Наталья Захарова – Вопросы мастеру (страница 4)
– Вот это было глупостью, – продолжил он. – Все, что переходит сюда из мира людей, может унести этот предмет сразу из нескольких человеческих поколений. Мы можем забрать что-то у человека, и это повлечет за собой ряд неисправимых событий. Вещь перестанет существовать в его мире. Конечно, будет много других, похожих, но он не сможет завести ни одну из них, потому что будет еще долго привязан к старой, и новые будут казаться недостаточно хорошими и чужими. Казалось бы, ничего страшного не случилось. Ан, нет! Дело в том, что вместе с предметом, из жизни этого человека уходят необходимые навыки обращения с ним. Допустим, у кого-то в детстве пропал мяч, и поэтому у него нет необходимого навыка общения с круглыми предметами. Его ребенок, поскольку за всю свою жизнь он не сталкивался с ними тоже, также не имеет необходимых навыков. И так далее. В итоге мы имеем поколения людей, не умеющих играть в мяч.
На мгновенье Хранитель замолк, проверив, как внимательно его слушает Энж, и продолжил:
– Тут имеет значение земное время. Век, год и день, когда пропал мяч, и день, когда он вообще был придуман. Чем ближе дата пропажи мяча к дате появления в руках человека как игрушки, тем более судьбоносна его пропажа. Игры в мяч на протяжении многих веков были популярны, некоторые люди играли для развлечения, некоторые для того, чтобы решить спор, есть даже такие, кто играет в мяч, молясь своим Богам… Я не осуждаю возникший интерес твоего отца к этой игрушке. Сложно не заинтересоваться ей, видя, как испокон веков она появляется в судьбах то в одном, то в другом качестве. Но я осуждаю его за то, что он забрал ее из чьей-то человеческой жизни: ведь любая вещь, перенесенная оттуда, может изменить многое…
Работа Мастера была закончена, полотно побелело, и он отвернулся от него, держась за кулон. В глазах постепенно гас синий огонь.
– Поздравляю тебя, Мастер. – сказал Хранитель.
– Ты понимаешь… Шестой раз будет последним, его все же убьют, а он еще столько не успел! – дрожащая рука, словно гребенка, прошлась по светлой шевелюре. – Я не смог! Не смог отсрочить его смерть!
– Но ты сделал все, что можно было сделать. Видишь, полотно побелело, значит, ты решил задачу.
– Иногда мне кажется, что я ошибся и где-то чувства не на своих местах.
– Это исключено, ты же знаешь!
– Знаю, но постоянно об этом думаю… – Мастер, казалось, только что заметил Энж рядом. – Ты видела?
– Да.
– Отлично, значит, имеешь представление о том, чем тебе придется заниматься. – Кулон погас, глаза Мастера тоже. – Ну что ж, пойдем исправлять твои ошибки. Но сначала нужно определить тебя как носителя.
– Определить меня, как носителя?
– Определить, Мастером какого чувства ты будешь. Мы, Мастера, носим чувства, и являемся их носителями. А люди, чьи судьбы ты будешь собирать, являются носителями судеб. Сейчас нам нужно определить, какое из чувств надеть тебе на шею. Только после этого ты сможешь приступить к работе, и только после этого все чувства будут слушаться тебя. Ты должна сама выбрать себе кулон, опробовав действие каждого. Благодаря тому, что каждое из них имеет свой цвет, не возникает путаницы при сборе. Я постараюсь объяснить тебе вкратце про каждое, только слушай внимательно, у нас нет времени на пересказ… Итак, есть несколько основных чувств, которые носят Мастера: красный-страсть, розовый-любовь, оранжевый-радость, желтый- счастье, зеленый- надежда, голубой- печаль, синий-безразличие, фиолетовый- ненависть. Любовь-розового цвета, страсть красного. По своей сути розовый- это тот же красный, только с примесью белого- святости, которая не является основным чувством, а только лишь вспомогательным. Она разбавляет чувства и придает им различные оттенки. Поэтому любовь- смесь двух цветов, красного и белого, страсти и святости, и именно ее оттенок определяет, какая она: страстная или более душевная, платоническая… Любое человеческое полотно начинается с любви, иначе просто оно не соберется. Были попытки начинать полотна с других цветов, но они были неудачными. И с тех пор все начинается с любви. Без нее никуда, она везде, человек, не испытывавший любовь, прожил свою жизнь неправильно и лишь только наполовину душевно является человеком, даже если он испытывал страсть… Ты внимательно слушаешь?
– Да, я слушаю.
