Натан Темень – Бесценный дар (страница 19)

— Ваши документы, гражданка, — обратился к поднявшейся на ноги Астре полицейский. — Права на транспортное средство попрошу.

— Скажите, как проехать в Кривули? В Малые Кривули? — справилась Астра. Прав у неё не было, и она в отчаянии уцепилась за первое, что пришло в голову. За адрес бабки.

— А ты что там забыла, в Кривулях? — спросил Степаныч. Окурок подпрыгивал у него во рту, как живой. Глаза у пастуха блеснули интересом. Было видно, что он изнывает от информационного голода среди своих коров. — По делу, или как?

— По делу. Бабушка у меня там живёт. Навестить еду.

— Степаныч, ты остынь немножко, — строго сказал полицейский. — Я тут вопросы задавать должен. — И обратился к Астре: — Как звать бабушку?

— Матильда. — Астра вздохнула, мысленно готовясь к неприятностям. Чокнутая бабка не представлялась весомым аргументом, а документы так или иначе предъявить заставят. — Матильда Снегирёва.

— А я говорил! — воскликнул пастух, так, что Астра вздрогнула, подался вперёд, и ткнул узловатым пальцем полицейскому в нагрудный кармашек: — Что я говорил надысь у магазина? Что баба моя сон видела?

— А-а, да постой ты с бабой своей! — в тон отозвался полицейский, отмахиваясь от Степаныча обеими руками. — Всю плешь мне проели! Гражданочка, так бабка Мотя… так гражданка Снегирёва вам бабкой приходится?

— Ну да, — ответила удивлённая Астра. — А что?

Полицейский повёл носом, пожевал губами, оглядывая Астру с головы до ног. Она почувствовала, что его отношение к ней как-то изменилось, и не могла понять, хорошо это или плохо. Степаныч затих, тоже глядя на неё, и даже окурок во рту его замер, чуть заметно подрагивая.

— Да ничего, — наконец ответил тот. — Интересуюсь вашим социальным положением. Ваш мотоцикл, я смотрю, не помялся. Ехать-то сможете?

— Смогу. Наверное.

— Тогда давайте-ка его поднимем. Что ж ему тут валяться. — Полицейский подошёл к мотоциклу Астры и обвёл придирчивым взглядом. Астра попробовала поднять мотоцикл за руль, неловко ухватившись за рога, оскальзываясь на покрытом эмалью металле. Полицейский взялся за рукоятку, и помог установить машину прямо.

— Я смотрю, права у тебя, девонька, недавно появились, — негромко заметил он, глядя, как Астра поворачивает тяжёлый для неё руль, пытаясь непринуждённо влезть на сиденье водителя. — А то и совсем нету.

И, не успела она испугаться, положил широкую ладонь ей на плечо:

— Давай-ка, передвигайся назад. Отвезу тебя. Тут до Кривуль недалеко. С ветерком доедем.

Глава 16

Коровы, поощряемые щёлканьем кнута и ленивым покрикиванием Степаныча, прошествовали с моста к реке. Собачонка, плюхнув зад на дорогу, торопливо почесалась, тряся облепленным репьями клокастым боком, и ускакала вслед.

Полицейский вырулил на середину дороги и вихрем промчал по мосту, только пыль завилась клубами.

— Хорошая машина! — крикнул, обернувшись к Астре, вцепившейся в скобу. — Зверь!

Астра чихнула. Уже второй человек за сутки говорил ей это, и она начала верить, что это правда. А с виду драндулет драндулетом.

Они пронеслись через Старую Тайну, собрав за собой стаю местных собак, которые мчались за мотоциклом наперегонки и надрывно гавкали, норовя ухватить за колесо. Потом отставали и гордой рысцой возвращались к своему двору, задрав флагом хвост.

Полицейский свернул с асфальта на грунтовую дорогу, и ещё прибавил скорость.

— Эх, нарушать, так нарушать! — крикнул он, вихрем пролетая по выглаженной до каменной твёрдости колее.

— Это называется — «с ветерком»? — крикнула Астра и закашлялась от встречного ветра.

— Не боись, девка! — гаркнул полицейский. Мотоцикл ему явно нравился. — Сейчас будет поворот, а там и Малые Кривули недалеко!

Она затихла на своём месте. Ей вдруг стало страшно. Что она здесь делает, и куда едет на мотоцикле по пустой дороге, где вокруг только поля, засаженные неведомыми ей растениями, да вдалеке маячит рощица чахлых берёз? И этот человек впереди, который ухватился за руль крепкими волосатыми руками, она ведь его впервые видит.

Астра съёжилась, вспоминая страшные истории о том, как глупые девчонки садились к незнакомым мужикам в машину, и что из этого выходило. Она боязливо посмотрела в спину водителю, разглядывая ложбинку меж мускулистых лопаток и крепкую, покрытую тёмным пушком шею. Вот как вздумается ему здесь остановиться, да потащить Астру в ближайшие кусты, она и пискнуть не сумеет. А всё этот Фома. Зачем он отправил её одну! Предатель, предатель…

— Вон они, твои Кривули! — сказал полицейский, мотнув головой, и Астра вздрогнула.

Сбившиеся в тесный ряд домики выплывали из-за поворота дороги, до самой лесопосадки засаженной викой. Крайний дом по самую крышу утонул в буйно разросшихся яблоневых деревьях. У высокого забора высилась горка свеженарубленных дров, а у лоханки с водой суетились рыжие и белые куры.

