Натан Темень – Главный приз (страница 19)
Рядом с ней, прислонившись к косяку, стоял один из викингов. Приблизившийся Базиль Фёдорович отметил, что тот обрядился в комбинезон обслуживающего персонала, обшитый разнообразными кармашками. И из кармашков торчат потёртого вида инструменты, в одном из которых директор признал давешние пассатижи. У ног блондина стоял рабочий чемоданчик.
Увидав шефа, Ксения бросилась к нему навстречу, ухватила за рукав и жарко зашептала:
— Базиль Фёдорович, в кабинет пока нельзя идти. У нас там авария. Трубы прорвало. И проводка испортилась.
— Какая проводка, какие трубы, опомнитесь, Ксения, — строго сказал директор. — Мне нужно работать!
Но секретарь стояла стеной, и Базиль Фёдорович отступил. Всё равно он собирался зайти в лабораторию, проведать госпожу Снайгер.
***
Только к вечеру директор смог попасть в собственный кабинет. Дверь приоткрылась, и его пропустили в образовавшуюся щёлку. Базиль Фёдорович был уже в той степени каления, когда человек начинает отпускать шутки, над которыми никто не смеётся.
Несколько человек, стоявших кружком посредине, обернулись и посмотрели на него. Ксения бледно улыбнулась шефу, продолжая сжимать в руках незабвенный портфельчик. Долговязый блондин спокойно взглянул на директора и отвернулся.
С пола, по которому только что елозил коленками, поднялся неприметный человечек в сером мягком костюмчике. Человек отряхнул бледные руки с тонкими пальцами и кивнул господину Колю. «
Викинг тут же оказался прямо перед ним, протянул руку, и, ткнув пальцем в лацкан пиджака, остановил директора. Так же молча указал себе под ноги, и Базиль Фёдорович взглянул вниз.
По паркету расплывалось неровное серое пятно. Оно слегка пузырилось и подёргивалось, обесцвечиваясь на глазах. Край пятна почти касался носка ботинка, и директор машинально отдёрнул ногу.
— Пять минут, — деловито сказал человечек в сером костюме. Склонился над объемистым саквояжем, стаскивая с себя пластиковые перчатки. Бросил перчатки в саквояж и посмотрел на директора:
— Можете не беспокоиться. Следов практически нет.
Подхватил саквояж и вышел из кабинета, аккуратно притворив за собой дверь.
Базиль Фёдорович посмотрел на секретаря. Ксения молча кивнула в сторону господина Коля. Тот тоже кивнул, и, не говоря ни слова, прошествовал к директорскому столу, где и уселся в одно из мягких кресел. Директор пошёл за ним и опустился в кресло. Дверь бесшумно закрылась, и они остались одни.
— Должен огорчить вас, господин Акинушкин, — мягко выговорил господин Коль, подняв со стола, и принявшись крутить в пальцах сувенирную ручку. — Но нужно быть снисходительным. В конце концов, всё это только для вашего блага.
— Объясните, наконец, в чём дело? — сказал директор сквозь зубы.
Господин Коль вздохнул. Подкинул ручку в воздух и ловко поймал двумя пальцами.
— Вы в курсе, что на вашу фирму за эту неделю было совершено несколько попыток нападения?
Директор молча смотрел на него, и он продолжил:
— Перечислю по пунктам. Первое. Проникновение в лабораторию. Второе. Попытка внедриться в вашу систему коммуникации. Третье. Нахождение на территории фирмы человека, чья реальная должность не соответствовала заявленной, и на теле которого обнаружен прибор слежения, созданный по последнему слову техники.
— Не понял, что это за человек? — тихо спросил директор, ослабив галстук. — Что за прибор?
— Вот этот, — господин Коль вытянул из нагрудного кармана маленький свёрток, положил на стол, развернул. Там лежала крохотная штуковина с торчащими в стороны тонкими усиками. — Хорошая вещь. Качественная. Так сразу и не найдёшь.
— А где сам человек? — спросил Базиль Фёдорович, таращась на приборчик, не решаясь к нему прикоснуться.
— К сожалению, тут у нас вышло досадное недоразумение. Человека вы уже не увидите. Недостатки системы, знаете.
— Что значит — не увижу?
Господин Коль опять вздохнул.
— Прошу вас только не впадать в крайности, господин Акинушкин. Должен предупредить, что расторжение нашего договора в настоящий момент невозможно. Один из ваших работников охраны, выявив в процессе наблюдения незаявленный объект, счёл его представляющим непосредственную и явную угрозу. Словом, его действия вы можете классифицировать как декапитацию.
— Что? — спросил директор. Значение слова «декапитация» стучало ему в голову, просясь на язык, но он старательно отгонял его. — Что он сделал?
— Поймите, господин Акинушкин, нам это так же неприятно, как и вам. Это пятно на нашей репутации. Но вы можете не беспокоиться. У нас договор с соответствующими службами. Ваша фирма никак не пострадает.
