнадёжно проспал, и можно было бы позвонить Раду и удивить его совершенно беспочвенным вопросом, всё ли у него хорошо…
Он понятия не имел, что он будет делать дальше. Ни малейшего представления. Что он вообще
Рад ведь даже не может разговаривать с местными.
Алексей скрипнул зубами и силой заставил себя думать о чём-то другом. Например, о ближайшем будущем, таком же туманном, как утро в лесу…
Сам не заметив, как, он вышел на просёлок, по которому они ехали вчера, всего несколько часов и целую вечность назад. Ладно, почему бы и нет? Эта дорога сейчас казалась ничем не лучше и не хуже любой другой, и Алексей зашагал по ней. Это было всё, что он сейчас смог придумать – довериться тропе и, как в сказках, отправиться искать счастья…
Он не знал, когда доберётся до города, да и доберётся ли вообще – не исключено, что, сам того не заметив, он где-нибудь свернул в сторону. Его мысли блуждали, и телу тоже не оставалось ничего иного, как блуждать. Утренний туман таял и отползал глубже в чащу, забирая с собой тени…
Алексей очнулся только тогда, когда до него донёсся запах дыма.
Картины прошедшей ночи вспыхнули с новой силой, как раздутые угли, заставив его вздрогнуть и сделать шаг назад, прежде чем он осознал, что этот дым был другим, прирученным и домашним. Он пах не горечью, а уютом сухих дров в очаге… Деревенской баней или буржуйкой на даче. У мамы была дача. Пока Алексей жил дома, он регулярно ездил туда окучивать, сажать и полоть – не потому, что «своя» картошка казалась ему лучше покупной, просто потому, что для мамы это было важно, а отец отказывался помогать…
Сойдя с дороги в пружинящий под ногами черничник, он двинулся на запах и вскоре вышел к срубленной из бревён избушке с двускатной крышей. На рассохшемся крыльце сидел седовласый старик, занятый починкой какой-то угрожающей штуковины, напоминающей капкан. Ну, а кому ещё жить в лесу – охотник, наверное…
Даже если и нет, Алексей уж точно не был грациозным оленем, и, заслышав его хрустящие веточками шаги, человек поднял голову. Какое-то время они молча созерцали друг друга, после чего старик бросил возиться с капканом, отложил его и встал.
– Кто это тебя так? – сухо спросил он без всяких предисловий, кивая на окровавленную одежду незваного гостя.
– Степняки, – это словечко за ночь успело впечататься так глубоко, что соскользнуло с губ само.
Старик нахмурился, так что морщин у него на лице стало ещё больше.
– Откуда идёшь? – осведомился он.
– Из Агри…
– Неужели уже и дотуда доходят? – пробормотал лесной житель себе под нос. – Совсем всякий страх потеряли, когда я помоложе был, такого не бывало… Вон как обнаглели! И ведь жаловались городским, столько раз просили помочь разобраться, да те и в ус не дуют: к нам, мол, по лесам не поскачут, а вы сами по себе, вертитесь, как хотите…
Он говорил и ещё что-то, но Алексей, если честно, не расслышал. Он вдруг осознал, что вымотан настолько, что у него звенит в ушах. Ох, ну, падать на толстый ковёр хвои и заросли глянцевитой брусники, наверное, хотя бы не слишком твёрдо…
Старик, кажется, заметил что-то по его лицу, потому что вдруг замолчал, прищурившись, всмотрелся в пришельца и постановил:
– Знаешь что, иди-ка ты в дом.
Алексей подчинился. Наверное, не стоило так легко и быстро доверяться человеку, которого ты видишь впервые в жизни, но он слишком устал, чтобы об этом думать. Когда ему без лишних слов указали на лежанку, он, кажется, выключился ещё до того, как его голова коснулась подушки.
…Когда он вернулся откуда-то из темноты без снов и открыл глаза, за маленьким окошком под самой кровлей уже сгущались вечерние тени. Алексей глубоко вздохнул и сел. Плечо всё ещё напоминало о себе, но он почти этого не чувствовал – душа ныла куда сильнее.
– Ты как, цел? – спросил сидящий у стола хозяин. – Кровь твоя?
Алексей провёл рукой по лицу, отбрасывая со лба волосы. Мелькнула и погасла мысль: если у мужчин здесь мода на длинные шевелюры, может, и к лучшему, что у него руки никак не доходили подстричься…
– Ничего, – сказал он. – Порядок.
Старик поднялся, чтобы помешать в греющемся на печке чугуне. Пахло оттуда вкусно.
– Ты сам откуда? – поинтересовался он. – Из Агри?
