Наталья Жарова – Я, ты и наша тень (страница 1)
Я, ты и наша тень
Наталья Жарова
Глава первая
Утро выдалось хлопотливым.
Мало того, что я не выспалась, так еще и нянька отправила к швейным девкам за новым бельем для хозяев. А уж неблагодарнее дела и быть не может. То им расцветка не та, то фасон не подходит. А я-то тут при чем? Вот пусть портнихам и высказывают. Не дело простым служанкам за промахи швей расплачиваться.
С таким, не слишком радужным, настроением я шла по узким улочкам города. Светило солнце, дул теплый ветерок и вроде бы ничего не предвещало беды, как вдруг… Осел.
Нет, ну правда… Осел! Самый натуральный. С длинными ушками и хвостиком кисточкой. Животинка стояла посреди улицы и преграждала путь, не делая ни шагу в сторону, как ни упрашивай.
Закинув поудобнее мешок на плечо, и переступив с ноги на ногу, я попыталась обойти упрямое животное.
— И-а-а! — Осел вновь встал на пути.
Скорчив расстроенную мину, я оглядела глупое животное со всех сторон. Что ж тебе не живется-то спокойно? Подобрав маленький камешек под ногами, запульнула прямо меж глаз ушастому упрямцу.
Ослик скосил глазки к переносице, разглядывая приближающийся снаряд, как-то совсем по-человечески, вздохнул и испарился.
Я разочарованно поморщилась: осел оказался не совсем настоящим. Такие призрачные существа у нас назывались тенями. Но самое главное, я давно могла пройти прямо сквозь него и не задерживаться. А теперь вот опаздываю! Ох, нянька ругаться будет, наверное.
Нянька, она, конечно, хорошая, но как начнет бранить, так не остановишь. А чего орать-то? Подумаешь, хозяйскому сыночку тараканов в компот засунула. Лапать больше не будет. А то удумал, бесстыдник, как только меня увидит, давай руки загребущие к нежному девичьему стану тянуть.
Я вздохнула, любовно оглаживая свое круглое брюшко и поспешила к дому.
— Тала! Проклятущая девчонка! Где тебя носит⁈ — раздался голос няньки.
— Не бранись, нянь. — Я увернулась от мощной оплеухи старухи. — Принесла ведь уже, принесла… — Скинув тяжеленный мешок со спины, открыла содержимое для взора придирчивой бабки. — Вот, все тряпки принесла. И манишку для хозяина, и чулки для хозяйки. И даже панталоны для их сыночка, чтоб ему в них от жары в них сдохнуть.
— Вот, услышат, как ты Вуппа обругиваешь, беды не оберешься, — пробурчала нянька, перебирая вещи. — Примелькалась бы в хозяйской спальне-то, глядишь, и сложилось чего.
Я даже хрюкнула в ответ на эту нелепость. Брр… Как вспомню, что потные руки Вуппа прогуливались по моим пышным бокам, так сразу перед глазам от злости темнеет. Я ведь тогда не сразу это заметила, а он решил, что раз молчу, то, значит, позволяю, да как ущипнул! Мне бы взвизгнуть, но вот, беда, я и этого не почувствовала. Углядела, лишь когда его пальцы к груди потянулись.
Углядела… Да как хряпнула тем, что под руку попалось. Сапогом. Свеженачищенным.
Вупп повозил по лицу гуталиновые разводы, сверкнул осоловевшими глазами и заорал, заойкал, заахал. Полдома на его вопли сбежались! А меня на несколько дней в погребе закрыли, для уразумения, значит.
— Тала, слышь, ты иди, переоденься. — Няня прервала мои воспоминания. — Гости сегодня у хозяев. Говорят, иноземные лессиры приедут. — Она схватила мешок и, махнув рукой, пошла по делам.
Темная коморка запиралась изнутри на два замка.
Наполнив кривую бадью свежей водичкой, я вздохнула и еще раз проверив засовы, развязала шнуровки и отшвырнула в сторону серо-бурую рубашку, оголяя тучное тело с отвисшими боками.
Да, вот такая я красавица. Ковыляющая при ходьбе толстая бабища с огромной бородавкой на носу. Такая я… Для всех. Но если вы заглянете в коморку неожиданно, когда каким-то немыслимым образом я забуду запереть тяжелую дверь, то увидите много интересного.
Вы поразитесь, заметив, что круглый животик имеет свойство легко сниматься, обнажая тонкую талию. Накладные волосатые ляжки скрывают стройные ножки. С аккуратного маленького носика исчезает «крючковатость» и противная бородавка, а на полочку осторожно откладывается вставная челюсть с желтыми, гнилыми зубами. И даже нелепая хромота бесследно пропадает. Но тсс… Это наша с вами тайна. И мы ее никому не откроем. Пока.
Я рьяно намыливала вмиг похудевшее тело, когда вдруг заметила черные глазки маленькой волшебной тени — толстощекого хомяка — весело подмигивавшие из угла.
— Ага! Вот, ты где! — воскликнула я. — А ну иди сюда. Иди, говорю!
Крохотные лапки протопали по дощатому полу, а круглые ушки дернулись, демонстрируя готовность к беседе.
