Натан Темень – Бесценный дар (страница 24)

— Брат Викентий, хватит забавляться. У нас мало времени.

Молодой человек в косухе отнял ладони от лица, шмыгнул носом. Покрутил головой, и гадалка увидела, что он улыбается.

— Помоги… — хотела крикнуть она, но он шагнул вперёд, неуловимым движением выбросив вперёд руку с баллончиком, и брызнул ей в лицо. Она задохнулась, а челюсти мгновенно онемели.

— Сюда нельзя.

— Офицер, мне нужно увидеть пройти, — журналист улыбнулся, глянул полицейскому в лицо. — Очень нужно.

Полицейский мигнул, посмотрел на него. Немолодой, но ещё крепкий, простая рубашечка в клетку, на плече ремень от чехла с аппаратурой, из кармашка торчит книжица-коммуникатор. Пегие волосы топорщатся на висках, словно человек только встал с постели. Похож на соседа Петра Петровича, что давал ему в детстве конфетки по праздникам.

— Если нужно, проходите, — тихо сказал полицейский, и журналист прошёл в дверь.

Первое, что он увидел, это стол под красной скатертью. На пурпурно-красном атласе глянцевито блестели выпуклые чёрные розы. Светильник с зеркальным отражателем бросал овал света на то, что лежало посредине стола, словно праздничное блюдо. Нетронутые, изящные кисти рук, словно выраставшие из багрово-красного месива, аккуратно сложены поверху, в тонких пальчиках зажата фигурка нефритового животного с круто изогнутыми рогами.

У стены, поверх высокого зеркала в резной рамке на плечиках висело шёлковое платье. Рукава и подол заботливо расправлены, ажурный поясок из звеньев в виде знаков зодиака стянут на талии затейливым узелком.

Из-под стола выбрался человек в зелёном комбинезоне. В пальцах, затянутых в прозрачный пластик перчаток, сидела сушёная ящерка.

— Ещё одна, — сказал он. Посмотрел на журналиста:

— Вам сюда нельзя. Уходите!

— Сколько нашли? — мягко улыбаясь, спросил журналист.

— Семь штук, — машинально ответил тот. — Вам здесь…

— Поищите, должно быть восемь, — так же мягко, настойчиво сказал журналист.

Человек в комбинезоне поглядел на ящерку в своей руке. Моргнул, словно вспоминая что-то, и полез обратно под стол.

Журналист обошёл стол с пурпурной скатертью кругом. В стене, противоположной от двери, у открытой ниши подмигивал огоньком коммуникатор. Человек, припавший к коммуникатору так, что его можно было принять за предмет мебели, впился глазами в экран, поводя пальцами над компактной клавиатурой. «Передача закончена…» — пробормотал он под нос, и ткнул пальцем кнопочку. — «Упс! А если вот так?» Журналист заглянул ему за плечо. Прилепившись к панели, неторопливо подмигивало красным огоньком овальное тельце информационного носителя, похожего на брюшко насекомого.

— Что нового? — спросил журналист.

— Идите на хрен, — отозвался спец по коммуникации, занося палец над другой кнопкой. Журналист двинулся дальше.

— Эвисцерация проведена не полностью, такое впечатление, что резекция… — Из смежной комнатки, отделённой от зала узким проёмом, вышли двое. Один, в зелёном комбинезоне, держа наотлёт руки в перчатках, говорил мудрёные слова человеку в строгом синем костюме. Человек кивал, глядя в коммуникатор, и время от времени вставлял словечко в речь эксперта. Они остановились возле стола. Эксперт заглянул под скатерть, где всё ещё ползал в поисках ящериц обладатель зелёного комбинезона.

— Позвольте угадать, вы — следователь? — жизнерадостно окликнул человека в строгом костюме журналист.

— Угадали, — кратко ответил следователь, глядя на журналиста взором Медузы-Горгоны.

— Я имею честь работать с одной нашей общей знакомой, внештатно, конечно, но Аннушка иногда помогает мне добыть информацию, так, по мелочи, вы понимаете…

— Документы, — сказал следователь, продолжая глядеть на журналиста Горгоной.

— Простите?

— Ваши документы.

— Вам не нужны мои документы, — тихо, убедительно сказал журналист. — Вы видели фигурку животного в руках жертвы? Это жертва, жертва вдвойне, ибо ничто не приносит больший урожай, чем такая жертва…

— Господин Снежков, если не ошибаюсь, — сухо сказал следователь. — Известный в определённых кругах как магистр Ордена…

— Прошу вас, не надо об этом, — торопливо оборвал его лже-журналист. Здесь витает дух смерти!

— А вы на что?

— Это не так просто, господин следователь, тонкие слои нашего мира так чувствительны, что эманации…

— Вот что, эманации, — следователь взял магистра под локоток, и твёрдо повлёк к выходу. — Поговорим за дверью. Там вы мне расскажете, какие бывают тонкие слои.

