Натан Зутт – Четыре – число смерти (страница 2)
Мужчины и дети шли вперёд, стараясь как можно быстрее преодолеть расстояние, отделявшее их от дома и от семей. С севера уже доносился раскатистый бой барабанов, от которого у Чженя всё внутри словно переворачивалось. И всё же он не смел отстать от остальных и бежал рядом с отцом, прижимая к груди маленький нож. Через час или полтора, когда солнце уже было в зените, они увидели родные хибарки – и стоящего на единственной тропе к деревне толстого монаха Ши Даоаня. Тот встретил мужчин мрачной улыбкой и холодно сказал:
– Значит, вы сделали свой выбор. Ваши жёны и старики идут на юг, по моему приказу. Вы можете бежать за ними, но боюсь, что не поспеете.
– Не мели чушь, – отец Чженя взревел от злости и негодования. – Мы будем драться. Не держи нас за каких-то трусов, монах!
– Дело ваше, – пожал плечами Ши Даоань, отчего по всему его жирному телу пошла дрожащая рябь. – Атори предсказал этот день. Берите оружие и стройтесь. Детей всё же отошлите на юг, может, они и смогут выжить.
– Не запугивай нас, монах, – проходя мимо Ши Даоаня процедил отец Чженя. – Мой десятилетний сын справился с твоей грязной магией, думаешь, мы не справимся с какими-то степными чудовищами?
Ши Даоань не ответил, лишь сузил глаза, вглядываясь в горизонт. Мужчины начали разбредаться по домам, а затем по одному возвращаться к монаху, держа в руках рогатины, луки, а кто-то и настоящие цзи – копья, ниже прямого наконечника которых располагался ещё и длинный острый крюк. Во главе деревенских мужчин стоял отец Чженя, как всегда. Старший из детей, сын охотника Цзинсун, вызвался защищать младших на пути по южной дороге. Ему выдали короткий топор и попросили не впутываться в неприятности, после чего сразу же забыли и о нём, и о Чжене, и об остальных детях. Приближалось время резни.
– Идём, Чжень, – Цзинсун легонько толкнул мальчика, всё ещё заворожённо смотрящего на отца. – Нам нужно поспешить.
– Я останусь, – неуверенно возразил в ответ Чжень, крепче прижимая к себе маленький нож.
– Не дури, – Цзинсун отвесил товарищу подзатыльник, отчего Чжень лишь заскрежетал зубами. – Ты никому не поможешь, а будешь только мешаться под ногами.
– А если с отцом что-то случится?
– Тогда у твоей матери останешься ты. А если умрёте вы оба, госпожа Айминь умрёт сперва от горя, а потом от голода.
Чжень кивнул. Он знал, что его старший товарищ прав. Цзинсун был очень рассудительным, все дети его уважали. Когда малыши ссорились или ругались, часто просили рассудить их спор не взрослых, у которых и так было полно дел в деревне, а сына охотника Цзинсуна. Вздохнув, Чжень пошёл за ним. Небольшая колонна детей уходила от обречённой деревни, и это был последний раз, когда Чжень видел своего отца живым.
Половина последствий
Глава первая
Молнии танцуют для мертвецов
Учитель Сыма был страшен в гневе. Он скалился, рычал, смеялся. Делал всё то, что приписывали ему враги. Всегда был готов предстать перед честным народом как бесноватый выживший из ума старик. В этом не было великой мудрости. Учитель Сыма просто знал, что бесноватым колдунам доверяют с куда большей охотой, чем прагматичным и дальновидным.
Человек, стоящий сейчас перед Янь Ляо, плясал точно так же, как учитель Сыма. Он так же скалил зубы, хрипел и выкатывал глаза. И точно так же между его пальцами проносились маленькие искорки. Длинные, почти до пояса, чёрные волосы колдуна, были перетянуты белой лентой. Аккуратная бородка украшена чёрными и белыми бусинами. Разница была лишь в оттенке кожи. Учитель Сыма путешествовал всю жизнь, и лицо и руки его были такими тёмными от солнца, что, когда он сбрасывал халат, казалось, что их попросту пришили к телу. От беснующегося колдуна пахло сырой пещерой, а кожа была светлее.
Янь Ляо поклонился противнику, сделал осторожный шаг в сторону и назад. Молодой даос был не в лучшем положении. Он встретил своего врага у самого его логова: на склоне пологого, почти голого холма. Одно неверное движение могло стоить любому из них множества переломов.
Человек, плясавший так, словно стоит на мощёной столичной площади, расхохотался. Он был молод – может быть, лет на пять старше Янь Ляо, которому едва исполнилось двадцать. Но в его движениях и смехе чувствовались и сила, и выучка. Человек выбросил перед собой руку, держа её ладонью к небу, и с пальцев его сорвались маленькие голубые искорки. Янь Ляо успел только подумать о том, как ему защититься от этого выпада, а искры упали на его одежду, и мужчина закричал от боли. Он попытался вырваться из собственной одежды, ставшей всего за мгновение настоящим орудием пыток, но безо всякого результата. Неведомая сила повалила Янь Ляо на колени, а там, где тела касался изношенный халат, его всё продолжало пронзать тысячами маленьких иголочек. Человек напротив перестал кривляться.
