Ничего из авторского повествования Сергея я не изменяла и не исправляла, так как лучше него никто не сможет написать о себе и о своей жизни. У него оказался дар и талант писательства.
«Я, Ким Сергей, родился 12 ноября 1975 года г. Углегорске.
Мама
Я не помню мою маму, вернее, помню, но, как-то урывками, моментами. Помню только ее руки , вернее, помню чувство от этих рук, я был совсем мал для того, чтобы что-то помнить, почему-то отпечатались в памяти ее слезы, нет не рев, не истерики, а вот именно слезы. Тихие… Про маму мне никто не рассказывал и не напоминал, ее стерли или пытались стереть из моей памяти, причины я не знаю, но будучи уже взрослым догадываюсь. Вита, моя старшая сестра, постоянно бегала к маме, проводила с ней время, но меня с собой никогда не брала. Почему я не знаю. Когда я начал что-то осознавать, я видел маму в городе, около овощного магазина и она плакала, завидев меня. – Сережа… И как бы боялась ко мне подойти, стеснялась, стояла вдалеке, прижав руки к груди… Я четко помню это. Но почему-то у меня не было никаких чувств. Я подходил к ней, мы разговаривали, можно сказать, ни о чем. Но я четко теперь понимаю, что мама о чем-то хотела меня спросить, что-то хотела мне сказать, что-то очень важное. Не успела… Не смогла…
Похороны отца.
Я уже был подростком, я помню, что мама приходила и хотела попрощаться с отцом, ее не пустили в дом… Было очень много людей, и близких, и совсем незнакомых мне, и откровенно левых. А ее не пустили. На мои проводы в армию тоже ее не было, но она приходила, мне уже сказали позже. Нет, я никого не осуждаю, на все Воля Бога, значит, так было нужно, для чего-то. Наверное, я знаю, для чего… Наверное, я понимаю Замысел Его… Через несколько лет я узнал, что мамы нет… В моих молитвах теперь моя Мама рядом с моим Отцом.
Отец
Знакомые отца рассказывали, что он постоянно хвастался своими детьми, мол, они самые – самые, как он их любит и гордится и так далее и тому подобное… На самом деле я помню отца очень строгим и немногословным, я бы даже сказал хмурым.Да, на людях он был душой компании, весельчаком, но что-то его мучало, что-то он нес в себя тяжелое, временами он срывался и попадали под горячую руку все в доме, кроме моей сводной сестренки Саши… Да, у нас появилась новая мама, Ольга Петровна. Но о ней отдельно. Отец мечтал из меня сделать такого аристократа, бриллиант из чумазых камней. Музыкальная школа с 6 лет, сольфеджио, скрипка, баян, дурацкая прическа «а-ля мальчик одуванчик». Хотел, наверное, меня вытолкнуть как бы на верх, чтобы потом гордиться мной в старости. Не вышло… Природа чумазого мальчика хулигана взяла уверенную победу. Пока я жил «аристократом» мне регулярно прилетали тычки подзатыльники от своих сверстников, меня пытались загнать под парту, это плохо у них получалось, но все таки это было ежедневное поражение физическое, но не моральное, я отбивался как мог, кусался, махал своими дохлыми аристократическими ручками по воздуху, матерился как сапожник. Девочка Юля была крупным ребенком, наверное, самая большая в классе, занималась волейболом, и плюха у нее была будь здоров. Я ей дышал ровно в грудь. Юля постоянно вымещала на мне свои проблемы в виде тычков, обзывалок, оскорблений, и однажды терпение мое кончилось. Юля получила от меня здоровенной указкой по лбу.
Учительская, классный руководитель, вызов родителей, заплаканная Юля и растрепанный мелкий дикареныш… Вечером, отец сидел на диване и смотрел на меня с укором. – Девочку бил? – Пап! Да она сама перв… Отец жестко прервал меня. – Девочку бил?!
Уже повышенным голосом спросил отец. – Да… Это был тяжелый вечер… Я не буду расписывать, что происходило дальше, чтобы не травмировать вашу психику. После всего я помню, как Ольга Петровна умывала меня в ванной от крови. Отец со мной разговаривал не как с ребенком, но как с мужчиной. Табу, запрет. Вот что он мне объяснил за этот вечер. Неважно, что она натворила. ЗАПРЕТ …
С тех пор, уже прошло много времени и я ни разу не тронул девочку, женщину даже пальцем, ни под каким предлогом… Отец ВБИЛ мне это… За что я ему очень благодарен… Отец со мной никогда не возился как с ребенком, говорил мало и по делу. Он много работал. Когда я еще спал, он уже уходил на работу, а когда я уже спал, он приходил с работы. Может, и были моменты радости и семейного благополучия, но их я не помню, или их было очень мало. Почему-то у меня складывается впечатление, что отец не был счастлив, что -то в нем когда-то обвалилось, порвалось, сломалось, что -то у него отняли, самое важное… Я могу ошибаться… Я не осуждаю отца, наверное, это было лучшее воспитание в моем конкретном случае. По сути, по большему счету я с ним солидарен, но это – сейчас, когда я сам стал взрослым.
