Натан Раух – Идеальный мир для оценщика 4 (страница 2)
Интересное кино.
Лежу отдыхаю, жду, пока вернется лич. Браслет я положил на место. Больше оценить его не вышло, как ни крутил. Был, конечно, соблазн забрать с собой находку, но, я человек честный. Честным проще живется, и жизнь у них дольше…
Что же у Зула за дела? Субботник там, что ли, организовали? Намывают все. Вон в комнате с барельефами чисто, как в хирургической палате…
И что он имел в виду, когда сказал, что на поверхности тоже неспокойно… Там опять гроза, буря и перемещение пространства? Ладно, скоро и это выясню.
— Джулька, ты-то как? — Гончая мирно лежит под кроватью, положив на лапы страшную голову. — Что думаешь про это все?
Гончая чуть наклоняет голову, прислушиваясь к моим словам.
— Вот и я думаю, что Зул многое недоговаривает.
Джулька встает рядом со мной и кладет голову мне на колени, я машинально почесываю ее за ухом.
Сам не замечаю, как снова проваливаюсь в сон. Жаль, я не догадался прихватить с собой книжки.
Спустя какое-то время меня снова будят. Слышится громкая музыка, смех, причем женский… Чарующие речи, вроде бы меня зовут?
— Зул развлекается? Вот уж точно бес в ребро, — я усмехаюсь и качаю головой.
С другой стороны, кто я такой, чтобы его осуждать? Зул тут кучу лет провел в одиночестве, может, компенсирует?
Не выйду я из комнаты, пусть там даже «Металлика» играть начнет живой концерт…
Время идет, точнее, тянется, как расплавленный сыр. Выуживаю из сумки последний бутерброд — хорошо, что вчера был умнее и не все умял, — и растягиваю его, как в детстве эскимо. Уже, по моим ощущениям, прошло очень много времени.
Пора с этим заканчивать.
Гончая притаскивает невесть откуда взявшуюся в комнате берцовую кость.
— Надеюсь, это не останки прежнего ученика? — со смешком интересуюсь у гончей. — Может, его оставили тут ждать, да и забыли?
Гончая кладет кость у моих ног и начинает прыгать рядом, размахивая хвостом.
— Поиграть хочешь? — До меня наконец доходит.
Хватаю кость и бросаю в дальний угол комнаты. Джулька срывается с места, едва не снося мебель, находит кость и приносит мне.
— Хорошая собака! — хвалю я гончую и снова бросаю кость.
Джулька вновь приносит и кладет к моим ногам, костяной хвост хлещет по бокам гончей…
— Рад, что ты довольна, — со смехом хватаю кость и швыряю ее изо всех сил…
Зря я так. Кость отскакивает от стены и вылетает за дверь. Джулька бросается следом… Странно, дверь приоткрыта? Вроде же закрыта была…
— Стой! — отчаянно кричу я и в прыжке успеваю схватить гончую за шею.
За дверями комнаты раздается страшный рев, со стен и потолка сыплется каменная крошка.
Рев продолжается несколько минут, а затем все стихает.
— Давай лучше просто посидим тихонечко…
Я не заметил, когда в комнате появился лич.
— Ты себя хорошо показал, — произносит он, явно довольный. — Большинство ломалось еще на звоне золота. Жадность — страшная штука…
— Да несложно было. — Я чешу затылок.
Я не стал его расстраивать, что вообще легко. Делай, что тебе сказали, и не делай того, чего не велели. К тому же я знатно выспался.
— Прошли сутки, так что я подтверждаю свое предложение. — Лич поворачивается ко мне. — Я возьму тебя в ученики. Магом ты не станешь — сам знаешь почему. Но я обучу тебя пользоваться здешними заклинаниями. Я стану твоим наставником, собеседником. Здесь, в крипте, ты всегда сможешь найти меня и поговорить о чем угодно…
Я внутренне усмехаюсь, это чем-то похоже на заключение брака. Будешь моим наставником в горе и радости, богатстве и бедности…
Разумеется, я спрашиваю, что означает отдать жизнь.