– Желтый цвет-цвет солнца, цвет, обозначающий счастье, – он поморщился, – пожалуй, самое непонятное для меня. Столько лет служу мастерству сложения судеб и не могу его понять. На мой взгляд, счастье просто так, без причины люди не испытывают практически никогда. Оно должно зависеть от стечения обстоятельств. Все остальные чувства главнее обстоятельств, ведь именно под воздействием чувств люди совершают поступки, проживая жизнь, но счастье- это чувство, возникающее в результате поступков, как итог их действий, как подарок, как заслуга… Счастье наполняет душу человека покоем и умиротворением, но оно двулико: человек всегда чувствует отсутствие его, но наличие – нет… Ты слушаешь? – снова спросил он.
– Да.
– Между красным и желтым, между страстью и счастьем есть оранжевый цвет, обозначающий радость. Это чувство также является одним из основных и необходимых. Но оно мимолетно, хоть и практически всегда узнаваемо людьми, в отличие от желтого… Ровно посередине спектра находится зеленый цвет, и он обозначает надежду. Именно потому, что двояко и может смешиваться с любым холодным или теплым цветом, не теряя своей сути, оно и находится посередине… Про нее я не буду рассказывать много, надежда и есть надежда… После зеленого идет голубой цвет – это еще не безразличие, но уже и не надежда, это грусть. Людям она необходима, как и основное чувство, так и примеси ее с радостью, надеждой, любовью… Синий!
Лицо Мастера просияло так, как бывает, когда рассказчик начинает говорить о самом сокровенном, о самом главном… Словно ждет, что после его слов что-то изменится вокруг. Чтобы оправдать его ожидания, Энж улыбнулась.
– Это безразличие! Носителем этого чувства я являюсь, носителем этого чувства, я надеюсь, будешь и ты. Безразличие не вкладывается в полотно как все остальные чувства, его предназначение лечить души, и поэтому мы, Мастера, носящие его, называем себя целителями. Человек страдает и чувствует пустоту? Пожалуйста! Безразличие вылечит все! И человек снова может жить, ведь старые душевные раны не болят больше. Поэтому безразличием как лекарством замазываются пустоты в полотне, как лекарство, оно расходуется только по мере необходимости. Ненависть – очень жестокое чувство, очень сильное чувство. Последний Мастер, носящий ненависть, был наказан за свои поступки, потому что не мог контролировать его. Больше никто не взял на себя ответственность носить фиолетовый кулон…
– Мне все понятно, – после небольшой паузы сказала она, – кроме одного… А как же черный?
– Черный- это не цвет, это отсутствие цвета как такового. Поэтому в полотне человека это смерть.
– Но ведь палитра огромна! Я видела собранные полотна, там много цветов, гораздо больше, чем семь…
– Все промежуточные цвета – цвета, возникающие на границе чувств – это тоже чувства, но они не являются основными, их очень много, и их не перечесть, ведь человек может испытывать одновременно и грусть, и радость, и боль, надежду, стыд, симпатию, страсть и ненависть… В зависимости от оттенка сотворенного цвета на границе, зависит его продолжительность и то, выльется ли это в чувство или останется лишь эмоцией. Эмоции порой очень сильны, но мимолетны и быстро забываются, однако же являются порой роковыми, потому что под их воздействием люди часто совершают ошибки.
В это время Хранитель подкатил к Энж огромную чашу, заполненную стеклянным песком, поверх которого были разложены кулоны разных цветов. Они манили Энж, переливались блеском драгоценных камней, сверкали при свете ламп. Их было ровно семь, все, кроме ненависти. Розовый, красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий.
– Поднеси руку к каждому и прочувствуй его. Закрой глаза. Ты должна выбрать спокойствие. Если кулон твой, то ты почувствуешь спокойствие! Запомни это! Спокойствие! Спокойствие! Ничего, кроме спокойствия!
Но его слова уже звучали будто издалека: терзаемая несколькими чувствами сразу Энж пыталась прочувствовать каждый из кулонов, и каждый из них рисовал ей свою картину, в своих тонах. Под воздействием каждого Энж считала, что нашла свой: не может чужое одаривать такими реальными эмоциями. Но, поднеся руку к другому, думала точно так же уже про другой.
Как ни старался Мастер надеть на шею дочери безразличие, она все же выбрала любовь.
5
Два Мастера схлестнулись взглядами в безмолвном поединке. Каждый отстаивал свою правоту, и каждый из них был прав по-своему. Немой диалог велся на уровне подсознания.
Для Энж была необычна такая манера общения. Ведь не произнеся ни слова, она слышала свой голос, она слышала голос отца. Он также не произнес ни слова, но их мысленный поединок продолжался.
– Как это получается?
– Ты теперь тоже мастер, – он улыбнулся, – привыкай.
– Мне… трудно так общаться, я слышу все твои мысли и слова сразу, и теряю среди них свои.
– Это не мысли, это мои слова. Привыкай. Учись разделять их.
– Прошу, давай поговорим, как обычно.