Я начинаю понимать сегодня отца, он говорил со мной постоянно, молча, взглядом.
И мои два сына воспитываются примерно так же. У них нет телефонов, планшетов и всяких «бестолковок». Они живут, можно сказать, как спартанцы. Но это далее… 20 декабря 1988 года отец погиб в автоаварии… Мне было 13 лет. С тех пор я потерял единственный авторитет в жизни, я стал неуправляем. Никто не мог меня что-то заставить сделать силой и единицы могли со мной договориться.
Итак, продолжение моей трансформации.
В один прекрасный день терпение лопнуло и я пошел в спортзал на греко-римскую борьбу, сломав об колено скрипку.
В течение 3-4 следующих лет я передубасил почти всех своих обидчиков и всех, кто с ними.
Это была война «вдолгую», агрессия моя копилась долго и уже когда всем отомстив, под раздачу попадали уже совсем не повинные люди, уже по инерции.
К 7 классу я занял твердую позицию местного хулигана.
Я много обидел людей за свою жизнь, в чем искренне раскаиваюсь…
СЕСТРА ВИТА
Вита была бойкой девочкой в детстве, одновременно милосердной, доброй и отзывчивой. Но я с ней не всегда ладил, огрызался регулярно, Вита пыталась доминировать, но с годами это было делать все тяжелее. Вита всегда оставалась моей Сестрой с большой буквы. Дралась за меня с мальчишками в школе, когда я был « аристократом», возила меня на санках, забирала с детского сада. Кормила. Был случай, мы оставались долгое время дома одни, только я и Вита. Мне было около 4 лет, примерно, сестре – 6 или 7. В городе случилась какая – то авария и родители помогали в ее устранении. Я уже начал было ныть, от голода и тоски, но сестра меня успокаивала, говорила, что родители уже рядом, время проходило, а их все не было… Так вот 6-ти летняя девочка достала из морозилки курицу, запихала в кастрюлю, налила воды и включила….
Как? Как она это сделала?!
Почему-то мы ели вареную курицу на старом пианино, прям, на крышке, около окна в зале, соль просто горочкой лежала рядом, Вита макала в соль мясо, дула на него и кормила меня…Сестра всегда кормила меня, когда я шарахался, где попало, я мог в любое время к ней прийти и поесть. Даже уже будучи замужем Вита кормила меня… С детства, кухня моей сестры самая вкусная для меня, вкуснее любых ресторанных блюд.
ОЛЬГА ПЕТРОВНА И САША
Ольгу Петровну я называл с самого начала мамой. Она была воспитателем в детском саду, и у нее более – менее получалось воздействовать на меня. Но доверительных отношений не было, я очень хорошо понимаю, теперь почему. Проблема была во мне. Ольга Петровна пыталась сделать из меня хорошего мальчика, из всех добрых, на самом деле, своих побуждений, но, даже со всем ее педагогическим образованием это выходило не очень, требовалась твердая мужская рука… Сейчас мы не поддерживаем никакой связи. Хотя, я испытываю к этому человеку благодарность… После смерти отца, по решению родственников, мы остались с Ольгой Петровной. Через некоторое время нас забрал к себе мой дядя Паша…
ДЯДЯ (САМЧУН) ПАША И ЕГО СЕМЬЯ.
Самчун. Я считаю самчуна с детства самым адекватным человеком в нашей семье. Почему-то я доверился ему, мне с ним было интересно, как – то он смог подобрать ко мне ключ на какое-то время. Я помню шикарный подвал со многими интересными вещами и там проходили массовые заготовки на зиму, шикарные в то время вещи доставались мне от старших братьев от Лени и Эдика. И вот мужской коллектив начал меня, наверное, потихоньку выправлять. Братья всегда заступались за нас с Витой перед тетей Тамарой. Помню, у тети Тамары всегда был идеальный порядок во всем, все вещи строго лежали по своим местам ровно сложены, носки – один к одному, мне даже, казалось, порой по строгой цветовой гамме. Я никогда не встречал такого человека с таким порядком в хозяйстве, может можно поставить на одну ступень только мою тетю Аллу.
Можно сказать, тетя Тамара была Диктатором в хорошем смысле этого слова, всего, что касалось хозяйства, и когда мы его нарушали, а, по большей, части мы с Витой, получали по заслугам за нарушение порядка. Вскоре Вита ушла в другую семью и у нее началась своя семейная жизнь. Эдик, наверное, был самым добрым по отношению ко мне, он никогда меня ни ругал, ни пытался меня согнуть, относился спокойно и снисходительно. Часто улыбался и шутил, я не чувствовал от Эдика давления на меня и, наверное, это мой любимый брат. Как несправедлива судьба: моего брата не стало 23 февраля 2006 года. И я осиротел в очередной раз. Леня. Я люблю Леню, самые хорошие впечатление он оставил мне в детстве. Но от Лени я чувствовал угрозу, как от старшего брата (улыбка), мол, накосячишь, получишь щелбанов. Он был смелый и духовитый парень, его уважали, и я это видел и пытался быть похожим на Леню, даже какие-то привычки поведения перенимал у него. Скорей всего, мы были похожи по складу характера.
