Натан Темень – Двойной кошмар (страница 38)

— Так заставь их это вспомнить, - хрипло ответил Рэм. – Пока бабы и грабёж не ударили им в голову.

Дым затянул улицы, он стлался по земле, завивался клубами вокруг ног. Ромка повертел головой, пытаясь найти источник пожара, но ничего не увидел. Только неясный кроваво-красный оттёнок дыма говорил о том, что где-то полыхает огонь. Потом из-за угла ближайшего дома вылетели, хрипло вопя, трое вояк с копьями и бросились в атаку.

Ромка восстановил равновесие, отпрыгнул вбок, уклонившись от нового тычка копьём. Нападавший рыкнул, бросаясь вперёд:

— Убью, болотная крыса! – и Роман узнал его. Это был Свистун, товарищ Губотряса. Глаза его, красные на чёрном от пыли и копоти лице, бессмысленно шарили вокруг, словно ничего не видя.

— Свистун, это я! – перехваченным горлом выкрикнул Роман, отпрыгнув вбок и увернувшись от нового удара.

Солдат неуверенно завертел головой. Копьё его опустилось, и Ромка увидел, что Свистун едва понимает, что происходит.

Двое других бестолково тыкали копьями в Рэма. Тот с удивившей даже Ромку лёгкостью подпрыгнул, в прыжке оттолкнулся от стены дома и свалил с ног ближайшего к нему противника. Тот повалился в пыль, толкнув второго, и Рэм тут же подсёк тому ногу. Сын Дикого Кота бросился на подмогу со своим топориком.

— Нет! – гаркнул Рэм и двумя точными ударами оглушил обоих противников, не дав им подняться с земли. – Они мои!

— Это дым, - сказал сын Дикого Кота и фыркнул. Глаза его, тоже покрасневшие, лихорадочно блестели, ноздри раздувались, втягивая белёсую, едкую гарь. – Он ударяет нашим врагам в головы, и их легко одолеть.

— Что за дрянь такая, - Рэм тяжело дышал, глядя на бестолково топчущегося на месте Свистуна. – Они пьяные?

— Наши женщины всё лето собирают листья молочного дерева, - сказал молодой охотник. – Они находят его на болоте, срывают самые молодые побеги и сушат их под крышей дома. Много-много листьев. Их можно толочь и делать яд для стрел. Можно зажечь, и дышать этим. Наши жрецы видят духов…

— Враги глупые, зажгли дома. Теперь они как пьяные, - подхватил его брат. – Они потеряют нас в дыму.

— Они в этом дыму перережут и вас и себя! – Роман взял за плечо Свистуна и потряс его. – Очнись! Это я, Ром. Где остальные? Где Губотряс?

Тот неуверенно махнул рукой:

— Там. Ищет предателей. Эти мерзавцы проткнули копьём нашего Кривоноса и сбежали. Прихватили девок и ушли. Мы тоже хотим девок.

Свистун всё оглядывался вокруг и моргал. Из глаз его текли слёзы, прокладывая мокрые дорожки по копоти на щеках.

— Какие предатели? – потряс его за плечо Роман.

— Шарик и его парни. Ублюдки-козопасы из козьей долины. Тебя не было три дня. Они сказали, что ты уже не вернёшься. Что надо идти за добычей, пока болотные крысы не опомнились.

Ромка покачнулся. Три дня? Они с Рэмом проспали три дня на этом чёртовом болоте? Вот почему трезубец, который он оставил, уходя на болото, у края тропинки, весь зарос паутиной.

Он обернулся к молодому охотнику:

— Мы спали три дня?! Почему вы мне не сказали?

Сын Дикого Кота отшатнулся, испуганно глядя на Ромку:

— Мы думали, так должно быть. Ты говорил со своим отцом, сын бога. Мы не могли тебе мешать…

— Проклятье!

— А дымок-то ядрёный, - сказал Рэм, принюхиваясь. - Как бы и нам крышу не снесло.

— Скоро наши мужчины вернутся с охоты, и перебьют ваших людей, - зло сказал сын Дикого Кота. – Сейчас в городе только женщины и старики. Подождите немного, и здесь будут только трупы.

- Нет, не будут, - Ромка оторвал от рубахи кусок полотна, снял с пояса кувшинчик с водой и намочил ткань. Завязал лицо, прикрыв рот и нос. – За мной. Мы остановим их, пока не поздно.

Один из сыновей Дикого Кота побежал вперёд, показывая дорогу к центру города. Оттуда гуще всего валил дым, и слышались приглушённые расстоянием крики людей и звон оружия.

Роман заставил всех обмотать лица мокрыми тряпками, отчего его отряд стал похож на горстку ниндзя – потемневшие от болотной грязи, пыли и едкого дыма, они неслись по узкой улочке вслед за своим проводником.

Отряд пробежал узкой улочкой, свернул на ещё одну, чуть пошире, где можно было бежать по трое. Наконец впереди из сизой дымки выросла стена дома. Этот был выше остальных и сложен из массивных кусков неотёсанного камня. Над ним вились густые струи дыма, просачиваясь из щелей в крыше и узких окон.

— Здесь! – крикнул молодой охотник.

Перехватив топорик, он бросился за угол дома и исчез. Они побежали за ним, обогнули угол и вылетели на круглую площадь.