— Что же твои сородичи сегодня мне дорогу преградили? — Я обиженно махнула рукой, обрызгав грызуна водичкой, что, впрочем, никак не отразилось на шкурке питомца, капли просто пролетели сквозь него. — Столько времени потеряла!
Хома крутанулся и, состряпав хитрющую мордашку, изрек:
— Ну, зачем ты нервничаешь, Тала? Коли преградили, надо было, значит.
— Да что ж надо-то? — нахмурилась я. — Нагоняй получила из-за упрямого осла.
— Ой, человечка, ну что с тебя взять? К твоему сведению, упрямый осел, все копыта себе стер задерживая, а ты еще и недовольная, — обиделся Хомка.
— А зачем меня задерживать?
— Тала, ну разве не ясно? Противный Вупп все утро тебя у ворот поджидал!
— Правда, что ли?
Умилившись от внимательности маленького тенюшки, я решила больше не ругаться и быть предельно доброй.
Так-то они существа необидчивые. Никому не мешают, и их никто не трогает. Фантомные создания. Этакий отголосок древности. Как говаривал мой хозяин — сорняк. Плодится, размножается, а толку никакого.
Хотя в далеком детстве я слышала, что есть на белом свете сильные, мощные, а подчас даже злые тени. И для управления ими подбираются специально обученные люди — лессиры. Но мне всегда казалось, что это глупые сказки. Тень злая? Ха! Такого быть такого не может.
Маленький Хома был добрейшим существом на планете, моим единственным другом и самым душевным собеседником. Именно он вывел меня из пылающего огня, когда сгорел родной дом и погибла семья, а я, совсем маленькой девочкой, оказалась на улице. Именно верный Хомка помог не погибнуть от холода и голода, указывая, где можно переждать студеные ночи. Именно с его подсказки я устроилась служанкой в дом родителей Вуппа. И именно по его настойчивой просьбе изменила внешность.
Конечно, для меня было огромным удивлением узнать, что обычные люди не слышат и не разговаривают с тенями. Ведь для нас с Хомой такой проблемы просто не существовало, мы понимали друг друга с полуслова.
— Мой маленький Хомяшечка, — заулыбалась я, протягивая руку.
Пухлый ушастый комочек ловко забрался на плечо. Совершенно невесомый, как и все фантомы. Но такой теплый и родной, как самый близкий родственник.
— Няня сказала, что сегодня у хозяина в гостях будут лессиры, — всплмнила я.
— Хм… Вроде да, — Хомка задумчиво фыркнул. — Но что они хотят, не знаю.
— Тала, Тала, свет очей моих! — выводил заунывную песенку Вупп.
Нет, ну с чего вдруг я ему так нравилась? Ладно, была бы без этих накладных изделий. А то… Страшилище, ведь. И чего привязался?
Его костлявые узловатые пальцы пробежались где-то в районе моей талии, пересчитали складки на животе и похотливо ущипнули за фальшивый бок.
— Ой, ой, ой, — привычно отозвалась я. Надо же повизжать немного для отвода глаз, а то вдруг еще заинтересуется такой странной нечувствительностью.
— Тала, душа моя, после смерти папеньки я стану хозяином дома, а ты, пирожочек мой, сделаешься хозяйкой, — в который раз, обещал Вупп.
— Ага, —крякнула я, изворачиваясь от более пылких объятий.
В другое время ни за что не стала бы терпеть потные руки этого недотепы, но сегодняшний обед особый. За любую провинность и непослушание отправят в погреб, а уж мне так хочется глянуть на лессиров. Да и Хомка прочитал целую лекцию о полезности знакомства с влиятельными персонами.
Эх, ладно, щипли, щипли меня, противный Вупп… чесоточного порошка я уже приготовила и не премину осыпать им всю твою одежду, как только выдастся возможность.
— Я дико извиняюсь, что мешаю вашему кордебалету, — услышала я шепот Хомы. — Но если ты соизволишь отлепить руки молодого человека от того места, где твоя спина заканчивает свое благородное название, и метнешься к окну, то успеешь-таки узреть копыта коней лессиров.
— Оу, — встрепенулась я, и, выпучив глаза, вполне натурально завизжала. — Помогите, там мышь!
Тыкнув пальцем в ошалевшего от моей наглости хомячка, и с удовольствием отпихнув одуревшего Вуппа, бросилась к ближайшему окну.
Во двор, действительно, въезжали лессиры.
Первым всадником, въехавшим в ворота, оказался черноволосый широкоплечий мужчина. За ним, вытянувшись ровным клином, появились остальные гости.
— Самый первый — это Нил, — прошептал, невесть откуда оказавшийся у самого уха, Хомка.
Пока бронзовый жеребец, как и полагалось при дружественном визите, описывал перед хозяевами небольшой полукруг, внимательные глаза лессира исследовали двор.
Одобрительно кивнув, Нил легко соскочил на заросшие зеленым мхом дворовые плиты. Он не обращал внимания на любопытных, хотя зеваки, горя желанием лучше разглядеть прибывших, облепили высокие заборы.
Нил не обернулся, даже когда гулкий шорох известил о спешивании остальных всадников. Он словно знал, что они сейчас займут свои привычные места — чуть позади него.