Натан Раух – Идеальный мир для оценщика 3 (страница 6)
В ответ на эти вопросы достаю из кармана амулет. Он практически бесполезный, снял с одного скелета — артефакт замедляет рост волос… в носу. Я даже не представляю, на фига кому-то может понадобиться этот амулет, а главное, какой мастер артефактов станет тратить время на создание такой ерунды. Но факт остается фактом — вот он, у меня в руках.
Показываю амулет стражникам:
— Это поможет не испортиться картошке… — с запинкой и улыбкой проговариваю я.
На лицах стражников выражение озорного веселья сменяется уважительными взглядами.
— Артефакт сохранения, — полушепотом говорит кто-то, — это мощно… редко… Сразу видно, успешный церторий.
С удивлением смотрю на вояк.
Цреторий?
Это что такое?
Хм, ладно, креторий так креторий. Пусть хоть горшком называют, главное, чтобы в печку не ставили.
Возвращаюсь в башню с мешком и сумкой.
Так, если с холодильной камерой все сложно, надо позаботиться о сохранности припасов.
— Белла, я надеюсь, мышей ты, как все женщины, не любишь? Их тут нету? — Башня хранит молчание. — Будем считать, что нету. Значит, грызуны не проблема. Но овощи надо разложить, чтобы не гнили.
Скелеты уже принесли к башне несколько досок — более или менее целых. Откуда оторвали — фиг знает, может, забор неподалеку разобрали.
Доски беру, тащу на второй этаж. Так, а еще у меня несколько гвоздей, тех, что я нашел в охотничьей хижине. Эх, молоток бы еще, но чего нет, того нет.
С помощью досок, гвоздей, увесистого камня и чертовой матери мне удалось соорудить нечто вроде ящика для хранения овощей. Туда я, собственно, всю картошку и высыпал.
— Отлично — сверху продует, снизу тоже — так картошечка пару недель точно пролежит… а если начнет прорастать, так я ее посажу. Скелеты ее окучивать будут потом, вредителей собирать, воды натаскают для полива.А я из окна башни на это смотреть буду да указы раздавать… А потом усы отпущу, и пусть батькой меня называют…
Стоп, это меня уже понесло. Картошка есть, и хорошо. Да, среди крупных клубней обнаружилась здоровенная морковка толщиной в половину моей руки… тоже надолго хватит.
Надо скорее закупиться всем, укрепить башню и разобраться с этой странной ночной тварью. Чего уж отрицать, эта башня уже родная. Не представляю, как без нее жить…
Снова деревня Ядрень встречает меня усмешками стражников.
— Если ты снова за картошкой, то я тебя не пущу! — со смехом говорит один из охранников.
— А если не за картошкой, то я тебя не пущу! — подхватывает второй.
Вопросительно перевожу взгляд с одного на другого.
— Проблема? — спрашиваю.
Странно они себя ведут, может, солнце шлемы напекло?
— Не переживай, парень, — подходит усатый страж, — они поспорили, за чем ты снова придешь, за картошкой или нет, вот и морочат тебе голову.
Так, картошки мне уже достаточно.
— Картошка… хватит, — говорю я.
Правый от меня стражник чертыхается и бросает монетку левому, сияющему от радости.
— Вот… выпей за мою удачу, — бросаю серебряную монету правому стражнику я.
Тот ловит серебро на лету, и лицо его сияет от радости:
— Это мы завсегда, мил человек, это мы с радостью.
Ну, а что? Мне деньги сейчас не так нужны. В том смысле, что жизнь дороже серебра или даже золота, поэтому отданные деньги — это не расточительство, а вложение в лояльность.
Просто стражники уже считают меня великим воином и этим самым креторием, но у меня нет уверенности, что, если им взбредет в голову напасть, то я справлюсь с ними тремя. Стражники тренируются постоянно, родились, считай, с оружием в руках. Был бы у меня пистолет, тогда я бы их легко уделал… Если бы они без артефактов защитных были.
В таверне усаживаюсь за свободный стол. Зорья сразу приносит кувшин с морсом и несколько кусков пирога. Начинка внутри мясная, вкусная, но как будто у кусочков разная текстура, наверное, из остатков пекли. Бывает сборная солянка, а мне достались сборные пироги. Сижу отдыхаю, наслаждаюсь обществом, словарный запас пополняю, культурно обогащаюсь, пока время есть, а остается его, как догадываюсь, немного.
Со второго этажа спускается парень, весь в синяках и ссадинах, верхняя часть туловища перемотана бинтами, сквозь которые кое-где проступает кровь.
Парень присел в углу и принялся за принесенную Зорьей кашу. К нему то и дело подходили искатели — кто кружку с пивом на стол поставит, кто полоски мяса, кто кусок сыра…
— Кто это? Что происходит? — ловлю пробегающую мимо Зорью за рукав.
— Рейд неудачный, — отвечает девушка, — еле дошел до нас. Не было б тут деревни — помер бы в лесах.
Из речи Зорьи понимаю, что этот парень вернулся из неудачной вылазки в пустоши. Вернулся чудом — был ранен, но на его счастье, тут Ядрень появилась и он сумел дойти до них. А авантюристы теперь помогают собрату — такая примета.
— Какая еще примета? — удивленно спрашиваю девушку.
— Ясно, ты одиночка, с обычаями авантюристов не знаком… — усмехается девушка, — Все ж знают, что если выжил кто-то в походе и вернулся, надо ему что-то от себя дать — чтобы его неудача на тебя не перекинулась.
Откупаются, значит. Так всегда было — от драконов принцессами откупались…
— Ага, а ты и не знал, потому что одиночкой ходишь, — улыбнулась Зорья, — и картошку таскаешь к себе в схрон….
Видимо на моем лице появилось и удивление, и злость.
Я посмотрел на девушку.
— Не-не-не, я ни при чем, делай что хочешь…
Зорья быстро растворилась среди гостей…
Так, трактирщик, значит, разболтал про мои дела, в частности про картошку. Мужик-то он неплохой, только держать язык за зубами не умеет.
Вот он, как раз за стойкой стоит. Как всегда, протирает ее от разводов и мокрых следов.
Вглядываюсь в мужика пристальнее…
— Гилмо Светов, чего еще ты скрываешь, помимо особой болтливости?
Оценка долго не выдает новой информации, либо действительно ничего нет на него, либо очень хорошо скрыто.