Наталья Жарова – Нужен муж! Срочно! (страница 8)
– Камелия! – Мама нервно глотнула воды из высокого бокала. – Камелия, мы, конечно, очень рады вашему союзу, просто все произошло так неожиданно… Мы не знакомы с родителями твоего супруга…
– Он сирота.
– И мы, честно говоря, думали, что твой избранник сперва поговорит с нами и попросит твоей руки, а уж потом…
– Мамочка, это пережиток прошлого.
– Камелия, но ты ведь княжна, а традиции…
Рассуждать о традициях мама могла часами. Она по несколько раз пересказывала одни и те же правила, надеясь таким образом вбить их в мою бунтарскую головушку, но, увы, я упрямо шла вперед, не реагируя на увещевания.
– В любом случае мы женаты, – пожала я плечами. – Стоит ли сейчас все обсуждать? Простите, что мы несколько поторопились, сами понимаете, двадцать один год на носу, пришло время взрослеть.
Мама вздохнула, украдкой глянула на невозмутимого Бастиана, и перевела взгляд на отца.
– Нам, и правда, лучше сообщить Измирскому, что нужда приезжать отпала.
Князь нахмурился. Он часто смотрел вот так, исподлобья, и каждый раз мне хотелось спрятаться. Затаиться где-нибудь в укромном местечке, зажать рот руками, чтоб, ни приведи Вайд, каким-нибудь звуком не обнаружить свое пристанище. В гневе отец был страшен.
– Поздно, – тягуче произнес он. – Измирский уже выехал и прибудет сегодня вечером. Готовься, дочь, тебя ждет незабываемая встреча.
О да, встреча поистине получилась незабываемой! Но обо всем по порядку.
Мои, без сомнения, любящие родители не придумали ничего лучше, чем посвятить утро знакомству с новоявленным зятем. Вопросы сыпались как из рога изобилия. Их интересовало буквально все: где родился, как учился, почему раньше не женился? Что предпочитает – гномий табак или русалью водку? Каких поэтов уважает, а каких с удовольствием отправил бы на казнь? Ах, он не любит казни… Странно, странно. А почему?
Одним словом, изучали вдоль и поперек. Бастиан мужественно держал оборону, отвечая четко и ясно, хотя иногда невпопад. Он твердо усвоил, что купеческим сыном быть выгоднее, нежели бедным оборванцем, и сейчас активно осваивал особенности нового социального положения. Ну и что, что он ничего не смыслит в торговле? На него другие люди работают! Вот они и думают, а хозяину думать незачем. Ему руководить положено.
Я иногда приходила супругу на помощь, когда любимый папочка особо напирал, но старалась не создавать Бастиану слишком хороший имидж. Родители должны понять, что незамужней я приношу меньше хлопот. Так что пусть уважаемый супруг отрабатывает деньги, заплаченные за брак, а я мирно посижу в сторонке, кофе попью, понаблюдаю…
После трапезы утомленный Бастиан и разгоряченные допросом родители переместились в сад. Я, естественно, отправилась за ними. Не пропускать же такое зрелище.
– Какими путями пользуетесь? – спрашивал князь.
– Торговыми, – не дрогнувшим голосом отвечал Бастиан.
– Это понятно, а все же?
– Теми, по которым повозки едут и дирижабли летают.
– Хм… А позвольте уточнить…
– Или лошади скачут. Люблю, знаете ли, лишний час-другой в седле потрястись.
Вот таким образом, в приятной беседе, и происходило знакомство. К часу дня у отца начал подрагивать глаз, а дорогой супруг едва не охрип, убеждая всех окружающих в большой и чистой привязанности к молодой жене.
Кажется, ему даже поверили.
Еще через полчаса к князю подошли советники и отвлекли государственными делами, а нам выпали минуты отдыха.
– Ты молодец, держался замечательно, – шепнула я.
Бастиан устало приподнял брови, но ничего не сказал. Конечно, после нескольких часов активной беседы захочешь тишины и спокойствия.
– Ладно, посиди пока в тенечке. – Я кивнула на скамейку, стоявшую под кустом ярко-малиновой сирени. – А я отвлеку маму.
Мужчина благодарно склонил голову.
Матушка, завидя, что зять скучает, уже спешила со своими вопросами, но я решительно встала на ее пути.
