Натан Раух – Идеальный мир для кузнеца 2 (страница 8)

— Ага. Настолько интересные, что такой замок у нас и недели бы не простоял. Да его бы вообще не было.

Она усмехнулась:

— Да ладно!

— Что «да ладно»? — Я прищурился в ответ. — Ты ж вроде умеешь отличать правду от брехни?

Она замерла. Прищурилась — и стала как-то опаснее. Собраннее. Резче.

— Ну, допустим.

Я пальнул наугад:

— По колебаниям ауры смотришь, да?

Глаза у нее распахнулись максимально.

— Откуда ты знаешь?

— Оттуда. — Я уже давно приметил, как она на меня глядит, когда я говорю: то в глаза, то поверх головы, то будто ощупывает взглядом. Не мимику с лица считывает, а что-то вокруг. — Видел, как ты на меня смотришь.

Я, мысленно перебрав все фантастические книжки, что в жизни читал, хотел добавить про цвета ауры или вибрации, но решил не углубляться. Вдруг у них это не так работает и я выдам свое незнание.

Эленсия сглотнула и поморщилась:

— Неважно.

— Вот смотри: появись у нас такой замок, ну, или пяток таких — нам хватило бы дня, чтоб их не стало. Правду говорю или нет?

Она задумалась, глядя мне поверх головы:

— Не знаю, правда ли это на деле. Но сам ты в это веришь. Точно.

А я в тот момент действительно думал о возможностях. Пара боеголовок — и от замка вроде этого остались бы одни руины. А то и труха. Как там в одном фильме говорили? «Бахнем. Обязательно бахнем. Весь мир в труху. Но потом».

— Значит, так, — я решил зайти с козырей, — раз уж мы тут разоткровенничались, как друзья, давай кое-что проясним на берегу. Я тебе не враг. Вредить не собираюсь. Даже если сейчас приковыляет какой-нибудь зеленый хрен с котелком, да хоть мешком золота и предложит тебя сдать — я откажусь. Потому что у меня принципы. И слово я держу.

Что-то в ее лице дрогнуло. Она напряглась, задумалась.

— И от тебя жду того же. А то спать вполглаза с подставкой для факела в обнимку — радость небольшая. Короче, предлагаю взаимопомощь.

Эленсия усмехнулась коротко, уголком рта. Она ничего не сказала, но я будто услышал: «Помощь. От человека. Мне, гордой дочери эльфийского народа». Усмешку эту я пропустил мимо и рубанул ладонью воздух:

— Смотри. Я в этих местах ни черта не смыслю. Жил совсем в других краях, скажем так. Хочу разобраться, куда попал, как меня сюда занесло, как тут все устроено и что делать дальше. А ты вон — на ногах едва держишься. Не знаю, истощение это или что, но тебе нужно время оклематься. Даю тебе убежище, защиту, еду, воду. Беречь буду, пока не встанешь на ноги.

Я выдержал паузу:

— В обмен на помощь. Кстати, вон кувшин — там чистая дождевая. Можешь умыться, привести себя в порядок. И да, чуть не забыл: место тут не только безопасное, но и теплое. Замерзнешь — кинь пару гоблинов в топку. Думаю, оценишь.

Эленсия задумалась и потерла переносицу:

— Мне этого мало.

— В смысле мало? — Я аж офигел. — Мне что еще, станцевать тебе?

Она резко дернулась всем телом, отступила. Рука метнулась к рукояти клинка за поясом. Эльфийка прошипела:

— Нет. Танцевать не нужно. Вот уж точно не нужно.

М-да. Странная, не то слово. С чего ее так перекосило-то?

Ладно. Танцевать не надо — и слава богу или богам, все равно не умею.

Эленсия выдохнула, вроде ее отпустило. Глянула на меня из-под опущенных ресниц:

— Я могу отличить правду от лжи. Но способность эта не абсолютна. Есть те, кто умеет ее обойти. Обойти — и ударить в спину. Ты ведь тоже можешь забрать слова обратно и навредить мне.

