Натан Темень – Бесценный дар (страница 36)

Мерно тикали на стене холла часы. Где-то за стеной, за оградой мотеля, заглушённый расстоянием, прокричал одинокий петух. Ему вслед заскрипел сверчок, и Евстахий стал дышать в такт его песне. Скрип, скрип, скрип, выводило насекомое, и магистр тихо вздохнул, держа под мышками наконец согревшиеся руки.

Хрустнуло под ногой, и чёрная тень замерла. Постояла, застыв в позе одинокого дерева, и двинулась дальше. Сплошной стеной поднялся забор. Тень вытянула оттуда-то из складок одежды, такой чёрной, что та сливалась с ночью, нечто маленькое и поводила над собой. Хитрая штучка в руке завибрировала. Рука поводила ещё, обозначив высоту забора и контур нитей сигнализации.

Приборчик спрятался в кармашке, тень нагнулась, превратившись в подобие приступочки. Другая тень, до этого совсем неразличимая в темноте, отошла немного, потопталась туда-сюда, перетекая чёрным пятном на выложенной плиткой площадке у забора, потом подпрыгнула и подлетела вверх. Упруго оттолкнувшись от живой приступки, взмахнула в воздухе невидимыми руками, сделала сальто над забором и приземлилась на другой стороне. Мягко спружинив на фигурных плитках двора, фигура застыла, прислушиваясь. Было тихо. Где-то в деревне, за лесопосадкой и невидным отсюда ручьём, кричал одинокий петух. Назойливо скрипел сверчок из остриженного под пирамиду куста туи.

Чёрный человек двинулся вдоль забора, ступая кошачьим шагом по шершавому покрытию. Отделённая от двора низкой оградкой, за углом открылась квадратная площадка автостоянки. Над площадкой подмигивал одинокий фонарь. Другой фонарь, в противоположном углу залитого асфальтом квадрата, тускло подмигивал багровой нитью, ничего не освещая.

Угловатый контур фургона вырос у самого забора. Чёрная фигура скользнула вплотную к фургону, слилась с его массивным силуэтом. Что-то зашуршало, еле слышно звякнуло и тут же стихло. Тёмным крылом бесшумно отошла в сторону дверца. Фургон еле ощутимо качнулся. Просипел стравливаемый из вентиля газ. Внутри фургона негромко стукнуло, потом послышался шорох, ещё раз звякнуло, словно упал металлический предмет. Скрипнула дверца, опять брякнул металл. Настало мгновение полной тишины, потом её разорвал душераздирающий вопль, в котором не было ничего человеческого. Из фургона фурией вылетела чёрная тень, и с размаху ударилась всей массой о забор. Забор загудел. Мигнул фонарь над площадкой, коротко пискнул сигнал потревоженной сигнализации, и холодное ночное небо над мотелем наполнилось визгливым воем сирены.

Глава 28

Сирена выла. Во дворе грохотало и топало сразу несколько буйных существ. В мотеле на секунду вспыхнул свет. Прямоугольник фасада мигнул белыми квадратиками окошек, и тут же потемнел опять. На площадку лестницы, ведущей из холла наверх, выплыл зыбкий огонёк декоративной свечки, очевидно оставшейся от тортика, и по фальшивому мрамору зашлёпали ноги в тапочках. По другую сторону карикатурной маски, слепленной из огонька свечи, в которой только близкий родственник смог бы угадать лицо администратора, со щелчком выпрыгнул вверх, и закачался в воздухе синеватый огонёк зажигалки. Ноги нащупали ступеньку, послышалось неуверенное шарканье, свечка заколебалась, её фитилёк наклонился, окутываясь оранжевым пламенем, как коконом.

Свистнула по ступеньке подошва тапочки, огоньки подлетели кверху, описали двойную огненную дугу и канули в темноту. Поскользнувшийся взвизгнул, и вниз по лестнице скатилось, смачно ударяясь о ступеньки, упитанное тело. На каждом ударе тело издавало крякающий звук и поминало чью-то мать.

В дверь ломились. Из подсобки, где была комнатушка охранника, затопали босыми пятками, босые ступни простучали по направлению к двери, которая уже ходила ходуном.

— Кончай дверь ломать, *****! — сиплый вопль прервался, босые пятки шаркнули по плиткам фальшивого мрамора, и на пол обрушилось ещё одно тело, и ещё одна матушка заворочалась в постели, непрерывно икая.

— Лёва, где свет?! — отчаянно взвизгнули от подножия лестницы.

Охранник витиевато озвучил догадку о месте нахождения сгинувшего освещения. Администратор ползал по полу, шлёпая ладонями в поисках зажигалки. Дверной засов лязгнул, створка отлетела к стене, и в холл ворвался холодный воздух. Затопало сразу несколько пар ног, и сорванный голос фальцетом принялся взывать в темноту:

— Евстахий! Магистр, вы здесь? Сестра Гонория! Отзовитесь!

— Лёва, да выключи, наконец, сирену! — надрывался администратор.

Сирена взвизгнула в последний раз и смолкла. Стало неестественно тихо. От дивана послышалось кряхтение, и голос администратора просипел:

— Да вот он, ваш дедуля, даже не проснулся. Сопит в две дырки!

— Гонория? — позвал дрожащий тенорок Бенедикта.

