Наталья Жильцова – Два короля (страница 21)

Я немного подумала и согласилась. Но тут же спросила:

– А ты думаешь, нас другие пассажиры дилижанса не узнают?

– С чего бы? – беззаботно ответил Винс. – Ты преувеличиваешь людскую внимательность. Тем более мы слегка себя «приукрасим».

Он отряхнул штаны, поправил пиджак, чтобы не было видно оторванного рукава у рубашки, и огляделся.

– Так, нам нужен… вот! Он самый!

– Чего? – не поняла я, тоже стараясь привести в порядок одежду.

– Стебленник, вот чего, – отозвался Винс, подойдя к каким-то лопухам и срывая большие листья.

Я молча смотрела, как он старательно размял в руках лист, превратив его в кашицу, а затем осторожно протер этой массой лицо. Несмотря на то что сам лист когда-то был зеленого цвета, полученная Винсом кашица оказалась бесцветной.

– Что ты делаешь? – по-прежнему не понимала я.

– Маску косметическую. – Винс фыркнул. – Давай не стой. Делай как я.

Ну ладно. Пожав плечами, я тоже сорвала лист и старательно растерла его в ладонях. Подняла взгляд на Винса и охнула.

– Теперь понятно? – засмеялся он.

Лицо Винса приняло желтоватый оттенок, разом прибавив ему возраста. Кожа стала стянутой, резко очертив скулы. Да, узнать его было можно, но… но только в теории. Посторонний человек, видевший Винсента Глерна только на экране в новостях, вряд ли связал бы с ним этого изможденного пожилого мужчину.

– Это как? – удивилась я. – От лопуха этого?

Винс кивнул:

– Ага. Не думал, что военная ботаника мне в жизни пригодится, ведь магическую маскировку наложить гораздо проще и качественнее. Но не в нашем случае. Сок стебленника сильно обезвоживает кожу. Эффект, конечно, временный, но нам надолго и не нужно.

Я осторожно протерла лицо влажной кашицей, ожидая неприятных ощущений. А чего еще можно ожидать, глядя на резко постаревшего Винса?

Но все обошлось. Масса была просто прохладной, и поначалу я вообще ничего не почувствовала. Но потом, подсыхая, она начала заметно стягивать кожу на лице. Ощущения были такими, будто на коже высох слой глины или клея, и теперь от каждого движения лицевых мышц он трескается, образуя страшноватую маску.

– Прекрасно, – прокомментировал Винс через несколько минут, рассматривая меня. – Собери волосы в узел, губы подожми… вот! Теперь я знаю, как ты будешь выглядеть лет через тридцать.

– Винс!

– Да ладно тебе, Айронду я не расскажу, не волнуйся, – хохотнул он. – А через час-полтора все сойдет. Пока же на всякий случай давай вот еще что…

Подойдя к небольшой елке, Винс сорвал с нее несколько маленьких, еще зеленых шишек.

– Это тебе. – Он протянул мне на ладони две штуки.

– Зачем? – буркнула я. – Тоже намазаться?

Винс фыркнул и запихнул две оставшиеся шишки себе за щеки, моментально изменив пропорции лица.

– Что я делаю… – пробормотала я, следуя его примеру.

Рот наполнился хвойным ароматом.

– Винш… Тьфу ты! Виншш, что дашше? – прошипела я. – Как мне ражговаривать теперь?

– Никак. Молшшать, – ответил он. – Молшание – золото. Ошобенно в твоем вожраште. – И, легко увернувшись от моего тычка, показал рукой на тракт: – Давай бегом. Вон дилижанш идет. И голову держи пониже. Шай, не молодая уже глажами во вшех штрелять.

Остановив транспорт, Винс быстро переговорил о чем-то с магом-возницей, старательно заламывая руки, отчаянно шепелявя и кивая на меня. Наконец тот сжалился и пустил нас внутрь.

Старательно не глядя на шестерых пассажиров, я примостилась в уголке. Винс сел рядом.

– Што ты ему шкажал? – спросила я. – Денег-то у наш нет.

– Шкажал, што ты от моего брата ш любовником шбежала. А я вот нашел и нажад тебя вожвертаю. У брата же давно руки чешутся проучить глупую бабу.

И довольно захихикал, чуть не подавившись шишкой.

Как и предсказывал Винс, стражник у ворот лишь мельком бросил взгляд в дилижанс и тут же дал знак проезжать. Время было вечернее и он явно желал только одного – чтобы поскорее явилась смена и можно было перед сном заглянуть в какой-нибудь знакомый кабачок. И такие желания я приветствовала со всем возможным энтузиазмом.

Выйдя из дилижанса на первой же остановке городской окраины, у рынка, мы первым делом выплюнули изжеванные шишки и огляделись.