– Мама, мне кажется, в фонтане совершенно грязная вода, как думаешь, может, приказать его вычистить?
– Что? Ах, все после, Камелия! – отмахнулась мама, намереваясь пройти мимо, но я схватила ее за рукав.
– Нет, ты только посмотри! В воду определенно что-то попало! Что-то красное… или фиолетовое?
Мама недовольно поджала губы.
– Хорошо, показывай. Где? Здесь? Это просто лепестки.
– Да какие лепестки? Мусор.
– Это опадает сирень. – Матушка покачала головой и, видя, что я не желаю отпускать ее руку, рассеянно усмехнулась. – Просто сирень, та самая, под которой отдыхает твой любимый муж. Ты так о нем заботишься, даже любопытно, с чего вдруг?
– Бастиан не привык к продолжительному общению.
– Затворник? Не похоже. Расскажи еще раз, как вы познакомились?
Настала моя очередь врать о романтической встрече двух одиноких сердец. И я думаю, что день так и закончился бы миролюбивой беседой, но вдруг…
– Ваша светлость! Ваша светлость!
Светлостей в княжеской семье много, поэтому обернулись все. В сад вбежал невысокий, толстенький старичок – один из отцовских приближенных. Он смешно семенил ножками и придерживал рукой шляпу с пышным пером, которая то и дело норовила слететь.
– Ваша светлость! – Старичок ринулся к князю.
Не знаю почему, но у меня вдруг сердце сжалось от плохого предчувствия.
Толстяк встал на цыпочки, стараясь дотянуться до княжеского уха, и что-то быстро-быстро зашептал. Отец нахмурился.
– Говори громче, ничего не понятно, – велел он, морщась.
Старичок икнул, почему-то покосился на меня и, немного смущаясь, произнес:
– Измена, ваша светлость. Как есть измена! Племянник мой, начальник тюрьмы, сказал, что кто-то преступника выпустил. Вора.
Совсем близко зашелестела сирень. Это Бастиан подошел ближе.
– Раз выпустили, значит, приказ был, – сухо ответил князь. – Освальд, вы явились дергать меня по пустякам?
– Не было приказа! Я все проверил, ваша светлость. Охранник был, но сбежал, а приказа не было.
– Если сбежал, то поймать и допросить. Неужели не ясно? Сами справиться не можете? Причем тут измена? Что за глупости?
Бастиан положил руку мне на плечо. Я затаила дыхание.
– Так поймали охранника, ваша светлость! Как не поймать? Конечно, поймали. И допросили. Две девы, говорит, приходили. В плащах. Денег дали, попросили погулять немного, чтоб, значит, с преступником пообщаться. Одна прошла внутрь, а другая все по сторонам оглядывалась. А потом первая вернулась и говорит: «Мага найди!». Я думаю, ваша светлость, обряд они проводили какой, тюрьма-то место гиблое…
– Все еще не понимаю, зачем мне знать такие подробности? – Князь недоуменно покачал головой. – Я сам должен ловить преступника? Вы-то на что?
– Тут другое, ваша светлость… Мага девы нашли, в тюрьму завели, через полчаса обратно вывели. Охраннику опять денег сунули и велели прочь из княжества бежать. А он-то, дурак, не к воротам поехал, а в пивнушку зашел. Племянник мой всегда говорит…
– Освальд, вы считаете государственной изменой зайти в пивнушку?
– Я рассказываю, ваша светлость, рассказываю… Ушел охранник, значит, но успел заметить, что из тюрьмы, кроме мага, вышли еще две фигуры – и одна из них точно была мужской. Вор, стало быть! Ох, ваша светлость, племянник-то мой так и сказал…
– Еще раз услышу про племянника, самого в тюрьму посажу.
– Простите, ваша светлость! Так вот, одну деву охранник не узнал, лицо под капюшоном прятала, а вот со второй-то капюшон слетел.
– И что?
Толстячок замялся.
– Ну? – сдвинул брови князь.
– Охранник сказал, что больно на княжну молодую похожа. Он, дескать, однажды в карауле возле дворца стоял, пока в тюрьму не сослали. Запомнил ее.
Я похолодела. Как же так? Да быть не может! Я же лицо белилами намазала, волосы пригладила на манер трущобных девок, платье блеклое надела… Да в том платье меня и мать родная не признала бы!