Они проехали по длинной, узкой, заросшей травой улице, вывернули на другую, широкую, покрытую свежим асфальтом. Там светил чисто вымытой витриной маленький супермаркет, а от него к самой обочине подходила выложенная фигурной плиткой дорожка. У супермаркета кучкой стояли бабки, бегали мальчишки и суетились вездесущие куры.

Потом они свернули за угол, прокатили по асфальту между домиков, окружённых заборами, через плашки которых тянула гибкие ветви малина, и доехали почти до конца деревни. Там уже виднелось очередное поле, засаженное чем-то пёстро-зелёным, и на горизонте темнела полоса густо растущих деревьев. Полицейский лихо развернулся у дома с высоким дощатым забором, и заглушил мотор.

— Слезай, приехали.

Астра слезла с сиденья. Было тихо, ветер, до этого бивший ей в грудь тугой волной, пропал, словно и не было. Где-то попискивали мелкие птички да негромко квохтали куры. Дом был скрыт выкрашенным зелёной краской забором с запертыми на висячий замок воротами. Поверх забора свешивала ветки яблоня. На ветках светили округлыми желтеющими боками крупные яблоки.

— Хозяева, есть кто? — Полицейский толкнул ладонью калитку, калитка скрипнула и качнулась на петлях. — Гости приехали!

Постоял, прислушиваясь. Потом сунул голову во двор. Астра обречённо стояла рядом с мотоциклом. Тишина вокруг угнетала. Она и не знала, что так привыкла к шуму города, и теперь вздрагивала от каждого звука. Земля, на которой она стояла, была слишком грязная, птичий помёт норовил прилипнуть к ногам. Нет, здесь она не останется. Погостит, сколько позволят приличия, и уедет. Как угодно, но уберётся отсюда.

Полицейский сунулся обратно, поманил Астру. Она прошла за ним в калитку. Двор перед домом был большой, чисто выметенный, дорожка к высокому крыльцу была аккуратно посыпана речным песком. На крыльце, у ажурных перилец, взявшись за один из резных столбиков, подпирающих навес, стояла женщина в цветастом ситцевом платье, и глядела на Астру.

— Ну, наконец-то! — сказала она визгливо, и сделала шаг навстречу, не отрывая от неё взгляда. — Ждать вас не дождёшься.

— Здравствуйте. — Астра оглядела женщину. Это была не бабка Матильда. — А где бабушка?

— Тебя ждёт, — неопределённо отозвалась женщина. Отступила к перилам и указала рукой в приоткрытую дверь: — Заходи, что стоишь.

Астра взошла на крыльцо. Сзади заскрипел ступеньками полицейский. Она толкнула дверь, отворив её пошире. Там были сени, чистые, сухие и просторные. У входа стояло ведро с веником. Над притолокой висела прибитая гвоздём лошадиная подкова. Астра отворила дверь в комнаты и вошла. Большая квадратное помещение было скупо освещено падающим из окошек светом утра, углы прятались в тени, и мягко светила белёным углом старинная печь.

— Ну, вот ты и пришла, — сказали от стены, и Астра наконец увидела бабку. Та сидела на лавке у окна, сложив на коленях руки и глядя на неё. Астра видела бабку Матильду десять лет назад, и тогда она казалась ей ужасно старой. Сейчас она выглядела точно так же. Непокрытые волосы вьющимися серебряными прядями свисали по сторонам узкого, тёмного лица с острым носом. Светлые глаза блеснули из-под свесившихся на лицо прядок. Странно светлые, ясные глаза на тёмном, изрезанном морщинами лице.

— Подойди, — сказала бабка, не вставая и не делая ни малейшего жеста в сторону вошедших в избу. Руки её были сложены на переднике и неподвижны, как сухие ветки.

Астра подошла.

— Ближе. Сядь рядом.

Астра присела рядом с бабкой на лавку. Ей было не по себе. Бабка сидела неподвижно, глядя перед собой.

— Бабушка, я к тебе приехала, — пробормотала Астра, мучительно выискивая слова. Она только сейчас подумала, что ей надо сообщить о смерти родителей. — Бабушка, я должна тебе сказать…

— Знаю. Ничего, скоро ты их увидишь. — Бабка хмыкнула. Астра похолодела.

— Бабушка, может не скоро? Что ты говоришь?

— Ну, не хочешь, как хочешь, — бабка говорила ровно, словно о погоде. — Можно и попозже.

И добавила, не поворачивая головы и чуть повысив голос:

— Дунька, подай мою шкатулку.

Женщина, вошедшая вслед за ними, метнулась в угол, привстала на цыпочки и вытянула из-за иконы шкатулку. Это был ящичек тёмного, гладкого дерева, покрытый грубой резьбой. Дунька поднесла ящичек бабке и положила ей на колени.

Бабка Матильда шевельнулась, сухие тёмные пальцы поднялись и обхватили шкатулку. Крышка щёлкнула и отскочила. Бабка запустила руку в ящичек, тёмные пальцы поскреблись внутри. Бабка Матильда подняла руку. В пальцах у неё было кольцо. Это был массивный перстень чернёного серебра с большим зелёным камнем, тёмным гладким квадратом возвышавшимся над оправой.