Наталья Жильцова – Обрученные кровью. Отбор (страница 4)
Пришлось напомнить себе, что я не какая-то простушка, а наследница древнего королевского рода и вести себя должна соответственно. Поэтому к артефакту подошла ровной уверенной походкой и, улыбнувшись в камеру, чинно ступила под свод.
Золотая вспышка оказалась настолько неожиданной, что я даже сразу не сообразила, что это было. Только непонимающе посмотрела наверх, откуда мне на голову сыпались яркие искорки. И лишь когда раздался торжествующий грохот фанфар, пришло жуткое осознание – знак богини!
Но этого не должно было случиться! Не должно! Я должна была вернуться домой! И…
– Проходите сюда, леди, – подскочивший к шокированной мне церемониймейстер вежливым жестом указал на двери, за которыми исчезали предыдущие избранницы. А затем, видя, что я по-прежнему не двигаюсь, легонько, но настойчиво подтолкнул в спину.
И как бы я откровенно не хотела идти в указанном направлении, пришлось кивнуть, взять себя в руки и в окружении снующих вокруг визоров отправиться вперед. В неизвестность.
Растерянное, смятенное сознание краем уха ловило голос дикторши. Та сопровождала мое шествие рассказом о роде де Арден и том, что до сегодняшнего дня мы игнорировали отбор.
– Воистину невероятно, что богиня даровала шанс именно им! – последнее, что я услышала от дикторши, прежде чем войти в темный узкий коридор.
Глава 2
Сопровождавшие меня визоры остались за плотно закрытыми дверьми, но позволить себе проявить эмоции я не могла. Пусть меня больше и не лицезрела широкая общественность, но оставались двое стражников и ожидавшая в коридоре женщина в длиннополой монашеской рясе. Терять при них лицо я просто не имела права.
Поклонившись, служительница храма предложила следовать за ней. Достаточно быстро мы миновали коридор и поднялись по крутой винтовой лестнице на три пролета. Затем пересекли залитую солнцем галерею, которая, судя по виду из окна, вела в соседствующее с главным храмом здание.
Скорее всего, в обычное время это был жилой корпус. Во всяком случае длинный широкий коридор и цепочки однообразных дверей по обеим его сторонам навевали подобные ассоциации. Правда, перед шестью ближайшими из них стояли стражники.
«Избранниц в невесты как раз шестеро, – мелькнула догадка. – А я седьмая».
Предположение полностью подтвердилось, когда моя провожатая остановилась у следующей же за последними стражниками двери и, выудив из кармана связку ключей, отперла замок.
– Здесь вы будете ожидать окончания церемонии, – сообщила она, пропуская меня внутрь.
Небольшая келья больше напоминала карцер. Каменный мешок без окон освещался единственным потолочным светильником. У одной из стен стояла простая, аккуратно заправленная кровать. Рядом – тумбочка и стул. Чуть в отдалении виднелась крохотная дверца, видимо, в уборную, а больше здесь не помещалось ничего.
Н-да, странные апартаменты для императорских невест. Больше похоже на клетку или тюрьму.
Однако выказывать удивление и возмущение я, разумеется, не стала. Может, подобная мера была предпринята ради нашей же безопасности. Или являлась какой-то проверкой на такое полезное качество, как смирение.
В любом случае проявить недовольство сейчас – большая ошибка, а ошибок я допускать не имею права. Домой, конечно, вернуться хочется, но не с позором. Одно дело достойно проиграть конкурентке, и совсем другое – продемонстрировать собственную несдержанность.
– Покидать келью нельзя. За вами придут, как только закончится первый отбор, – сообщила служительница. – За дверью будет находиться охрана.
Бабушка всегда учила меня в любой ситуации держать лицо. И раз уж на мою долю выпало подобное испытание, необходимо пройти его достойно наследницы рода. Поэтому, несмотря на внутреннее раздражение, я вежливо улыбнулась и кивнула:
– Хорошо, я поняла.
После чего последовал новый поклон, и меня все-таки оставили одну.
Атмосфера в келье давила, а отсутствие хотя бы небольшого окошка угнетало. Очень хотелось хоть ненадолго выйти и подышать, но поддаваться унынию я себе запретила. И, присев на краешек кровати, приготовилась ждать окончания церемонии.
В келье, несмотря на отсутствие экрана, голос освещавшей события дикторши слышно было прекрасно. Так что представление о происходящем я имела.
– А вот и графиня де Гартрин! Ее семья всегда была приближена к императорскому двору, и юная леди надеялась на благодать богини. Но, увы. Арка осталась нема к заслугам этого рода, и графиня отправляется домой! А теперь удачу испытывает виконтесса Малеран…
Череда проходящих сквозь арку девушек, казалось, была бесконечной. Не прошло и получаса, как я окончательно перестала вслушиваться в их титулы и имена. Утомленное ожиданием сознание лишь в редкие моменты выплывало из какого-то транса, когда раздавались фанфары в честь очередной претендентки, осененной благодатью богини.