Высший магистр ткнул кнопочку, и пухлая блондинка на экране застыла с открытым ртом.

— Кто хочет посмотреть ещё раз? — осведомился Жрец-на-день. Друг Бенедикт? Ведь это вы у нас отвечаете за госпожу Астру?

Друг Бенедикт, в миру Николай Степанович, оторвался от экрана, на котором блондинка разевала пухлый рот. Во рту женщины неприятно блестел пойманный крупным планом золотой зуб.

— Если бы с девушкой что-то случилось, прошла бы информация в прессе.

— Вы меня удивляете. С каких пор вы полагаетесь на прессу?

— С тех же, что и вы. Я послал к следователю магистра Митрофана. Он на этих делах собаку съел.

— Вам стоило пойти самому!

— Простите, дорогой друг, — ядовито отозвался Бенедикт. — Вам не кажется, что в отсутствие главы Ордена я могу сам решить, что мне делать?

Служитель отворил дверь в зал. Все обернулись. У порога стоял магистр Митрофан. Он шагнул в зал, остановился, обводя взглядом членов совета, рассевшихся в круг у стола, накрытым вышитой розами скатертью. Служитель закрыл дверь. В полной тишине с плеча магистра сползла и стукнула об пол камера в футляре.

— Друзья, — нетвёрдым голосом воззвал Митрофан, подняв руки и потрясая в воздухе растопыренными пальцами. — Братья!

— Что за цирк, магистр! — прикрикнул Жрец-на-день, в изумлении глядя на бледного Митрофана.

— Берегитесь, братья, ибо разверзлись врата Ада, и гончие тьмы уже идут за нами! — с этими словами магистр Митрофан, в миру господин Снежков, упал коленями на плитки пола, закрыл лицо руками и затрясся в рыданиях.

Глава 20

— Друг мой, — ласково позвал Высший магистр, наклонившись над согнувшимся Митрофаном. — Что вас пугает? Расскажите нам.

Магистр опустил руки, сжал подрагивающие пальцы на коленях. Прерывисто вздохнул.

— Простите меня, я не смог ничего поделать. Это было сильнее меня.

— Что?

— Я помню, меня приобщили Тайн. Все стояли вот так же, вокруг. Было темно и холодно. Так холодно. — Магистр содрогнулся. Члены Совета переглянулись. — Там было то же самое. Как будто саваном накрыло. И эта жертва на столе. С козлом в руках. Словно я сам там лежал.

Жрец-на-день отступил на шаг от начавшего икать магистра. Члены Совета молча ждали. Никто не хотел сказать то, о чём подумали все.

— Мы просто глупцы. — Медленно выговорил Бенедикт. — Не смогли сложить два и два.

— Мало ли сейчас извращенцев с ножами. У страха глаза велики, — пробормотал Жрец-на-день, глядя на Митрофана. Магистр икал, сидя на полу.

— Слишком странное совпадение, — ответил Бенедикт. — Сначала газеты кричат о зверском убийстве, потом мы узнаём о людях с холодным оружием, отрубающих руки охранникам. Кого преследуют эти люди? Известную нам личность, в чьём доме произошло пресловутое зверское убийство. И теперь мы видим друга Митрофана, который описывает нам обряд жертвоприношения. Вы понимаете, что это значит, друг Никодим?

Жрец-на-день вздрогнул.

— Вы намекаете на тех, других? Но о них давно уже ничего не слышно. Мы считали, что Орден Белой Розы сошёл на нет. Мы все так считали.

— Тогда что это, ради всего святого?

— Друзья, — сказал скрипучий голос, и они замолчали. Самый пожилой из членов Совета так редко подавал голос на совещаниях, что многие забыли, что он умеет разговаривать. Обычно он просто поднимал палец в знак согласия или отрицания, и молча уходил, не говоря ни слова. — Вспомним, что сказано в древнейшем из наших свитков. Если чудовище необоримо, или… Что там дальше, друг Бенедикт?

— Или их много, — пробормотал Высший магистр. — Друг Евстахий, прошу вас, не упоминайте всуе…

— Настала пора вспомнить заповедь предков, — продолжил старик. — Или мы все погибнем смертью загнанных зайцев.

— Но это означает, что скоро, так или иначе, нам всем конец, — нетвёрдым голосом сказал Никодим. Он отошёл к столу, и тяжело опустился на стул, уронив руки на колени.

— Это можно проверить. — Бенедикт посмотрел на Евстахия:

— Друг мой, вы нам поможете? Я знаю, что лучше вас никто этого не сделает. Последний обряд призывания предков на моей памяти проводили именно вы.

— Для этого нужен амулет! — крикнул от стола Высший магистр Никодим. — Для этого нужно присутствие главы Ордена! Вы не сможете!

— Для этого нужно настоящее приношение, — вспомнил один из членов Совета. — А не эти несчастные устрицы.