Наталья Жарова – Я, ты и наша тень (страница 44)

— Щекастик, не язви. Говорят, от язвительности хомяки лысеют. Вот и у тебя уже плешка появилась. Непорядок, — покачала головой я, и пока тень придумывал достойный ответ, шмыгнула за дверь.

Харчевня пустовала. Отсутствовал даже сам хозяин.

— Ну и? Свежий воздух понюхала? Воротайся назад! — раздался строгий Хомкин голосок.

— И не подумаю, — пожала плечами я, всем своим видом демонстрируя полное непослушание.

— Ой, посмотрю на тебя, Тала, когда твои дети будут так себя вести! — Хомяшка состроил обиженную мордашку, вильнул хвостиком и забрался ко мне на плечо. — Ну чего стоишь? Ноги присохли? Улица вон там.

Вот за что я люблю вредную Тень, так за то, что всегда можно договориться.

Дневное солнышко ласково грело лучами, а мирное голубое небо радовало глаз.

Так сильно разнятся в Белоземье места, где есть тени и где они напрочь отсутствуют: засушливость и плодородная почва, пожухлая листва и прекрасные цветы, раскаленный воздух и свежий ветер.

На завалинке, подле харчевни, нежился в теплых лучах кот. Увидел нас, потянулся, мягкой походкой скользнул ближе и, склонив голову, муркнул:

— Принцесса.

Ох, Хомка, все разболтал. Трепло!

— Не волнуйтесь, никому не скажу. Тут вы среди друзей, — кошачьи глаза горели зеленым огнем, но опасения он у меня не вызывал. — Наше селение стоит на самом отшибе. И гости тут редки. Комнаты у хозяина вечно пустуют. Так что вы ему, словно подарок с небес. Он с вас пылинки сдувать будет.

— Мы ненадолго. Завтра утром уйдем, — предупредила я.

— Как скажете, — меж кошачьих усов мелькнула улыбка. — Но вам рады, Ваше высочество. Все тени передают поклон.

— А много их?

— А как же. Пока новый владыка Белоземья не интересуется нами, тени могут схорониться тут, сбежать от гонения. Да, вы приходите вечером к роднику, на праздник, и сами все увидите.

Кот махнул хвостом и вернулся на теплую завалинку.

— А что за праздник-то? — крикнула ему в спину я.

— Урожай хороший нынче выдался. Надо поблагодарить светлых богов, — уже сворачиваясь клубочком, ответил кот и меланхолично прикрыл глаза.

— Талочка, ты понимаешь? Тут много Теней. Много таких, как я, — счастливо шептал Хомка, сжимая лапки в кулачки и умильно прижимая их к груди.

Бедный пушистик уже соскучился по собратьям. Постоянно находиться в обществе человеков тяжело. С Тенями, конечно, привычнее.

Я решила посмотреть, где же находится родник. Свежей водички захотелось, да и место будущего праздника осмотреть не помешало бы.

— Вон там, там, — тыкал пухлой ручкой Хома. — По этой улице, до самого конца, там ключ бьет.

Ну я и пошла. Улочка довольно широкая, чистенькая. Крепенькие домики по краям. Какой-то мальчишка, лет десяти, гоняет голубей на крыше. Смешной такой мальчишка. С белесыми вихрами, в голубой рубашонке. Он глянул на меня и расплылся в улыбке. Я улыбнулась в ответ и помахала. Он тоже махнул рукой и горделиво выпрямился в полный рост, чуть не свалившись при этом.

— Это внук старосты, — просветил Хомка.

Тенюшка, видимо, много успел узнать, пока ехал у котяры на загривке.

— А сам староста где?

— В доме, наверное. Кто ж его знает? — щекастик пожал плечами. — А может быть, у родника, к празднику готовится.

Сельчане с любопытством разглядывали меня. Не так часто доводилось видеть им такую красоту. Оно и понятно. Гости и так редки, а хромая толстуха с длиннющим носом, вообще уникальность.

Но надо отдать должное, пальцем не показывали, а лишь приветливо улыбались.

Народу у источника собралось много. Суетились люди, к празднику готовились. Около родника развешивали красочные венки из душистых цветов да ленты алые в кусты вплетали.