– Мне срочно требуется что-то выпить, а то этот хвойный аромат во рту слишком напоминает магические освежители в туалетных комнатах Кориниума, – не терпящим возражения тоном сказал Винс. – Где тут хоть какой-нибудь ломбард?

После чего, не дожидаясь ответа, подхватил меня под руку и пошел вперед.

Стянутость кожи на лице постепенно проходила, что заставило нас ускорить шаг и с особой внимательностью вглядываться в вывески. Наконец мы свернули с широкой улицы в темный проулок, и довольный Винс указал рукой на небольшую скрипучую доску, подвешенную на цепях.

Большими узорными буквами сверху на ней было написано: «Ломбард и Скупка», а чуть ниже, более мелким шрифтом: «Честные цены и Достойное обращение».

– Я знал, что не ошибусь, – гордо сказал Винс. – Грамотный хозяин всегда откроет подобное заведение недалеко от кабаков и торговых площадей. Самый нужный клиент – пьяница или рыночный воришка.

Вечер еще не вошел в полную силу, так что уличное освещение пока не включилось. Но здесь, в узком проулке, сумерки давно вступили в свои права, и это нам было только на руку. Судя по ощущениям, от нашей маскировки уже почти ничего не осталось.

Мы подошли ко входу, и Винс пару раз громко стукнул кулаком в дверь.

– Здесь же колокольчик висит… – начала было я, но тут дверь открылась, явив нам нечто огромное и широкое.

Это был высоченный, заросший почти до самых глаз густой бородой и при этом совершенно лысый мужчина. Его широченные плечи с легкостью перегораживали дверной проем, а кожаная рубаха почти трещала по швам при каждом движении. Руки, больше всего походившие на окорока, он скрестил на могучей груди и вопросительно воззрился на нас сверху вниз, не делая и попытки освободить проход.

– Нам бы в ломбард, – пискнула я. – По делу.

Вперед шагнул Винс.

– Слышал, громила? Мы по делу. Или вам вывеску тут ради шутки кто-то повесил?

Гигант, не спеша, оглядел его с ног до головы, потом так же тщательно осмотрел меня и, по-прежнему не говоря ни слова, отступил внутрь, давая возможность пройти.

Винсент шагнул первым. Я – за ним, стараясь не отставать.

Входная дверь вела в небольшое помещение, которое к тому же было надвое перегорожено кирпичным барьером в половину моего роста и железной решеткой, одной стороной вмурованной в кирпич, а другой в потолок. В решетке открылось небольшое окошко, и кто-то брюзжащим голосом произнес:

– Ну, заходите, чего встали! Микаэль, затвори дверь на засов. И оставайся поблизости.

Мы подошли к решетке, и я наконец смогла разглядеть хозяина ломбарда.

Им, в противоположность громиле, оказался невысокий тощий старичок с живыми глазами и аккуратной бородкой. Поджав губы, он посмотрел на Винса, полностью игнорируя меня, и нетерпеливо побарабанил пальцами по небольшому столу, стоявшему по ту сторону барьера.

– Чего стоим? Кого ждем? – все так же брюзгливо осведомился он. – Людей я, кстати, в качестве залога не принимаю. – Он указал на меня пальцем и кашляюще хохотнул, в полном восторге от своей шутки. – И вообще, залог только для постоянных клиентов. Для остальных только скупка, уж не обессудьте.

– Какой веселый господин нам попался, – проворчал тихонько Винсент и склонился над окошком. – В залог не принимаете, значит? Ну что ж, скупка так скупка. У меня не слишком много времени, уважаемый…

– Иаков Мансыпер мое имя, – представился старик. – Сказал бы, что к вашим услугам, но это будет неправдой, – и весело хохотнул снова.

Винс хмыкнул и снял с запястья золотую цепочку.

– Сколько дашь за это?

Хозяин осторожно взял у Винса браслет, отошел к столу и уселся на скрипучий стул. Цепочку он положил перед собой и внимательно изучил ее через ювелирную лупу, надвинув окуляр на правый глаз. Затем ухмыльнулся, достал из ящика бутылочку с какой-то жидкостью и аккуратно капнул на цепочку одну каплю. Снова посмотрел через прибор.

– Пять серебряных монет, – наконец вынес старик вердикт.

– Чего?! – тут же взвился Винс. Негодование в его голосе было столь велико, что гигант Микаэль подошел поближе, заметно напрягшись. – Да это браслет работы мастерской самого Тадеруна! Он стоит по меньшей мере десять золотых!

Мансыпер посмотрел на Винса с легкой укоризной:

– Вы в ломбарде, уважаемый, а не в лавке ювелира. Мне все равно, из какой мастерской вышла эта вещица. Шесть серебряных монет.

– Да ты совесть себе купи за эти деньги! – воскликнул в ответ Винс. – Жиреете тут на наших харчах! Восемь золотых, и я буду рекомендовать вас своим друзьям.