Наталья Жарова – Дракон для семейного счастья (страница 36)

– Вот и нет больше ритуалов, – прошептала я.

– И правильно, – поддержала Хенрика. – С этими ритуалами мы вас за злую ведьму держали, уж простите великодушно, госпожа Фрейа. И хозяина жалели, что досталась ему такая змея. А вы и не змея вовсе.

– Да, шипеть не обучена, – усмехнулась я и на всякий случай добавила: – Но укусить в случае необходимости могу.

– Вы просто так не кусаетесь, – вернула усмешку Хенрика.

Я не ответила. Последнее письмо корчилось в огне, изгибаясь и словно нехотя обугливаясь. На душе стало спокойно. Почему-то мне казалось, что вместе с этой бумагой сгорает прошлая Фрейа со всей злобой и неблагодарностью. Олаф, сам того не желая, подарил мне недостающий кусочек пазла.

Белокурая красавица, на моё счастье, сильной колдуньей не была и особым магическим даром не блистала, а значит, её шансы вернуться обратно и без моих манипуляций с драконьим камнем резко стремились к нулю. Ну не было на Земле тех минералов и растений, которые требовались для ритуала возвращения, как не ищи…

Тихий неуверенный стук в дверь сбил меня с мысли.

– Кого ещё принесло? – удивилась я.

Постучав ещё разок, видимо, для верности, на пороге появился Олаф. От недавнего чванства не осталась и следа. Зато появилась заискивающая улыбочка.

– Фрейа… Дорогая сестрица, нам надо поговорить. Наедине, если ты будешь столь любезна.

Хенрика вопросительно прищурилась, но я только кивнула, подтверждая просьбу:

– Пусть накрывают к ужину, Хенрика. Спущусь через четверть часа.

Неодобрительно покосившись на Олафа, женщина вышла, уводя с собой Тойса и Неду.

– Фрейа, – проникновенно начал мужчина, пытаясь заглянуть прямо в глаза. – Похоже, между нами возникло чудовищное недопонимание.

– А по-моему, всё ясно. Вы попытались меня шантажировать – не получилось. Я что-то упускаю? – насмешливо приподняла бровь я.

– Шантажировать? – ненатурально удивился он. – У меня и в мыслях не было ничего подобного! Да, наговорил глупостей, но это от нервов. Просто сорвался. Я бы никогда не причинил вам неприятностей, для этого слишком вас уважаю и даже люблю. Да! Конечно, люблю!

– Вот только давайте без любви обойдёмся, Олаф, – скривилась я. Актёр из мужика получился ещё хуже, чем брат.

– Не верите? Но я же всегда помогал, поддерживал ваши начинания и стремления…

– Пока они совпадали с вашими – возможно, – покачала головой я. – Но теперь у меня другие приоритеты. Поймите это наконец и оставьте в покое меня и мою семью.

– Но почему, Фрейа? Что изменилось?

– Всё. И прежде всего я сама.

– Плевать! Тебе скоро надоест эта игра в добропорядочную жену! Эта глушь! Эта скука! Это же совершенно не твоё!

– Это не вам решать. И если это всё, что хотели обсудить…

– Нет, не всё, – он подскочил ближе и схватил меня за руки. – Я люблю тебя.

– Да неужели? – фыркнула я. – И именно из-за любви старательно отравляешь мне жизнь, делаешь гадости моему мужу и портишь нашу репутацию, заставляя отвечать за твои ошибки?

– Не вашу, а его! Его репутацию! Ты тут ни при чём! Я хочу, чтобы ты была моей.

– А моё мнение не интересует? Олаф, я не хочу быть твоей! Я люблю Эйнара и беременна от него!

– Эйнара?! И его предательство тебя не смущает?

– Предательство? – сердце болезненно сжалось. – Эйнар меня не предавал.

– Он легко поверил простым намёкам, оттолкнул тебя беременную, даже не стал с тобой разговаривать! Разве не предательство? Конечно, это его ребёнок, но Эйнару хватило всего лишь напоминания о целителях, и он засомневался.

– Возможно, без твоей помощи он бы не засомневался, – огрызнулась я, хотя червячок сомнений, запущенный мерзавцем, гадко закопошился в душе. – Не лезь в наши отношения. Мы сами разберёмся. А Эйнар…

– Эйнар! Везде этот проклятый Эйнар! – взревел Олаф, запуская скрюченные пальцы в волосы. – Почему ему всегда достаётся лучшее?! Почему ты не выбрала меня? Оглянись! Что он может тебе дать? Эту забытую богами дыру? Поехали со мной! Я стану главой дома Драконов! Я положу к твоим ногам столицу!

Он схватил меня за руку.

– Что за глупости?! – возмутилась я. – Никуда я не поеду! Разве можно Эйнару предпочесть такого идиота, как ты? Отпусти немедленно!

Как бы не так. Олаф словно обезумел. Несмотря на сопротивление, он потащил меня к двери, как взбесившийся паровоз. Впервые с тех пор, как он переступил порог комнаты, я всерьёз испугалась.