Счастливиц расхваливали со всех сторон и желали им удачи в дальнейших испытаниях.
Я к этим пожеланиям присоединялась со всей искренностью. Пусть всем им улыбнется удача, и это позволит мне быстрее вернуться домой. Потому что я не имею права оставить род без наследницы. А если выбор императора падет на меня…
Арка отчетливо подтвердила то, чего так боялась бабушка: индарийские гены возьмут верх. Принцу Дамиану я смогу родить только мальчика.
Мальчика! От одной мысли о мальчике по коже пробегали испуганные мурашки. Ох, может, права была бабушка, возражая против моего участия в этой церемонии? В конце концов, и с ограничениями на торговлю можно жить, а без наследницы…
Нет, нельзя об этом думать.
Я резко выдохнула и мотнула головой. Впереди достаточно испытаний, чтобы какое-то из них не пройти. Ведь если не стараться – победить невозможно, верно?
А отбор все продолжался. Казалось, что время уподобилось смоле – стало таким же липким и тягучим. Все чаще и чаще я поглядывала на браслет с часами, но лишь когда стрелка достигла отметки в семь часов вечера, прозвучало вожделенное объявление:
– И вот дорогие дамы и господа через арку прошла последняя претендентка, которая, как это ни печально, тоже отправляется домой.
По поводу дома я с диктором была абсолютно не согласна, и с удовольствием уступила бы той девушке свое место. Но – увы.
– Подводя итоги, хочется отметить, что на этот отбор откликнулись абсолютно все приглашенные девушки, – продолжала торжественно вещать дикторша. – Однако из двух тысяч кандидаток продолжат проходить испытания лишь двадцать три счастливицы. И на этой приятной ноте мы сделаем небольшой перерыв в трансляции. Уважаемые зрители, ждем вас у экранов после перерыва на рекламу. Нас ждет еще много интересного!
Стоило трансляции прерваться, как дверь моей кельи без стука распахнулась, и на пороге появилась очередная служительница храма. Девушка держала в руках поднос, на котором возвышался графин с водой и тарелка овощного рагу.
Несмотря на то что монастырский ужин выглядел скудно, я осознала насколько проголодалась. Ведь не ела-то с самого утра! И как только поднос был водружен на тумбочку, а девушка исчезла за закрытой дверью, я тотчас приступила к еде.
Обманчиво простое блюдо неожиданно оказалось вкусным и питательным. Под конец я даже почувствовала легкий прилив бодрости – похоже, в еду были добавлены какие-то тонизирующие специи. А едва я закончила с ужином, как служительница появилась вновь.
Случайность? Вряд ли. Скорее всего, даже в кельях за нами следили.
«Значит, даже оставаясь в одиночестве необходимо себя контролировать», – сделала мысленную пометку я.
Девушка тем временем протянула мне небольшой сверток и сообщила:
– Для следующей церемонии вам необходимо переодеться. В келье необходимо оставить все ваши личные вещи, украшения и белье. Кроме этой сорочки на вас ничего быть не должно.
– А родовой перстень? – принимая вещь, с легким беспокойством уточнила я.
Кольцо на моей руке было с совершеннолетия, и расставаться с ним не хотелось. Тем более что оно являлось не просто украшением, но еще и некоторой гарантией моей безопасности.
– Перстень не является исключением, леди, – откликнулась служительница. – К тому же, пока вы находитесь в статусе невесты, вы не принадлежите роду. Каждая из невест с момента прохождения через арку является исключительной собственностью императора.
От подобной новости я аж дар речи потеряла. Чувствовать себя вещью, было не просто неприятно – возмутительно! Я – герцогиня! Мой род мог поспорить древностью даже с самими индарийцами! Но…
Но выбора не оставалось. Пришлось титаническим усилием удержать на лице спокойное выражение и ровно проговорить:
– Хорошо. – После чего я вдруг поняла, что под тонкой тканью не чувствую больше ничего. – А обувь?
– Обуви для прохождения этого испытания не предусмотрено.
– Погодите, – кажется, с таким трудом обретенный самоконтроль вновь пошатнулся. – Вы хотите, чтобы я шла босиком? По каменному полу? Неужели даже легких тапочек не полагается?
– Все делается только для вашей безопасности. Враги Короны изобретательны и даже в обуви могут спрятать какое-то оружие, – безэмоционально прозвучало в ответ. – Пожалуйста, переоденьтесь, леди. Как будете готовы, выходите. Я буду ждать вас снаружи.
Служительница вновь вышла.
«Что ж, остается надеяться, что император заготовил партию зелья от простуды», – мелькнула мысль, и я потянулась к застежкам платья.