Алексей прикусил губу, сдерживая невесёлый смешок.
– Да нет, – сказал он. – Издалека.
– Так чего тогда такой смурной? Чужая деревня – чужие печали, не бери в голову. Сам ушёл подобру-поздорову – и на том спасибо…
– Я-то ушёл… – вздохнул Алексей.
Договаривать не пришлось, и старик больше не задавал вопросов – только посмотрел на гостя долгим и очень внимательным взглядом…
– Садись, ужинать будем, – пригласил он наконец, отвернувшись.
Суп был прекрасен – хотя, может быть, Алексей просто проголодался настолько, что сейчас что угодно показалось бы ему пищей богов. Да уж, пока всё и в самом деле складывалось по каким-то сказочным законам, вот только баба-яга, которая должна героя напоить, накормить и спать уложить, попалась в мужском варианте… Наверное, ему стоило бы удивиться столь беспричинному гостеприимству, но, в конце концов, нельзя же ждать от окружающих только плохого. Для этого Алексей слишком часто в самых неожиданных местах сталкивался с тем, что люди помогают друг другу – даже если не обязаны, даже если друг друга не знают, просто так…
За едой они разговорились о всяком разном. Старик и впрямь оказался охотником. Он жил тут один – раньше бродил по лесам на пару с сыном, но парень, немногим старше Алексея, в поисках места под солнцем перебрался в город. Отец говорил об отпрыске с кажущимся равнодушием и презрительно клеймил его «дурнем», но если прислушаться хорошенько, можно было отчётливо различить, как старик им гордится. Алексей едва смог подавить неуместную улыбку: слишком уж старик смахивал на иных гордых родительниц из его родного захолустья, со значительным видом вещающих о своих умницах-детках, уехавших учиться в столицы…
О себе Алексей в основном молчал, да и хозяин, спасибо ему, не лез ни в чужую душу, ни в чужие дела. Спросил только:
– Звать-то тебя хоть как?
– Алексей.
– Ну, Лексий, будем знакомы…
И Алексею было как-то неловко его поправлять. Ну, ладно, как расслышал, так расслышал. Пускай.
О степняках хозяин мог порассказать немало.
– С проклятыми кочевниками нужно что-то решать! – разгорячившись, говорил он. – Чтоб их пропасть взяла, я-то у себя в лесу и в ус не дую, но народу на лугах ведь совсем жизни не дают! Никак не уразумею, почему его величество давно уж не приказал своим волшебникам взяться и-…
– Волшебникам? – перебил Алексей, не подумав. Перебивать было столь же невежливо, сколь подозрительно, но это слово слишком отчётливо щёлкнуло у него в голове. Волшебники! Ох, неведомая Айду – ведь это, кажется, к ней в этом мире апеллируют, если нужно патетически обратиться ко вселенной? – если кто-то и сможет вернуть его обратно на Землю, то кто ещё, если не они?!..
– У вас тут что, волшебники есть? – уточнил он пересохшими вдруг губами.
Охотник одарил его каким-то странным взглядом.
– Ты что, оттиец, что ли? – хмыкнул он, но всё же объяснил:
– У нас-то тут нет, многовато чести. Сидят в столице в своих библиотеках, но если уж где беда – приходят и помогают… – и мрачновато добавил, – Если его величество прикажет, конечно, а то у него, кажется, столько дел, что не до нас…
– А далеко отсюда до столицы? – поспешно осведомился Алексей, пока его собеседник не успел вновь углубиться в привычное ворчание о здешнем «его величестве» – получается, у них тут монархия, надо запомнить…
– Два дня, если с почтой. На третий доедешь.
Когда Алексей спросил, как добраться до ближайшей почтовой станции, хозяин вызвался его проводить. Пояснил: дорогами придётся дать здорового крюка, лесом куда быстрее, а один гость там заблудится. Гость завёл было речь о плате, но старик отверг предложенные деньги:
– Оставь себе, ещё пригодятся на билет. Наколешь мне завтра дров – квиты будем.
Ну да, наверное, если живёшь вдали от людей в компании ёлок и белок, от хорошей поленницы пользы и впрямь куда больше, чем от бестолковых монет.
Алексей решил воздержаться от дальнейших вопросов, чтобы о нём не подумали что-нибудь не то, но охотник то ли не заметил странностей постояльца, то ли сделал вид, что не замечает. По крайней мере, он не только не выгнал его из дому от греха подальше, но даже устроил на ночь на лавке. Надо будет спросить у него с утра, нет ли ещё какой работы, потому что Алексей как-то почувствовал, что одной колки дров в качестве благодарности за всё хорошее будет явно недостаточно…