Натан Темень – Стальная сеть (страница 22)

— Точно всю?

— Кто ж их знает, господин офицер? Сказали, что всю. Я их книг бухгалтерских не видел. Да и кто проверять будет? Это же эльвы.

— Эльвийский храм строили? Давно?

— Вы, видно, не местный, ваше благородие. Лет пять как построили. До этого временный был, деревянный. Государь наш, да продлятся его дни, покровительство эльвам оказывает. Вот и построили. Камень белый, в мелкую жилку, красоты большой. На фундамент у нас брали, а на отделку от соседей привезли.

— Весь извели, значит... — говорю. — Ладно. Давайте ваши книги. Бухгалтерию смотреть будем.

Пропустил управляющего вперёд, а сам у крыльца задержался. Там уже мои солдатики дожидались. Я их по карьеру послал побродить, где только можно. От меня работяги шарахаться будут, а солдаты к простым людям поближе.

Стоят служивые, ногами притопывают.

— Ну что? — говорю. — Докладывайте.

— Воруют, ваше благородие, — сказал рядовой Банник.

— Работников голодом морят. Бьют нещадно, — добавил рядовой Шнитке. — Деньгу зажимают.

— Что воруют? — спрашиваю.

— Крупу, масло. Вина казённого недолив, — Банник говорит. — Положено каждый день стопочку, ан нету. Водой дольют, никакого сугрева...

— Да зверствуют здешние охранники, — Шнитке встревает. — Намедни бедолагу из каторжных, что здесь от тюрьмы работают, насмерть забили. А сказали, сам упал, башкой ударился.

— За что забили?

— Да ни за что. Много ль надо? Врут, что украл. А я перекурил тут с одним, земляк мой оказался. Так он грит — тот каторжный у гостей милостыни просил, а они дали. Вот за милостыньку и забили...

— Постой, — говорю, — какие гости? Мне управляющий сказал, никого посторонних тут не было.

Рядовой Банник плечами пожал. Рядовой Шнитке лицо сделал, как в том меме, где артист такой смотрит, и написано: «Да ладно, ты правда в это веришь?»

— Молодцы, — говорю. — Ждите здесь.

А сам за управляющим пошёл. В контору, книжки бухгалтерские смотреть.

Там уже бумажки по столу разложены. Книжки толстенные, стопкой, все исписаны мелким почерком. Тоска! Я и дома, в универе, этих бумажек с таблицами насмотрелся. Да вот здесь ещё...

Погладил я своего котика Талисмана по призрачной шёрстке. Котя мурлыкнул неслышно, на стол с бумагами соскочил, книжки обнюхал. Смотрю — кошачья морда прямо в стопку уткнулась, насквозь прошла. Усы с другой стороны книжки показались. Жуть, если честно.

Талисман лапой поскрёб, в одну книжку, верхнюю, носом ткнулся. Мяукнул.

Ага! Взял я книжку, полистал. Свеженькая, за этот месяц. Вроде всё гладко, чисто. Спрашиваю:

— Когда у вас гости были, от какого числа?

Управляющий задёргался.

— Какие гости, ваше благородие?

Я к нему поближе подошёл, в глаза глянул, говорю:

— Ты мне не крути, жирная морда. Я ещё вашу кухню не проверял. Куда труп каторжника дели?

— С... с... списали, в-ваш-ше благородие... К-как положено, списали. Несчастный случай...

— Второй раз просить не буду — кто приезжал?

— Так то не чужие, ваше благородие, не чужие! Наследники пожаловали. Хозяина нашего, Евгения Харитоновича, родственники. Какие же это посторонние? Племянница Елизавета Ивановна собственной персоной, с кавалером.

Так-так... Елизавета Ивановна? Что-то имя знакомое.

— Блондинка, лицо круглое, нос курносый, веснушки, глаза серые? На подбородке ямочка?

— Она самая. Барышня хоть куда, невеста из первейших в нашей губернии.

— А кавалер?

— Тоже не чужой, кузен ихний. Ухаживает за барышней. Да только зря старается, у ней женихов хоть пруд пруди.

— Что хотели? Где были, что смотрели?

— Ну как, это же наследники. Имеют право...

— Поехали в участок. У нас подвальчик удобный. Вспоминать легче будет.

— Зачем вы так, ваше благородие? Я человек честный, мне скрывать нечего!

— Ну раз скрывать нечего, давай сразу к хозяину. Господин Алексеев честных людей любит. С ним двое таких ходит, один в чёрном, другой в красном. Вместе вспомним...

— Ради всего святого, ваше благородие! Всю правду, как на духу! По глупости запамятовал. Так-то случай обыкновенный... что же хозяина тревожить по пустякам?

Управляющий аж побледнел весь. Давно с ним так не разговаривали, как видно. Привык начальником быть. Конечно, в этой глуши он король, остальные — пыль под ногами.

— Так в какой день были?

— Пятнадцатого. Приехали, стало быть, в полдень. По службам прошлись, на кухню заглянули. Барышня очень о каторжных беспокоились, не мёрзнут ли. Благотворительность у неё, в память о матушке-покойнице.

— А кузен?

— Тоже при ней. Походили, поспрашивали, милостыньку раздали, и уехали. Я с ними был, всё показал. Вот как вам нынче...

Так, так. Пятнадцатого числа. А взрыв на вокзале случился через два дня, семнадцатого.

Открыл я книгу бухгалтерскую. Приход, расход, куплено, отпущено, списано... Пятнадцатое число. Дополнительная строчка: чай, хлеб, сахар, вино казённое. Больше, чем обычно. Для гостей старались?

— Кто в тот день бумаги заполнял?

— Семён, помощник мой. Да он приболел чутка, нынче не вышел, чахотка у него.

— Где его дом?

— Ежели поговорить с ним хотите, я вам провожатого дам. Сам не пойду — не могу отлучаться.

Протянул я руку, котик Талисман по руке на плечо ко мне забрался.

Вышел из конторы, там мой подпрапорщик Кошкин дожидается.

— Докладывайте, подпрапорщик, — говорю.

Кошкин доложил:

— Динамит в ящиках под замком, ключ управляющий у себя держит. Так положено. На деле помощник за него часто ходит, и ключ потом отдаёт. Управляющий имеет полюбовницу в деревне, и к ней ездит. Помощнику доверяет, как себе. Тот ему всем обязан, не пьёт, к вину равнодушен. Чахотошный, бережётся.

— Семён?

— Да, так его звать.

— Надо к нему зайти. Управляющий сказал, Семён у себя, хворает.

Я из кармана деньги достал, рубли серебром и бумажку синенькую.

— Вот. За старание. Вам и рядовым вашим. А теперь — к Семёну.

Но с помощником Семёном не повезло нам.

Подошли к избушке, дверь толкнули — что-то мешает.