Наталья Захарова – Месть Слизерина (страница 63)

Явление блудной сестры спровоцировало взрыв. Женщина высказала ей все, что думала, по поводу ее поступков, с точки зрения матери, и выгнала с порога пинками.

На следующий день семья получила посылку, где был целый комплекс зелий, помогающих восстановить работу сердца, нормализующих давление и помогающих снизить вес, а также поправить здоровье, и письмо, где подробно описывался эффект, правила приема, а также клятва, что ни одно зелье не навредит.

Через несколько месяцев Петуния не могла налюбоваться на свою семью: Дадли и Вернон похудели и оздоровились, сама женщина также смотрела на себя в зеркало с удовольствием. Ее кожа стала гладкой и упругой, волосы пышными и здоровыми, а на костях наросли прекрасные формы.

Подарок заставил ее признать, что и от магии бывает польза…

А Лили вернулась несолоно хлебавши к запойному мужу. Впереди ее ждали только мрак, отчаяние и борьба за выживание, и никакого просвета было не видно.

Сириус, что-то бормоча под нос, медленно ковылял по дороге куда-то вдаль. Сознание бывшего Блэка мутилось, то ему казалось, что мертвый Ремус, держа в руках отрубленную голову, наворачивает вокруг него круги. То обвиняюще смотрел Гарри, которого он никогда не воспринимал как крестника, то появлялся Дамблдор в мантии вырвиглазной расцветки и плясал канкан, дрыгая тощими волосатыми ногами и весело сверкая очками.

С каждым днем было все хуже и хуже. С момента изгнания Сириус все глубже погружался в подсознание, переставая себя контролировать…

Он хрипло, лающе рассмеялся и принял анимагическую форму. В ней было легче. Простые, животные потребности… и никаких мыслей. С каждым разом Сириус все дольше проводил в облике пса, и с каждым разом он все неохотнее становился человеком.

Человеческое гасло, уступая звериному.

Стоящая посреди дороги собака весело залаяла и бросилась за пробегающим мимо кроликом.

История 3

Не играй со Смертью в кости…

Николас Фламель, всемирно известный алхимик, почетный член множества научных обществ, исследователь и ученый, практически бессмертный маг, и просто муж и отец, понуро смотрел в окно своего замка.

Замок был небольшим: четыре башни, просторный холл, большая и малая обеденные залы, комнаты хозяев и гостевые покои, а также небольшой зимний сад и алхимические лаборатории в подвалах.

Небольшой, но уютный.

Можно было построить и дом, но Николас родился в то время, когда рыцарство расцвело пышным цветом, Крестовые походы шли один за другим, а хозяева земель хвастались толстыми стенами своих обиталищ, ревниво пересчитывая количество на них зубцов.

Замок был отражением статуса, а не просто местом проживания, пусть и более удобным, чем крестьянская хибара или дом торговца.

Николя вырос в обеспеченной семье, но не титулованной, о последнем оставалось только мечтать… впрочем, для мага, увлекшегося алхимией и трансмутацией многие двери были открыты… вот только не те, что вели к вожделенной приставке к имени.

Сильные мира сего с удовольствием пользовались его услугами, щедро оплачивали заказы, но давать даже просто обычный, не магический титул почему-то не спешили, впрочем, переводить его в дворянское сословие, тоже не стремились.

Да, он был богат, известен, имел некоторое влияние, но так и оставался простолюдином.

И для маглов, и для магов.

Сколько Фламель не пытался, ничего так и не вышло, а сделать попытку получить титул Лорда магии… на это не хватало ни сил, ни храбрости, ни просто банальной дурости и упертости с самомнением.

Правда, некоторым образом он таки примазался к аристократии: узнав, что Перренель, которая и так привлекала внимание красотой, является потомком Рода Мракс, тех, в чьих жилах течет кровь великого Темного мага и его не менее известной дочери, он не задумываясь предложил ей замужество, даже не обращая внимание на ее статус бастарда.

В его глазах это было несущественно, тем более, зачем об этом знать окружающим?

Заполучив в свои объятия девушку, оставалось только построить замок, на что у него, в отличие от многих родовитых спесивцев были средства, что Николя и сделал.

Это удовлетворило его Эго, также, как и осуществление его мечты.

Философский камень…

Николя никогда не боялся замарать руки, а уж простых маглов он вообще не считал за людей, тем более, что они сами, своими руками, так сказать, поставляли ему нужный материал в требуемом количестве, просто приходи и бери.

Крестовые походы, религиозные гонения; болезни, проносящиеся как приливная волна, голод и холод… все это служило ему на руку, по капле собираясь в то, что принесло ему долгожительство.

Он был счастлив, его жена была счастлива…

Вот только они забыли, что за все надо платить.