— Друзья, не кричите, — отозвался сонный голос. Гонория зашуршала за ширмой, и недовольно пробормотала: — Поспать не дадут.

Администратор истерически засмеялся.

— А что это у вас под лестницей? — спросил кто-то, и все внезапно осознали, что в холле стало светлее. Выявившаяся из полутьмы рука указала дрожащим в оранжевом свете пальцем в угол холла. Там разгорался, подрагивая на стенах, красноватый огонёк.

— Свечка! — ахнул Лёва.

От огонька отделились густые завитки дыма и потянулись к потолку, где, кокетливо замаскированные под розетки, висели датчики пожарной безопасности.

Магистры, чихая и кашляя, выбирались по одному из двери. Последним выполз, цепляясь за косяк и зажмурив опухшие глаза, из которых текли слёзы, Никодим, и рухнул на газон. Сестра Гонория заботливо отирала платочком лицо престарелого Евстахия. Тот пошатывался, моргая со сна припорошенными белёсым порошком веками, и беспокойно озирался.

— Засунул бы я тебе эту свечку в одно место, — сурово выговаривал охранник Лёва администратору, выводя его за талию с крыльца. Администратор водил руками в воздухе и делал хватательные движения.

Они спустились во двор, Лёва оглянулся, глубоко откашлялся и сплюнул на газон. Администратор бросил поводить руками, сунул ладони в подмышки и затравленно огляделся. К нему уже подступала делегация постояльцев. Постояльцы имели суровый вид людей, готовых биться за компенсацию до конца.

У распахнутых во всю ширину ворот стояли две машины пожарной охраны и фургон скорой помощи. Мощные фонари заливали яростным, неестественно белым светом плитки двора и прямоугольник газона. Медик в зелёном комбинезоне поставил чемоданчик на газон, и принялся осматривать магистра Никодима. Тот продолжал кашлять, истекая слезами.

— Порошок, это порошок, — бубнил рядом с опухшим Никодимом другой член совета. Он хлопал по рубашке, вытрясая остатки противопожарного средства. Мелкий, как пыль, белёсый порошок поднимался густым облаком и оседал обратно.

Из-за угла здания, словно призрак, вышагнул магистр Митрофан. Он был в майке цвета молодой травки, выпачканной на животе чем-то чёрным и маслянистым, и просторных трусах. Поперёк щеки Митрофана тянулась свежая царапина, в волосы набилась сухая трава.

— Козёл! — прохрипел он, и охранник Лёва встрепенулся:

— Кто козёл?

— Пропал Бяшка, — прохрипел Митрофан, тяжело упав на газон рядом с Гонорией. Та испуганно заморгала, сжимая в ладошке пыльный платочек. — Нет нашего козла. Как сквозь землю провалился.

Затрещали придорожные кусты, в колючие ветки проломился, надсадно дыша, Базиль и уткнулся ладонями в бампер. Постоял, мотая головой и отдуваясь. Содрал с головы чёрную мягкую тряпку и отёр лицо.

— Ты, червяк подземный, где пропадал? — из-за машины выметнулся Викентий, ухватил брата по Ордену за бицепс и прошипел: — Мне Альфред за тебя душу вынет и на гвоздь повесит!

Брат Базиль смахнул его ладонь, нагнулся к самому бамперу, глубоко вздохнул, медленно, с шипением выпустил воздух.

— Сам червяк, — сказал вяло, поматывая головой. — Если бы ты знал, что мне пришлось пережить, ты бы обосрался.

— Вот Альфред подъедет, тогда посмотрим, кто усрётся, — ответил Викентий. — Дело хоть сделал?

— Ага, — брат Базиль неожиданно фыркнул. — Сделал. На пять с плюсом.

Он стал смеяться, раскачиваясь над бампером. Брат Викентий глянул на него, и молча полез в машину. Распахнул дверцу, и брат Базиль забрался в салон, продолжая неудержимо хохотать.

— А я говорю, не надо нам денег, верните животное, — устало бубнил Никодим.

— А я вам говорю, ваш козёл нам забор помял, — монотонно повторял бледный от пережитого и бессонной ночи администратор.

— Докажите!

— И докажем!

— Вы не обеспечили нам сохранность имущества!

— До вас всё тихо было…

Митрофан взял под локоток администратора, и доверительно пошептал ему на ухо. Администратор в немом изумлении взглянул на магистра. Магистр тихонько поглаживал его по руке и продолжал шептать. Глаза администратора скосились к носу. Помятое лицо расслабилось. Потом он кивнул, Митрофан успокаивающе погладил его в последний раз ладошкой по плечу, отпустил пухлый локоть и удалился.

Никодим брезгливо сморщился и позволил себя увести в фургон подоспевшим Высшим магистром Бенедиктом.

— Поедемте, друзья, — примирительно сказал Бенедикт, удерживая за локоть раскрасневшегося Никодима. — Что нам этот блохастый экземпляр? Купим другого! Неужели в провинции хоть одного козла не найдётся?

Митрофан, утвердившись за рулём, выводил машину со стоянки. В углу салона печально позвякивала открытой дверцей пустая клетка. Рядом с клеткой, сонно помаргивая, сидел престарелый магистр Евстахий. Сестра Гонория посапывала рядом, положив голову на плечо магистра, и причмокивая во сне губами.