Что-то начинала надоедать ее паранойя.

— Может, мне просто открыть дверь? Иди на все четыре.

Эльфийка вздохнула:

— В одном ты прав. Я так долго не протяну. Когда меня брали, я уже была без сил. И здесь… здесь и правда лучше, чем там. Лучше, чем в одиночку подыхать в этих коридорах, загоняя себя до предела. — Она вскинула взгляд. — Вопрос один: что будет, когда нас найдут гоблины?

— А вот за это не переживай, — хмыкнул я. — Не найдут. Эти мелкие даже меня отыскать не смогли, а искали конкретно. И это при том, сколько я их тут уже положил.

Она подобралась:

— Ты думаешь, все так просто? А ты сталкивался с гоблинами-чемпионами? С их королем, с ищейками, шаманами? С черными, с ядовитыми, с гоблинами-берсерками? — Названия посыпались одно за другим.

Е-мое. Я и половины этого зверинца не слыхал. Какие еще берсерки? Если они похожи на тех берсерков, про которых у нас легенды рассказывают, то лучше с ними не встречаться.

— Шамана видел, — сказал я честно. — И того, кто мне в спину клинки засадил. И этих… ну, спецназ их гоблинский, по стене которые лазали.

— Это джанг. Между прочим, — она чуть усмехнулась, — мы еще даже не сговорились об обмене, а я уже тебя учу.

— Не учишь. Делишься. Учитель мне без надобности — я сам кого хочешь научу. Так что не выкобенивайся.

Эленсия поднялась, прошлась по комнате из конца в конец. Двигалась медленно, явно берегла силы. Потянулась, вернулась:

— Гоблинов куда больше видов, чем тебе попадалось. То, что шастает тут, наверху, — мелочь. У них и места-то своего внизу нет. Им еще нужно доказать, что они на что-то годны. Или пройти ритуал — стать сильнее, получить стихию, развить дар. — Она поморщилась. — Хотя какой у них дар…

Она остановилась у стены, провела пальцами по холодному камню:

— Гоблина-мага от шамана ты отличишь — это не дурень, что трясет оберегами. Мага встретишь — беги. А встретишь кровавого мага и не будет при тебе особых артефактов — режь себе горло сразу. Иначе будешь завидовать мертвым.

— Сама-то мертвым завидовала? — спросил я.

Эленсия кивнула:

— Завидовала. Когда попала в плен.

Я сперва не о том подумал. Она это по лицу, видимо, поняла и уточнила:

— Для эльфа плен — позор.

— Сильный?

Вместо ответа она потянула вниз край туники, оголяя плечо.

— Воу-воу, — я прикрыл глаза ладонью, — к таким близким отношениям с полузнакомой девушкой я не готов. Человек я порядочный, так что можешь не раздеваться.

Лицо у нее даже не дрогнуло. Она просто спустила ткань с плеча.

На коже темнел знак. Дерево — раскидистое, с пушистой кроной, чем-то на нашу сосну похожее. Поверх — лук, а рядом три кольца, сплетенных вместе. Только все это будто выжгли или затерли: линии почернели, поплыли, словно кто-то нарочно испортил рисунок.

— Для рода я мертва, — сказала она тихо. Помолчала. — А тем, кого тогда не смогли взять живыми, повезло больше.

Тем, кого не смогли… Значит, ловили не ее одну. Я запомнил, но расспрашивать пока не стал.

Она тоже больше не говорила, не могла и не хотела. Плечи опустились сами, спина ссутулилась, будто на нее мешок цемента взвалили.

— Ладно. К этому вернемся позже. — Я решил свернуть тему, пока она совсем не скисла. — Какие варианты, чтоб ты мне поверила?

— Хочу, чтоб ты поклялся на крови.

— Да пожалуйста. — Я развел руками. — Только это что выходит: я кровью клянусь, а тебе на слово верить должен?