– А вот теперь, уважаемый Янь Ляо, – улыбнулся он, подходя к поверженному противнику. – почему бы нам не поговорить?
– Это было бы… – Янь Ляо сжал зубы, чтобы не закричать, потому что боль никуда не уходила. Большая часть его мысленных усилий была направлена на то, чтобы запретить своему телу потеть. Оставшаяся – на то, чтобы отлепить одну губу от другой. Через пару мгновений ему удалось все же закончить фразу: – Очень благородно с вашей стороны.
– О, не переживайте, – человек сел на землю прямо перед Янь Ляо. Тот с трудом, но смог посмотреть в глаза своему мучителю. Человек продолжал улыбаться, но не как безумный колдун, а как вежливый сосед. Одними губами. – Я не перестану вас пытать. Это было бы неразумным поступком с моей стороны.
Янь Ляо попытался улыбнуться. Что-то кольнуло в его висок, но эта боль была такой мимолётной, что только помогла отвлечься от пронзающих тело искр. Сжав кулаки и глядя прямо в глаза колдуну, он встал на одно колено. Человек сделал шаг назад. Он вновь оглядел Янь Ляо с ног до головы, а затем кивнул:
– Если только вы не пообещаете мне, уважаемый, не пытаться со мной сражаться.
– Боюсь, – Янь Ляо качнул головой, – мой долг перед учителем требует, чтобы я убил вас. Или умер от вашей руки.
Человек кивнул, затем подал руку Янь Ляо. Молодой даос принял её и поднялся на ноги. Тогда человек отступил на шаг назад, повернул голову к опрятной хижине, стоящей чуть выше по склону холма и ещё не успевшей обрасти плющом. Янь Ляо сжал кулаки, плотно стиснул губы, закрыл глаза. Он осторожно шагнул в сторону хижины, но его ноги подкосились и он упал на одно колено. Быстро поднялся, сделал ещё один шаг. Тогда человек снова качнул головой. Одежда Янь Ляо наконец перестала пронзать его тысячами маленьких иголок. Молодой даос снова упал на колени, открывая и закрывая рот и сжимая руками траву. Человек сказал:
– Пожалуйста, давайте не будем драться. Я ведь всё равно вас убью, если вы хотите, но… – он замялся. Несколько мгновений колдун смотрел куда-то за спину Янь Ляо, сложив ладони перед собой и постукивая пальцами о пальцы. – Почему бы нам сперва не поговорить, а потом уже вернуться к вашей смерти?
– Ещё раз благодарю вас, – ответил Янь Ляо. Он поднялся на ноги, отряхнул свой халат, такой же жёлтый, как и халат человека, стоящего перед ним. Поклонился и направился к хижине. С каждым движением, с каждым вдохом и выдохом шаг его становился увереннее. Он остановился у дверей хижины, дожидаясь хозяина и медленно выдыхая через рот. Его тело неспешно восстанавливалось. Янь Ляо не уронил ни капли пота и ни капли ци не вышло из него. От человека, стоявшего за его спиной, это укрыться никак не могло.
Он открыл перед молодым даосом дверь своего дома, пропуская его внутрь. Янь Ляо обнаружил голые стены, дыру в потолке, очаг в центре хижины, одно большое окно и циновку на полу. Ни снадобий, ни зелий, ни ингредиентов для их изготовления. Янь Ляо прошёл внутрь, уселся у очага. Хозяин дома закрыл за собой дверь.
– Как вас зовут, юноша? – улыбнулся он. Из рукава его халата выпал небольшой котелок, который не мог бы там поместиться, каким бы ловким фокусником ни был человек.
– Янь Ляо, – представился даос. – А кто же вы?
– Я тот, – ответил хозяин дома, усаживаясь у очага, – кто прочитал священную книгу Тайпинцзин.
Внутри Янь Ляо что-то оборвалось. Он услышал, пропустил через себя, испугался и перестал бояться. Он осознал, что сегодня умрёт. Колдун взмахнул рукой и в очаге вспыхнуло пламя. Повесив над ним пустой котелок, хозяин дома прошептал что-то, чуть прикрыв глаза. Тогда в котелке забурлила вода. Янь Ляо изучал движения мужчины, надеясь отыскать хоть какой-то изъян в безупречном волшебстве. Мужчина улыбнулся, качнул головой.
– Вы не поймаете меня на ошибке, юноша, – сказал он. – Вы напрасно тратите своё время.
– Благодарю вас за совет. – Янь Ляо развёл руками: – Увы, но я чувствую, что это именно то, что я должен делать сейчас.
Мужчина кивнул. Перед ним возникли две маленькие чашки, которыми он зачерпнул кипятка. Обжигающий пальцы пар, что поднимался над котелком, совсем не смущал его. Ни единым движением или звуком не показал он, что ему больно, когда случайно – или намеренно – опустил в кипяток палец. Хозяин дома поставил чашку перед Янь Ляо, бросил туда несколько листьев. Потом сделал то же самое и для себя. Огонь в очаге начал затухать.