— Не переживай, — смеется Зул, — убивать я тебя не стану. Смысл мне в очередном ходячем трупе? Тут их и так слишком много, а собеседники из них, прямо скажем, не очень… Если ты согласишься, у меня будет право один раз в год вселиться в твое тело ровно на сутки, ты же на это время из тела будешь вытеснен, сможешь только наблюдать…
Он сам отсюда не выйдет. Заперт. В моем же теле — сможет. Мотив понятен.
— Звучит не так уж и страшно, — отвечаю я, — один раз в год можно и потерпеть. А что помешает тебе после перемещения заграбастать мое тело навсегда?
— Наш договор будет скреплен великой клятвой через ритуал, нарушивший ее умрет в страшных муках. В моем случае будет развоплощен окончательной смертью.
Лич поднимает указательный палец и добавляет:
— Ах да, еще мне нужны воспоминания про мотоциклы. И побольше! Снаружи твоя память закрыта, но изнутри, через ритуал и по твоему решению до воспоминаний я доберусь.
Вот что делают хорошие истории с людьми. Ну и с нелюдьми тоже. Был простой лич, а стал лич — фанат «Харлея».
— А дату я смогу выбрать?
— Да, дату вселения ты будешь выбирать самостоятельно.
Вообще отлично.
— Я согласен, — твердо говорю я Зулу. — Один раз в год тебе будет предоставлено мое тело в полное распоряжение. Только с одним условием: ты не станешь намеренно вредить моему телу. Хотелось бы, чтобы после твоего дня мое тело мне еще послужило… Впрочем, это в твоих интересах, чтобы я после этого благополучно прожил еще год. А воспоминания о мотоциклах можешь читать сколько хочешь.
Следующие полчаса мы обсуждали условия. Зул отвечал терпеливо, кажется, моя дотошность ему нравилась. Хороший знак. Или очень плохой.
— Отлично, тогда я сейчас все подготовлю для ритуала. — Зул потирает руки и покидает комнату.
Я, конечно, немного нервничаю. Неприятна сама мысль, что кто-то влезет в мою шкуру и будет делать что хочет. С другой стороны, сотрудничество и обучение у лича сулит огромные перспективы. Если я смогу призывать боевых скелетов, которых он мне показал, это будет шикарно!
Где он там? Скорее бы начался этот ритуал… пока я не передумал…
Интерлюдия
— Джек, куда мы идем-то? — Рассел догнал предводителя отряда. — После вчерашней бури тут опять все по-новому. Руин нет на месте, сейчас нарвемся на мертвяков и прости-прощай. Джек!
— Что? — огрызается Джек. — Заткнись уже, Рассел, сам знаю, что тут все поменялось. Но в том и штука, вдруг сейчас наткнемся на древние руины с артефактами? После бури всегда надо идти на вылазку, так отец говорил, а уж он-то знал дело…
— Ага, и в одну из вылазок пропал, — бурчит Рассел.
— Заткнись! — Джек резко поворачивается к напарнику и хватает его за ворот. — Еще одно слово, и я тебе голову о ближайший ствол размозжу.
Рассел в страхе прикусывает язык.
Джек — опытный авантюрист с неприятной репутацией. Из походов он часто возвращался с отличным уловом, только вот в его группе всегда были потери. Ни разу еще Джек Тердер не приводил своих людей в город в целости и сохранности. Это породило слухи о том, что Тердер товарищей по отряду, мягко говоря, не считает людьми и готов пришить любого из-за добычи.
Рассел все это знал и все равно решился идти в пустоши под началом Джека. Слишком уж заманчивым показалось предложение.
Еще двое членов отряда были немногословны, Рассел даже их имен не запомнил. Просто два бородатых лысых мужика.
— Не трясись ты, Рассел, а то так зубами клацаешь, что на звук сбегутся все скелеты, — Джек со смехом отпускает ворот рубашки Рассела. — Можешь мне поверить, ни с чем мы пустоши не покинем. Я еще ни разу не возвращался с пустыми руками. Погоди, еще пара дней — и будешь сидеть в таверне с бокалом хорошего вина и девчонкой на коленях…
Рассел кивает и продолжает молча шагать за предводителем.
Спустя полчаса они оказываются на краю перелеска, раскинувшегося на вершине холма.
— Там что-то есть. — Джек указывает на долину у них под ногами. — Видишь черное пятно? Здание какое-то…
Вышли они к этому месту еще в утренних сумерках, так что Расселу не видно, на что указывает Джек.