Базиль Фёдорович вспомнил пятно на полу в приёмной. Так вот это что такое. Посмотрел на собеседника. Тот аккуратно сложил хитрый приборчик в бумажку и сунул в карман.
— И что теперь, этот ваш охранник так и будет производить… декапитацию? Так у меня людей не останется.
Базиль Фёдорович оглядел господина Коля сверху донизу. Он решал, выбросить любезного бизнесмена от охранных услуг в окошко прямо сейчас, или немного подождать, и торжественно спустить его с лестницы.
— О, не беспокойтесь. Мы решили, что вам будет неприятно на него смотреть. Поэтому решили его устранить. Ликвидировать единицу, так сказать. Вы его больше не встретите.
Директор уставился на него. Перед глазами возникло видение — господин Коль отводит проштрафившегося охранника за угол, и там расстреливает беднягу из отобранного штатного пистолета. Он вдруг понял, что спустить этого типа с лестницы ему не удастся.
Глава 19
Мари Ив вдавила в ухо кнопочку наушника. Музыка немного заглушила визгливый голос соседки по креслу. Соседка трещала без остановки уже битый час. Экскурсионный автобус мчался по шоссе, разматывались километры покрытых весенней травкой обочин. Жёлтое солнце висело над дорогой, неспешно поднимаясь к зениту.
Утром Мари посетила музей. Она не была в музее с тех пор, как закончила школу. Тогда её с группой таких же малявок таскали на экскурсию строгие тётки. Скажи ей кто-нибудь, что она вернётся сюда добровольно, Мари бы посмеялась. Теперь она бродила между пыльных экспонатов, пока у неё не заныли ноги.
Пытаясь изображать интерес, она делала снимки отвратительных на вид чучел животных и нелепых моделей камышовых хижин с прицепленными к ним табличками, думая только о том, что напрасно надела новые туфли с высоким каблуком. Единственную скамеечку, обитую потёртым бархатом, заняли какие-то занудные девицы, обсуждавшие археологию с таким пылом, словно речь шла о парнях.
Мари остановилась перевести дух у макета древнего городища с натыканными вокруг него пластиковыми метёлками зелёного цвета. Метёлки, очевидно, изображали деревья.
— Интересуетесь древней культурой? — гавкнули ей прямо в ухо, и она едва не выронила камеру. На Мари с жадностью адепта, заметившего новичка, взирала дама в вороных кудрях и лиловом платье поддельного шёлка. Бурно вздымался массивный бюст.
Если бы не прямое указание шефа, господина Фрезера, изучить всё, не брезговать ничем, и не отказываться ни от каких познавательных мероприятий, назойливая дама давно бы уже шла в указанном Мари Ив направлении. Женщина приклеилась к милой девушке-журналисту как пластырь. Не спас даже торопливый побег в туалет. Дама последовала за Мари, и продолжала вещать через дверцу.
За какие-то минуты Мари узнала об этой местности, которую — вот досада! — уже который век занимал этот жуткий каменный мешок, называемый городом, больше, чем за всю свою сознательную жизнь. Дама, — «зовите меня Майя, дорогая!» — погребла Мари под потоком сведений, перескакивая с предмета на предмет с лёгкостью необыкновенной. От красочных подробностей быта коренных обитателей здешних мест, обитавших здесь, кажется, от начала времён, кружилась голова.
И вот они уже мчатся на экскурсионном автобусе в какую-то глухомань. «Вы непременно должны это увидеть, моя милая, это незабываемо!»
Мари попыталась вытянуть ноги под переднее сиденье. Ноги ныли. В желудке ворочался холодный ком. Перед отъездом, на пыльной остановке Майя купила пару завёрнутых в пластик бутербродов. Через час отвратительная булка с жирным майонезом и застывшей сосиской показалась Мари аппетитной. Теперь она гадала, удержится съеденный бутерброд внутри до конца поездки или полезет наружу.
Соседка протянула ей пластиковую бутылку. В бутылке плескалась ярко-зелёная жидкость. Мари с подозрением оглядела горлышко со следами помады и взяла бутылку. Отхлебнула лимонад, с трудом проглотив приторную влагу. Воистину, в этой жизни не зарекайся ни от чего, подумала она. И такая вот зелёная гадость покажется вкусной.
Пыльная трава обочины сменилась подстриженными кустами, потом вдоль дороги выросли ряды тополей. Наконец автобус замедлил ход и свернул на огороженный низким полосатым заборчиком участок пыльного асфальта.
Туристов, на нетвёрдых ногах выбиравшихся из недр автобуса, подхватывали цепкие руки встречающих аборигенов и сгоняли кучку у забора. Не успел последний турист спрыгнуть с подножки, группа выстроившихся напротив полукругом местных жителей в ярких одеждах грянули залихватскую песню под звуки дудок, пищалок, гуделок и трещоток. Певцы активно притопывали ногами в плетёных из лозы тапочках и поводили руками, не занятыми музыкальным инструментом.