– Я докажу… Докажу, что всё, что я делал, делал из любви к тебе. Я просто хотел, чтобы он тебя отпустил. Ко мне! – бормотал он, пропуская протесты мимо ушей. – Ты увидишь, что мне не за что мстить!

– Довольно! – раздался тихий голос.

Эйнар, возникший словно из ниоткуда, схватил брата за шиворот и встряхнул, как нашкодившего котёнка. Стальные пальцы сомкнулись на удерживающей меня руке, и секунду спустя я снова была свободна.

– Прошу прощения, Фрейа, – он поморщился. – Не сразу понял, как открывается эта проклятая дверь.

Опешив, я покосилась на входную дверь, закрытую как положено, и только потом сообразила, куда надо смотреть. Панель, за которой скрывался коридорчик для слуг, валялась на полу, а в стене зияла дыра с обугленными краями.

Эйнар между тем тряс брата, как пыльную тряпку.

– Я тебе всегда помогал, защищал, решал твои проблемы! И вот чем ты мне отплатил: решил вбить клин в мою семью?! Какая бездна в тебя вселилась, что ты норовишь разрушить всё, что тебя окружает, мерзавец? Убирайся из моего дома!

Он отшвырнул брата в сторону. Тот, пролетев через полкомнаты, с треском врезался спиной в стену. Эйнар тут же шагнул следом. Испугавшись, что взбешённый дракон прибьёт негодяя-брата и тем самым навлечёт на себя ещё больше проблем, я повисла у него на руке:

– Эйнар! Он не стоит этого! Пусть уходит!

Муж повернул ко мне искажённое гневом лицо:

– Ты не понимаешь, что он сделал! Он заставил меня поверить, что ты мне изменила! Подлый змей! Капал ядом в душу, пока я уже и в самом себе сомневаться не начал! Где только дурман-настойку достал, мерзавец! Она запрещена по всей империи!

– Дурман-настойку? – переспросила я. В своих записях Фрейа порой сетовала, что этот яд, отравляющий душу, невозможно достать. Он создавался на крови отравителя из десятка крайне редких трав и минералов, изменяя восприятие и сознание жертвы до полной невменяемости, но, самое главное, её можно было создать, только испытывая искреннюю ненависть.

– Этот гад подливал мне её в грог! А я-то всё гадал, с чего он вдруг постоянно рвётся поговорить за бокалом!

– Я ничего не делал! У меня ничего нет! – взвизгнул Олаф. – Можешь обыскать комнату! Дом! Меня, в конце концов! Я не виноват!

– Обыскать?! – рявкнул Эйнар. – Да я тебя просто прибью!

Я снова вцепилась в мускулистую руку. Начинать новую жизнь с убийства, пусть даже с убийства такого мерзавца, не желала категорически.

– Не пачкай руки! Не надо!

– Да, не надо! Я ни в чём не виноват! – Перепуганный братец попытался спрятаться у меня за спиной.

– Я открою портал сейчас! – с трудом взял себя в руки Эйнар. – Уходи и больше не возвращайся. Никогда! А если ты хоть пальцем тронешь мою жену… я тебя и в бездне достану!

Дракон в два шага пересёк отделявшее его от двери пространство и вышел вон. Я вновь осталась наедине с Олафом, но страха уже не испытывала.

– Спасибо, Фрейа… Ты не пожалеешь, что защитила… – он попытался поцеловать мне руку, но я брезгливо отскочила. Для создания, сидевшего у моих ног, не было ничего святого.

– Дурман-настойка, значит, – прошипела я. – Решил оставить меня без мужа, а нашего ребёнка без отца, и думаешь, что это сойдёт тебе с рук?

Трусливый мерзавец, едва успев утвердится на ногах, попятился уже от меня.

– Беги, Олаф… Беги очень далеко… И сделай так, чтобы мы никогда даже случайно не встретились. А то я вспомню, что ты хранил вместе с моими письмами, и найду, как этим воспользоваться!

Болезненная бледность, залившая его и без того посеревшее лицо, подсказала, что я не ошиблась. Олаф выскочил в коридор, как трусливый заяц. Судя по топоту, он даже в свою комнату не заглянул – сразу понёсся в подвал, туда, где стояла арка портала.

Несколько минут я стояла неподвижно, просто осознавая, что всё закончилось. Конечно, существовала вероятность, что Эйнар все-таки свернёт братцу шею внизу, у портала. Но что-то подсказывало, что он ограничится разве что увесистым пинком. Мой болезненно благородный муж никогда не унизится до того, чтобы бить лежачего. А Олаф не просто лежал. Он ушёл куда-то ниже уровня пола.

– Ничтожество…

Рядом скрипнула половица, и я подняла голову. На пороге стоял Эйнар.

– И слепой дурак, – он грустно улыбнулся. – И негодяй… И я не знаю, как заслужить твоё прощение, Фрейа. Я не должен был сомневаться.

– Но ты же больше не сомневаешься? – я подошла ближе и положила ладонь ему на грудь.