Первым сигналом стало прекращение у его супруги «женских недомоганий». Казалось бы, что тут удивительного? Возраст уже, пятьдесят лет это вам не шутки… если не забывать, что они маги и способны зачать и родить и в девяносто! Причем, без ущерба для здоровья что роженицы, что малыша.

Первое время они не обращали на это внимание… супружеский долг все также приносил удовольствие и исполнялся со всем прилежанием… но годы шли, а ребенка все так и не было.

Обследование у лучших колдомедиков открыло страшную правду: эликсир из философского камня оказался ядом, отравившим организм.

Да, он остановил старение и даже омолодил тело, но «заморозив» их в определенном возрасте, он заодно «заморозил» и все функции деторождения.

Супруги стали бесплодными.

Это был удар ниже пояса.

Воспитанные в убеждении, что плодовитость – это показатель богатства и статуса (дети обходятся дорого), Фламели были в ужасе. Начались поиски лекарств, ритуалов, хоть чего-то, что сможет помочь.

Бесполезно…

Время шло, озлобленная своей несостоятельностью, как мать, Перренель медленно и неторопливо гадила Мраксам, Фламель зарылся в алхимические расчеты, как к ним обратились с интересным предложением.

Кто эти маги, он узнал позже, принеся множество обетов, но их цели…

Возможность захапать наследие одного из Великой Четверки вскружила голову.

Появилась цель, к которой маг шел невзирая ни на какие препятствия…

Шли годы, когда изыскания Фламеля дали результат: Перренель забеременела.

Известие произвело взрывной эффект: Николас удвоил свои усилия, задействовав тогда еще живого Альбуса, маги-союзники также резко активизировались, казалось еще чуть-чуть, и все! Цель будет достигнута!

Первым поражением стала смерть Избранного. Состоявшаяся не тогда, когда надо, и не там, где надо, а также, чего греха таить, не от руки того, кого надо, она сделала невозможным исполнение доброй половины планов. Оставшиеся пришлось срочно переделывать и корректировать, как был нанесен новый удар, и не один.

Один за другим из строя выходили пешки и исполнители, словно злой рок препятствовал…

Появление Слизерина стало «ударом милосердия».*

Именно тогда Фламель всем нутром почуял, что ничего у них не выгорит, а за истребленные Рода еще придется ответить. Всем.

Отсечение Перренель от Рода Мракс стало последней каплей. В жалкой попытке избежать заслуженной кары, Николас написал длинное послание и отправил страшному адресату, надеясь на хоть какое-то смягчение приговора.

Перренель сделала робкую попытку сбежать, но Фламель ее отговорил.

От Смерти сбежать невозможно…

Доходящие до них слухи об истреблении причастных к гибели потомков Слизерина, раскрашенные кошмарными подробностями и жуткими догадками, только убеждали, что сражение с таким противником изначально обречено на провал.

Николас никогда не был бойцом, а века сытой жизни окончательно его расслабили. Его поприщем были интриги, выигрываемые за счет долгого опыта, но не прямое противостояние.

Ворвавшаяся в дом чужая магия, стылая, как кладбищенский туман, несущая привкус могил и тлена, стала финальным аккордом. Уставшие бояться супруги вздохнули практически с облегчением, теперь их мучения окончатся.

Вошедший в гостиную маг, с легкостью снесший щиты, простоявшие века, посмотрел на них совершенно нечеловеческими глазами: полностью изумрудными, с узкими змеиными зрачками. Вползший за ним василиск, пробующий языком воздух, на фоне мощи мага казался даже не таким страшным.

– Милорд… – супруги стояли на коленях, вымаливая прощение, маг, сев прямо на кольца свернувшегося василиска, как на трон, молча слушал, ничего не говоря и ни на что не реагируя. Николас начал длинную покаянную речь, не особо надеясь на милосердие, просто… просто.

Выслушав часовое облегчение души и раскаяние во всех грехах, маг молча встал и вышел из зала, оставив кающихся под присмотром василиска.

Вернулся он с малышом на руках. Перренель зарыдала, Николас затрясся.

– За то, что вы помогли истребить моих потомков, я возьму кровь за кровь, – тихо начал маг, укачивая младенца. – Он войдет в один из прерванных вами Родов, воскрешая его, полное кровное принятие. За ваши поступки вы приговариваетесь к смерти, но так как вы сделали попытку помочь, пусть и продиктованную боязнью за свои шкуры, ваша гибель будет быстрой и безболезненной.

Николас подполз к магу и поцеловал ему руку:

– Милорд, благодарю Вас за ваше милосердие…

– Благодарю, милорд… наш сын будет жить…

– Прощайте.

Маг встал и, не оборачиваясь вышел, унося того, кто поможет воскресить Род Равенкло. Сссахессс развернул кольца и одним молниеносным движением хвоста сломал супругам шеи, после выполз из комнаты, догоняя хозяина, оставив трупы валяться сломанными куклами на полу.