Текла свежая водица из природного ключа, струилась по гладким камешкам, землю питала. И так радостно на душе становилось от этого кусочка рая в опустошенном краю. И так горестно на сердце от упадка остального Белоземья.

— Здесь словно маленький Лаэрд, — шептала я Хомке.

— Раньше все Белоземье таким было, — вздохнул Тень.

— Вы правы, да только давно все поменялось, — прочирикала пролетавшая мимо ласточка, и сделала приветливый полукруг. — тени рады приветствовать вас, Ваше высочество.

Я опешила. Неужели уже все вокруг знают? Ну, Хомка, ну болтун.

— Я не всем сказал, нет, нет… — пискнул пушистик, спрыгивая с плеча и прячась в кустах от моего сердитого взгляда. — Человеки еще не знают!

Ну будем надеется, что и не узнают.

Вечер наступил незаметно быстро. Я сидела за длинным столом, поставленным на полянке подле источника, и с удовольствием общалась с сельчанами.

— А вот тот-то, вот тот, что поодаль стоит, — распалялась кудрявая женщина, сидевшая напротив. — Говорит, что не он мотыгу украл. А я ему говорю: как же не ты? К дочке моей женихаться ты ходил? Ты. На крыльце вечером ты с ней стоял? Ты. Так как же не ты украл?

— А он что? — поинтересовалась восседавшая рядом товарка.

— А он говорит, что тем вечером дома сидел, и женихаться теперь отказывается. Нет, ну где ж это видано, люди добрые⁈ Женихаться он не будет. А ведь мотыга-то, мотыга при нем осталась!

Веселый смех был ответом на жалобы женщины, да и она сама хмыкала вместе с остальными.

Нравились мне местные кумушки. Веселые, забавные. А главное, относились друг к другу по-доброму. Без злобы и недовольства. Если и поругаются, так мирятся сразу же. И меня они приняли в свой круг без промедленья. Не посмотрели ни на внешность, ни на хромоту, ни на желтую гнилую улыбку.

Жизнерадостные Тени, совершенно не опасаясь людских взглядов, резвились на лужайке по другую сторону источника. Хомка кувыркался вместе с ними и сиял такой счастливой мордашкой, что становилось завидно.

Мои драгоценные лессиры все еще мирно почивали в комнатах на постоялом дворе, но вот-вот уже должны были появиться. Хозяин харчевни обещал их привести.

Здешние мужчины вели себя немного сдержаннее, нежели женщины, но тоже отличались добрым нравом и улыбчивостью.

Молодые парни и девушки смущенно переглядывались, но их глаза так горели огнем веселья, что я не сомневалась, еще немного и пойдут в пляс вместе с Тенями.

Вскоре на поляне появились и мои друзья.

— Я тут, — махнула рукой я.

— Тала, — Данай явно выглядел встревоженным. — Мы волновались. Ты зачем ушла?

— Праздник начался. Тем более Хомка присматривает за мной.

— Ну да, заметно, — хмыкнул Нил, глядя, как мой Тенюшка с громким верещанием карабкается на бугорок, чтобы потом съехать вниз, словно с горки.

— Все нормально, честно. Тут такие милые люди.

— Это мы уже заметили, — оскалился Данай, присаживаясь рядом. — Пока шли сюда, какой-то благообразный старец попыталась втюхать мне свою лошадь в качестве передвижного средства.

— Ну, Данай, ты бы подумал, — усмехнулся Нил, усаживаясь с другой стороны. — Кляча была почти даром.

— Кляча? — удивилась я.

— Ну да, ей на вид было лет двести! Даже ноги тряслись, когда она стояла, — пояснил блондин.

— Зато почти бесплатно, — с улыбкой подначивал его Нил.

— Надо тебе, так бери, — отмахнулся Данай. — А вообще и, правда, надо бы завтра коней спросить. В конюшне, подле харчевни, я видел трех отличных лошадок.

— Я тоже. Слава богам, деньги еще есть, а значит дальше наш путь пройдет верхом.

— Здорово! — обрадовалась я, памятуя о длительной дороге. — Но это завтра, а пока, как насчет ужина?

Тут на всю поляну раздался хомячий крик:

— Тала, смотри!

Лессиры, конечно, не поняли слов, но тоже посмотрели на верещащего Тенюшку.