Их не заметили. На круглой площадке, выложенной булыжником, рубились и умирали люди.

Два десятка местных, которых было легко отличить по одежде из шку и болтающимся на поясах черепам мелких животных, собрались на середине площади. Мелькали топоры на длинных рукоятках, развевались седые бороды. Охотники, слишком старые, чтобы ходить в лес, остались охранять город. Теперь они отбивались от наседавших на них захватчиков, встав плотным кольцом вокруг какой-то статуи на постаменте.

Ромка увидел, как один жилистый, чёрный от загара старик ловко отбил самодельное копьё и пнул в живот зарвавшегося противника. Тот скрючился и отлетел назад, под ноги нападавших. В образовавшуюся брешь тут же сунулся другой, и получил обухом по лицу.

Из дома вождя распалившиеся вояки тащили упирающихся девиц. Девицы кашляли. Из окна выпрыгнул язык огня и лизнул край черепичной крыши. Вояки торопились убраться прочь от исходящего дымом и дышащего огненным жаром, жилища.

Из-за двери доносились истошные вопли и треск, словно там ломали мебель. Потом оттуда выкатились, сцепившись, как коты, двое. Один, солдат в кожаном нагруднике и круглом шлеме, оказался сверху. Он боднул в лоб отчаянно брыкающегося соперника, и тот обморочно закатил глаза. Из разжавшейся руки его выпал какой-то круглый предмет. Человек в шлеме и нагруднике отпустил обмякшего противника. Меч его звякнул о камни площади, солдат перекатился на бок, встал на четвереньки и замотал головой.

— Стойте! – крикнул Роман, но голос его утонул в какофонии звуков. – Остановитесь!

Взгляд его упал на предмет, выпавший из руки ушибленного в лоб мародёра. Ромка нагнулся и поднял его. Это был рог быка, длинный, белый, затянутый в металл и отполированный до блеска. С одного, узкого конца его был укреплён крохотный металлический раструб с дыркой посередине.

Ромка глубоко вдохнул, приложил раструб ко рту и изо всех сил прогудел в рог. Неожиданно сильный, высокий звук вспорол вязкую паутину воплей и стонов. Он накрыл площадь и прокатился до стен домов оглушительной, звенящей медной волной.

— Солдаты! – крикнул Роман. Теперь его слышали все. – С вами говорю я!

Люди на площади замерли. Множество лиц повернулось к нему. Оскаленных, искажённых, залитых потом и кровью.

— Слушайте! – выкрикнул Ромка. Слова. Нужно найти верные слова. Остановить это. Прекратить убийства.

На мгновение всё затихло. Люди смотрели на него, замерев с оружием в руках. И все вдруг услышали, как за лугом, на окраине, взвился ввысь и раскатился на горящими крышами звенящий трубный голос. Звук-близнец того рога, что Ромка сейчас держал в руках.

— Это наши мужчины, – сказал сын Дикого Кота. – Они пришли убивать.

Глава 39

— Слышите?! – выкрикнул Роман, драматическим жестом ткнув рукой туда, где затихал звук рога. – Это пришла ваша смерть.

Толпа содрогнулась, копья в руках дрогнули, люди затоптались, стали крутить головами. Неожиданно налетевший порыв ветра сдул клочья дыма, и над площадью засияло солнце.

— Мы отступаем. Берите ваше оружие, и идите за мной! – он посмотрел на толпу своих солдат. Добрая половина их пошатывалась от дыма и выпитого вина - на земле кругом валялись осколки разбитых кувшинов и кляксами темнели бордовые пятна. Ромка не хотел даже догадываться об их происхождении. - Тот, кто останется, погибнет.

— Мы не трусы! – выкрикнул человек из толпы. Ромка узнал его – это был один из козьих пастухов. – Почему мы должны убегать, как собаки, бросив добычу?

— Мы не можем сейчас драться! – ему стало ясно как день: если сейчас он даст слабину, если позволит им перекричать себя, всё будет кончено. Все жертвы будут напрасны. Даже тот человек, которого он едва знал, и что лежит сейчас с перерубленной шеей на улице города, пропадёт зря.

— Мы надерём задницы этим болотным крысам! – крикнул пастух. Он вышел вперёд и уставился на Ромку. – Где ты был, когда мы брали этот город?

— В чужом городе, нанюхавшись дыма, вы можете только трахать девок, - сказал Роман, выходя навстречу Шарику. Теперь он понял, почему того так зовут. Буйные рыжие кудряшки, словно пушистая шапочка, окружали голову парня, так что тот походил на нестриженного пуделя. – Я убью тебя голыми руками, предатель. А потом мы уйдём.

Время кончалось, оно утекало сквозь пальцы, как вода. Рыжий успел осознать его слова, успел даже схватиться за длинный нож на поясе, и вытащить его из ножен. Ромка шагнул к нему, отбросил руку с ножом, и, глядя в наглые, пьяные глаза, коротко ткнул его в кадык.

Мелькнуло на краешке сознания лицо тренера, его слова: «Никогда не делай так, парень. Разве что не будет другого выхода…» Ромка мотнул головой. Выхода не было.

Рыжий предатель скорчился у его ног, хрипя и держась за горло.

— Добей его, - бросил Ромка сыну Дикого Кота. Отвернулся, чтобы не видеть, как блеснул над кудрявой головой топорик молодого охотника.